Глава 40. План Шензи

Пару дней спустя все гиены-охранники знали о побеге Рафики. Но, беспокоясь о собственной шкуре, они ничего не сказали остальным. Не пускали никого, даже очень больных, в связи с чем усиливалось подозрение, что кто-то тайком убил мандрила и съел его. В условиях нехватки еды это выглядело правдоподобно. Сын Узури, Комби, потерялся, и в течении двух самых длинных часов в своей жизни она искала его по всем Землям Прайда, ожидая найти лишь останки своего погибшего львенка. Когда Узури нашла Комби, разрывающего термитник, она шлепнула его, затем поцеловала и заплакала.

— Ты не должен больше никуда убегать. Стало опасно.

Большинство львиц придерживалось того же мнения, и теперь стали спать чутко, обхватив своих детей лапой.

К Эланне тайно пробралась пара гиен.

— Что вы здесь делаете?

— Тс-с! — Бот'ла подошел к ней и прошептал на ухо: — Госпожа, это срочно. Но ничего не говори Королю.

— Что же такое должно случиться, о чем не следует говорить Королю?

— У меня есть жена, — сказал Бот'ла — Буду откровенным с тобой, мы любим наших жен и детей так же, как и вы. Мы тоже не бесчувственные.

— И что?

— А то... — его шепот стал еще ниже. — Ты одна любишь Шрама.

— Таку, — возмущенно сказала она.

— Тише, пожалуйста! — звук собственного голоса испугал его, и он вздрогнул. — Ты любишь его. Ты сердцем понимаешь, что больше его никто не любит.

— Это измена.

— Ладно, это измена. Прекрасно. Но даже если Така нас ничуть не волнует, так случилось, что я с моим другом относимся к тебе по-другому. Ты заботишься о нем, ну, почти как гиена. Я думаю, ты не заслуживаешь этих мучений, поэтому я скажу прямо. Если хочешь помочь своему мужу, ты меня выслушаешь.

Эланна кивнула.

— Говори свободно.

— Это не я должен говорить. Рафики, тот мандрил, которого так ненавидит Така, мне все рассказал. Это ужасно. Он поклялся защищать законного короля, сына Ахади, и он не нарушит клятву, данную своему богу. Он трепещет от ужаса перед катастрофой, надвигающейся на Земли Прайда, но никто его не слушает. Произойдет ужасное, но этого легко избежать, если тот, кто может повлиять на короля, будет действовать быстро.

— Что именно произойдет?

— Я поклялся не говорить о том, что видел, — сказал Бот'ла. — Произнеся эти слова, уже можно навлечь несчастье. Рафики сделал многое, чтобы победить зло, которое он освободил. Ты должна стать голосом разума. Ты должна повлиять на своего мужа.

— Ты понимаешь, что ты говоришь?

— Да. Если все будет продолжаться по-прежнему, мы все умрем. Земля больна. Воды нет. Но хуже того безумие и отчаяние. Я не хочу умирать, Эланна. Я не хочу, чтобы умерла моя семья. И я чувствую, что не хочу твоей смерти.

Эланна помолчала секунду.

— Как я выберусь отсюда?

— Мы уже об этом побеспокоились. Следуй за нами, и мы проведем тебя к нему.

Она кивнула.

— Ты прав, — она заплакала. — Я думала, у нас нет друзей, но ты добр, Бот'ла. Я вижу милосердие бога в тебе, так как я знаю, бог должен быть.

Бот'ла вздрогнул, словно острый шип пронзил его сердце, но он быстро скрыл свои чувства. Не произнося ни слова, он вывел ее из пещеры и с крайней осторожностью повел вниз. Обойдя кругом пруд и кусты эвфорбии, они вошли в высокую траву, и пошли прочь от Скалы Прайда.

Эланна не знала, что Рафики давно ушел на поиски Симбы. Все, что она знала, — это то, что добрые души скрываются под разными шкурами. Так или иначе, эти гиены будут сидеть где-нибудь недалеко от великих королей прошлого.

Она не обеспокоилась, когда вместо двух гиен ее небольшой охраны стало четыре. Но она не знала, радоваться или бояться, когда присоединились еще двое, и внезапно их стало шестеро. У нее не могло быть так много друзей, что  говорить о Таке.

За южным холмом к ним присоединилось еще четверо гиен. Тогда у нее екнуло сердце. Ее уводили не к баобабу, и совсем не для того, чтобы спрятать от бдительного мужа. Они повернули по направлению к пустынным землям, куда бедные Ахади и Акаси ушли вместе встретить Бога. Сейчас она умрет вдали от семьи и друзей.

— Прости меня, Айхею. Прости за то, что я любила его, но — о боги! — как я его любила. Благослови моего бедного мужа и утешь его в час печали.

Подошла одна из гиен.

— Тс-с! Попытайся хотя бы умереть с достоинством.

— Мое достоинство перед богами чисто. Побеспокойся о своем — ты привел десять охотников, чтобы убить одну львицу.

— Молчать! — скомандовал Бот'ла. И добавил с некоторым сожалением: — Я от этого не в восторге. Мы всего лишь пытаемся спасти себя и свои семьи. Ты можешь нас понять.

Со Скалы Прайда донесся жуткий вопль. Бот'ла оглянулся. Скала была объята пламенем. Львы рычали, и гиены вопили от боли и ярости.

— Война началась! — он посмотрел на Эланну, на мгновенье задумался и наконец сказал: — Теперь эта земля наша. Убирайся.

Эланна поспешила прочь от гиен. Охранники бросились назад к Скале Прайда, чтобы вступить в последнюю битву.

— Смерть или слава, парни! Покончим со львами!