Те, кто уже внутри

«Каждый охотник в Гримвуде либо носит значок, либо метку.»

Пока в одном конце города Лана вычёркивала последний пункт из списка,в другом — Кевин Форд всё ещё возвращался к её словам.

На столе в его кабинете лежали распечатки картин.Он нависал над ними, как следователь над телом,пытаясь распутать мысли,запутавшиеся в собственной логике, как нитки в старом клубке.

Он резко отодвинул стул — тот со скрипом отозвался по пустому кабинету,а через секунду дверь распахнулась так, будто за ней кто-то подслушивал.

Кевин вышел.Коридор, как по команде, замолчал.Разговоры оборвались, шаги стихли, даже принтер у стены будто решил не шуметь.

Он окинул взглядом людей в форме и в штатском,быстро, без эмоций — просто фиксируя, кто где и чем занят.

— Хочу полный отчёт по делу с картинами. Все пять. — Его голос был холоден, но твёрд, будто сталь под снегом.— Мне нужны точные данные. Высота крепления.— Что? — моргнул один из стажёров.— На какой высоте они были приклеены. Каждая из пяти. — Кевин выделил каждое слово.— Я хочу знать, где именно находилась каждая. Не просто "на стене", а по сантиметрам.

Он бросил взгляд на ближайшего лейтенанта.— Если нужно — вернитесь на место. С рулеткой.И не присылайте мне старые фото — проверить лично.

Он уже разворачивался, чтобы уйти, но добавил, не оборачиваясь:

— У вас — час.

Повернувшись к Роузу и Кларку, он метнул взгляд:

— А вы — за мной. Без вопросов.

Он схватил куртку с вешалки, накинул её на плечи и первым вышел из отдела.

Он не был из тех, кто предпочитает командовать из-за стола.Кабинет — лишь формальность. Он не собирался наблюдать за операцией в кресле с чашкой кофе.

Выйдя из здания участка, они словно нырнули в холодное объятие ночного Гримвуда.Май здесь не приносил весенней свежести — наоборот, город утопал в серой тьме, где бетонные стены и тусклый свет фонарей сливались в единый мрачный пейзаж.В воздухе висела влажная прохлада, холод пронзал насквозь, как будто сам город наблюдал за каждым шагом, готовый раскрыть свои тайны только тем, кто осмелится заглянуть в его бездну.Гримвуд не был просто местом — он жил своей мрачной жизнью, становясь тенью, что тянулась за ними, тяжёлым и непроницаемым покровом.

Он точно знал, куда направляется — в центральную гримвудскую больницу, а точнее — в её библиотеку данных, где хранилась вся информация о посетителях.

В машине Роуз и Кларк переглянулись, потом Роуз тихо спросил:— Сэр, вы в порядке? Почему сами едете в больницу, если вам плохо?

Он бросил им короткий взгляд, сжав руку на руле, и ответил сухо:— Мне нужно быть там лично.

Машина резко притормозила у обочины, всего в паре километров от центральной больницы. Колёса заскрежетали по щебню, и в салоне повисло напряжённое молчание.

— Сэр?.. Что случилось? — осторожно спросил Роуз из-за спины, выпрямляясь.

Форд не ответил сразу. Он смотрел вперёд, будто сквозь лобовое стекло, куда-то дальше дороги — в собственные мысли. И то, что он там видел, ему явно не нравилось.

— Детектив? — голос Роуза стал чуть более настойчивым.— У нас нет ордера, — тихо произнёс Форд, почти себе под нос. — Ни на просмотр записей, ни на архив историй пациентов. Ни бывших, ни нынешних.— И зачем он нам? — резко фыркнул Кларк с пассажирского сиденья. — Мы же расследуем глобальное дело, а не проверяем, кто когда гриппом болел.

— Нет! — голос Форда прозвучал резко и глухо, почти с угрозой.

Он круто вывернул руль, и машина, разворачиваясь, взвизгнула колёсами, взяв курс обратно к участку.

Роуз и Кларк переглянулись. Слова не требовались.Форд что-то понял. И ему это не понравилось.

Форд был принципиален до фанатизма. Всё и все должны были подчиняться не только внешнему закону, но и его собственным внутренним правилам — строгим, выверенным, почти священным.Он не позволял себе обходить закон, даже когда было удобно. Даже когда все вокруг это делали.

Единственным исключением были допросы — с пристрастием, на грани допустимого.Но и это было не столько проявлением жестокости, сколько реакцией на мир, где каждый второй жаждал проучить его, сбить с пьедестала, доказать, что он не святой.А он и не был. Но всё равно — слишком похож на полицейского из старых учебников академии.Того, что должен был давно исчезнуть... но остался.

