I

        Элоиза сидела вся такая неприступная и холодная в этом дурацком кожаном кресле, когда-то принадлежавшем отцу, что Панси невольно сжалась. Гостиная должна быть воплощением уюта и тепла, а в их поместье даже огонь в камине не грел. Какой ужасный интерьер. Будь воля Панси, она бы все тут переделала к чертовой бабушке, оставила бы, наверно, только это кресло, в котором сейчас восседала матушка, и то только в память об отце. — Это было совместное решение, не только моё, — выдавила наконец Элоиза, и Панси стало не хорошо от этих слов. Что значило это «совместное»? Опять, наверно, она заявилась к Малфоям в глухую ночь, разбудив Нарциссу, у которой и так в последнее время были проблемы со сном, и просто отчеканила то, что пришло ей в голову. Ни с кем не посоветовавшись. Не спросив Панси. — Конечно, — девушка раздраженно откинула назад длинные темные волосы и поднялась со своего места. — Драко уже знает? — Драко с самого начала знал, — ничуть не медля, усмехнулась мать. — Не вечно же тебе бегать за ним, как какая-то собачонка. Школа кончается. Панси закусила губу, не зная, что ответить на это. Да, ее беготня по пятам за четой Малфоя со стороны смотрелась жалко, но цель оправдывает средства. А мать просто так взяла – и расторгла помолвку. Девушка почувствовала, как закипает. Ей никогда не удавалось скрывать свои эмоции, она легко взрывалась – начинала кричать, бить посуду и даже парочку раз посылала к Мерлину молодых маминых любовников. В общем, вела себя отнюдь не как леди. Но сейчас, перед матерью... впервые ее накрыла такая ярость. Элоиза как будто бы не видела и не слышала свою дочь. Она продолжала восседать на своём кресле, и на ее лице не дрогнул ни один мускул. Холодная, как каменная стена. Панси сделала сначала полшага назад, а потом развернулась на 180 градусов и выбежала прочь из гостиной, не дослушав мать. — Я выбрала для тебя более подходящую кандидатуру, — протянула Элоиза и улыбнулась одними уголками губ, зная, что дочь ее уже не слышит.