III

        Блейз виделся с матерью лишь в исключительных случаях: когда показывался на людях, создавая впечатление идеальной семьи, или же когда наведывался на праздники и знаменательные даты, которые было бы крайне неприлично пропускать. Рождество стало как раз тем самым случаем, когда Блейз, оставив все пожитки в Хогвартсе, налегке отправился в большое поместье, перепавшее миссис Забини от, кажется, пятого мужа. Состоятельный был мужчина, жаль, не голубых кровей. Да и умер своей смертью, почти не создав шумихи. Они сидели в столовой и ужинали. Мать, и так неестественно худая, как всегда нанизывала на вилку одни лишь листья салата. В последнее время она стала выглядеть хуже. Щеки впали, волосы заметно поредели, а и без того тонкие пальцы стали какими-то костлявыми. Последний муж, а, если точнее, его родственники доставили ей немало хлопот, доказывая, что их достопочтенный кормилец скончался не своей смертью, и требуя компенсации. Денег у неработающей миссис Забини, разумеется, не было. Что будет, если они выиграют дело, предположить сложно. — Нам наверно придётся продать поместье, — женщина устало вздохнула, отложив вилку и нож. — Я не знаю, сколько они потребуют с нас. Начальная сумма просто баснословная. — Они ещё не выиграли дело, — Блейз, в отличие от матери, к своей еде даже не притрагивался. — Они не могут доказать того, чего не было. — Могут, — улыбнулась миссис Забини. Она знала этих людей несколько лучше, чем ей самой хотелось бы. Она была так глупа, выходя замуж в седьмой раз. Но надежда на счастье тогда ещё не совсем угасла. — Так что рассчитывай на худшее. Блейз не знал, что сказать на это. Хотя, если подумать, продажа дома – не такая уж и трагедия. Слизеринец легко бы ужился в апартаментах попроще и не делал бы из этого конец света. Но матушка... другая. — Найди мне какую-нибудь невесту с хорошим приданым, и дело в шляпе, — Блейз с усилием растянул губы в неком подобии улыбки. — Можно и кого-нибудь постарше. Я не против. В конце концов, в наших кругах это не такая уж и редкость. Мать посмотрела на сына с недоумением. — Блейз, не шути так, — ее голос звучит почти испуганно. — Я пока не готова отдать тебя в руки какой-нибудь пираньи. Ты все ещё нужен мне рядом. Конечно же, она боялась остаться одна. Ни один мужчина не мог долго находиться рядом с ней в добром здравии. Итог всегда один и тот же... — Ты же не можешь запретить мне распоряжаться моей собственной жизнью, — юноша вздыхает, окончательно отодвигая от себя тарелку с нетронутой едой. Тут же откуда-то возник домовик и забрал грязную посуду. — Дай мне ещё немного времени, — женщина опустила взгляд вниз. Лишь бы не смотреть в глаза сына. Но Блейз-то знал, что это «немного времени» может тянуться довольно долго. Дом будет уже продан, а они окажутся на улице, с семейством домовиков. Если последних не придётся отдать вместе с поместьем. А она все отгораживается от всего, убегает... сколько можно? От злости он сжал кулаки. Она непробиваема.