Но едва машина Форда свернула на стоянку участка, как что-то нарушило привычную серость и обыденность их мира.

Среди потёртых седанов, служебных внедорожников и вечно запылённых машин с проблесковыми маячками, как вызов самому существу порядка, стояла она.Черная, отполированная до зеркального блеска, с агрессивными линиями кузова, будто вырезанными скальпелем — Lamborghini Urus.

Глянцевая, чужая, вызывающая.Она не просто выделялась — она доминировала.Как хищник, случайно оказавшийся в клетке с овцами.Как ошибка системы. Или предупреждение.

Кларк едва заметно присвистнул. Роуз нахмурился.А Форд — просто вцепился в руль чуть крепче.Что бы это ни значило — это не сулило ничего хорошего.

— Может, кого-то поймали?.. — отчаянно предположил Кларк, слабо надеясь, что это хоть как-то объяснит чуждое, пугающее присутствие этой машины.Он старался не смотреть в сторону Форда, чей взгляд в это мгновение казался острым, как лезвие и не менее опасным.

— Или... пришли заявление написать? — вставил Роуз, не ожидая ответа. Это не был вопрос — скорее неуклюжая попытка разрядить атмосферу.

Но воздух внутри машины оставался натянутым, как струна.И никто не собирался смеяться.

В своей манере — сухой, сосредоточенной, без намёка на участие в бессмысленном диалоге — Форд выдернул ключи из зажигания и молча вышел из машины.Дверь за ним хлопнула с коротким, отрезающим звуком.Он направился к зданию участка, не оборачиваясь, не замедляя шаг.

За ним, почти спотыкаясь на ступенях и бросая встревоженные взгляды на чёрную ламборджини, торопливо пробежали Роуз и Кларк.

Первое, что он увидел, переступив порог участка, было лицо, не дававшее ему покоя последние дни.

Она сидела прямо в холле — будто так и нужно.Уверенно, спокойно, без капли беспокойства.Ни попытки спрятаться, ни тени страха.Как будто не нарушала протокол, как будто не обходила охрану, не игнорировала правила, не оставила его кабинет под охраной в недоумении.

Да. Это была она.Девушка, прошедшая внутрь через три уровня безопасности — без удостоверения, без пропуска, без приглашения.Та, чье поведение было и вызовом, и предупреждением.Та, чьё появление стало причиной сегодняшнего приказа: следить, проверить, зафиксировать каждый шаг.

Форд остановился. На секунду.Только чтобы зафиксировать взгляд.И ни слова не говоря, направился прямо к ней.

На этот раз её образ был другим.

Прямые, распущенные волосы цвета пшеницы мягко легли на плечи, сдержанно оттеняя простую белую футболку — без вычурности, без показной женственности, но в этом и была её элегантность.Глаза — светло-зелёные, почти стеклянные...Она держалась намного увереннее, чем тогда...но даже сейчас, если смотреть внимательно, можно было уловить тонкую дрожь под внешним спокойствием.Одной рукой она почти незаметно царапала ногтями ладонь другой — единственный жест, который выдавал волнение, которое она тщательно пыталась скрыть.

Переведя взгляд, чтобы избежать неизбежных шуток или подколов насчёт того, что он пялится —а именно этим он и занимался, хоть и без малейшего романтического подтекста —Форд резко обернулся к фигуре, сидящей рядом.

Её он заметил не сразу — возможно, потому что до этого всё в комнате будто размывалось, а сейчас обострилось.Он сидел, почти развалившись в кресле, как будто это был не полицейский участок, а уютный балкон на крыше отеля.Нога закинута на ногу, руки в карманах худи.Светло-русые волосы спадали волнами, будто он только что встал с постели, но каждый завиток выглядел... намеренно случайным.На нём — чёрные карго-брюки и тёмное худи, казалось бы, простое — но безупречно подобранное.Всё в нём кричало: "я не должен быть здесь, но всё же здесь".

Карие глаза с янтарным отливом не отрывались от Форда — он смотрел дерзко, с ленивым снисхождением.Как будто знал то, чего не знали другие.Как будто знал, кто он есть, и этого было достаточно, чтобы не вставать.

Миловидное лицо не вызывало тревоги — но именно это было тревожно.За мягкими чертами, лёгким румянцем и выразительными губами пряталась хищная непредсказуемость.Он был противостоянием всего порядка, что царил в этих стенах.Парадокс в кроссовках.

Форд смотрел на него с явным раздражением — не столько потому, что не знал, кто это,а потому, что уже догадывался.

— Как вы вошли? — голос Форда прорезал воздух.Не громкий, но ледяной, точный, сквозной.Он не ждал ответа. Он приказывал.

От этого голоса в отделе привычно наступала тишина:будто стены сами втягивали воздух, а сотрудники невольно ровнялись в осанке.

Но на этот раз...

— Через дверь, — без малейшей паузы, небрежно, с раздражённым оттенком, будто его отвлекли от чего-то действительно важного.

Ответ прозвучал нахально.Ни страха, ни почтения, ни даже намёка на «извините за вторжение».Голос был такой же, как его поза: расслабленный, насмешливый, неподконтрольный.

Форд не шелохнулся.Но в зале — за его спиной — все замерли.Кларк сглотнул, Роуз сжал челюсть, даже младшие стажёры, дышавшие до этого ровно, теперь ощущали, как от нервного напряжения потеют ладони.

В этом здании знали:Кевин Форд не терпит пренебрежения.

Даже инспекторы, на десять лет старше, выбирали слова, как на минном поле.

А этот мальчишка...Отвечал, будто они в его кабинете.

Ответа не последовало.

Но взгляд Форда — прямой, холодный, точный, как прицел снайпера — уже сказал больше, чем могли бы тысячи слов.

Руки в карманах казались расслабленными, но это была тишина перед грозой.

Он стоял неподвижно, будто камень в центре комнаты, и даже его дыхание было ровным, выверенным.

Но и парень...Не шелохнулся.Не встал.Не отвёл глаз.Не попытался «обезопасить» себя даже жестом.

Наоборот — сидел почти полулёжа, как будто всё происходящее его забавляло.

Локоть на спинке стула, нога закинута на ногу.

Никакой тревоги. Ни капли подчинения.

Даже взгляд был не вызов — просто факт: «Я здесь. И не уйду первым.»

В воздухе повисло напряжение, как перед ударом молнии.Комната буквально затаила дыхание.

Кто-то в углу машинально нажал клавишу «сохранить» на компьютере, будто предчувствуя, что сейчас начнётся.

Почуяв нарастающее напряжение — почти физическое, как удушающий туман в комнате —его прервал чёткий, спокойный женский голос:

— Детектив, прошу прощения.Нас направили согласно договору между Гримвудским университетом и полицейским департаментом.Всё официально, в рамках утверждённой программы.

Она сделала шаг вперёд, стараясь говорить ровно, не тушуясь под давлением взгляда Форда:

— Я — студентка факультета журналистики, четвёртый курс.Прибыла в качестве наблюдателя и сопровождающего для практики.Моё участие — в формате исследовательского журналистского сопровождения, с сохранением полной конфиденциальности и без права вмешательства в решения следствия.Разумеется, под вашей юрисдикцией.

В голосе не было бравады — только уважительная чёткость и хрупкая решимость, как у человека, который всё тщательно выучил, но всё равно боится ошибиться.

Форд перевёл взгляд на неё. Молча.

Она, уловив невысказанный вопрос, продолжила, чуть кивнув в сторону парня на кресле:

— А он... — голос её стал немного тише, как будто даже самой было странно объяснять, —студент факультета права, уголовная и административная специализация.

Он прикреплён к программе "наблюдение и участие в реальных юридических процессах".Всё под контролем, он прошёл аккредитацию.В рамках стажировки может присутствовать при допросах, изучении дел, оперативной координации.

Она смотрела на Форда.Парень — на Форда.А он — на неё.Никто не улыбался. Никто не шутил.

Но всё было сказано.И всё — по закону.

Кто-то из глубины кабинета — один из офицеров, возможно, помощник — нерешительно шагнул вперёд,будто не хотел вмешиваться, но всё же продолжил за девушку:

— Документы при них, сэр.

Он протянул тонкую прозрачную папку с бумагами.

На первой странице — шапка с гербом города.

На следующих — подписи.

Одна за другой.

Декан факультета журналистики.

Декан юридического факультета.

Мэр Гримвуда.

Глава юридического департамента.

И — полковник Арнон Трейс.

Каждое имя весило, как приговор.Каждое из них — имя, которое могло одним приказом перекрыть любую дорогу.

Вместе — они образовывали броню, через которую не пройти даже с ордером.

Последний лист содержал короткий абзац, отпечатанный ровным шрифтом:

«Допуск к участию в действующей операции под кодовым названием "Призрак".В рамках межведомственного проекта, с правом присутствия, анализа, и, при необходимости, консультативного участия.Под юрисдикцией старшего детектива Кевина Форда.»

Парень, всё ещё развалившийся в кресле, чуть склонил голову в сторону Форда, будто намекал: "Ну, чего мы ждём?"

Офицер, покашливая, едва слышно добавил:

— Осталась только ваша подпись, сэр.

Форд буквально кипел — пусть снаружи всё ещё оставался выточенной статуей контроля, внутри бурлило раздражение.Он даже не повернул головы, когда резко бросил:

— Имя?

Пальцы сжали край бумаги чуть крепче, чем требовалось.Он не собирался устраивать воспитательные сцены посреди живого расследования,но и спустить всё на тормозах не мог.А главное — его интуиция, увы, соглашалась: эти двое уже внутри, и без подписей тех, кто наверху, он не сдвинет их с места.

— Нейт, — лениво, с почти насмешливой ленью отозвался парень, продолжая крутить в пальцах одну из ручек, лежащих на столе.Ни капли страха. Ни грамма уважения. Один лишь театральный вызов.

Форд приподнял бровь:

— Полное имя?

На этот раз тот всё-таки поднялся — неторопливо, по-кошачьи плавно.И, наконец, в полный голос произнёс:

— Натаниель.

Форд метнул взгляд в сторону девушки, а затем снова на него:

— В расследовании тоже она будет говорить за вас?

В таком случае можете присоединиться к нам в конце — когда мы всё раскроем.

Ответ прозвучал почти мгновенно, с тем же беззастенчивым вызовом, от которого у половины отдела встало сердце.

— Какие амбиции... — хмыкнул Натаниель.

И с этим нахальным прищуром шагнул ближе.На расстоянии, которое точно не было профессиональным.На расстоянии, где люди начинают драться или целоваться.

Но он просто положил руку ей на плечо.Будто о чем то заявляя

Он был выше почти на голову.И сделал это легко — без напряжения, но с посылом.

— Нет, спасибо, — тихо и со своей фирменной усмешкой добавил он.

— Вы можете приходить, когда мы раскроем.

Лана в свою очередь явно напряглась.Плечо, на которое легла его рука, будто подёрнулось током — не от прикосновения, а от всей сцены в целом.

Она не стала резко его отталкивать.Не ради него.Это было бы слишком — слишком демонстративно, слишком неловко, особенно в этот момент, под десятками взглядов.

Скорее — ради себя.Ради общей цели.

Они теперь в одной лодке, хотела она того или нет — он будет представлять и её.

Последнее, чего ей хотелось — чтобы этот дерзкий тип стал посмешищем.

Хотя бы не в первый день.

Она сдержалась.И позволила его руке остаться на секунду дольше.Только ради хрупкого баланса.

Взгляд Кевина на мгновение изменился.

Это был не гнев. Не раздражение.

Что-то... непривычное, быстро промелькнувшее между холодом зрачков.

Он будто отметил это прикосновение — руку на плече, молчание девушки, её выдержку.

Но ровно через секунду всё исчезло.

Он снова был тем же — жёстким, собранным, непроницаемым.

— Приготовьте для них рабочие места, — бросил он кому-то из подчинённых.

Развернулся к паре и чётко добавил:

— Завтра — здесь. К девяти.

— В девять? — Нейт даже не попытался скрыть возмущения. Голос с ехидцей, в глазах — искры.

— В восемь, — отрезал Кевин, даже не моргнув. Словно специально. Без капли размышлений.

— Восемь?! — уже почти взорвался Нейт, скинув руку с плеча Ланы и делая шаг вперёд, —

но она резко схватила его за локоть, не давая наломать дров.

— Семь, — с холодным удовольствием добил Кевин, будто наслаждаясь этой мини-дуэлью.

— Ладно! — резко отсекла Лана, не повышая голоса, но с такой отчётливой сталью, что оба мужчины замолкли.

С такими темпами они бы и правда оказались тут до открытия.

— Этот парень бессмертный, — прошептал Ларри, глядя на происходящее как на аномалию, нарушающую физику власти.

— Помолчи, может услышать... — так же шёпотом, но с явным напряжением, ответил Роуз, наблюдая, как Нейт без малейшей капли страха буквально спорит с Кевином Фордом.

А ведь даже шеф мэрии всегда говорил с ним сдержанно.

Но этот мальчишка?

Он будто родился без чувства самосохранения.

— Свободны... но только на сегодня, — голос Форда был сух, но без лишней злости.

— Завтра, чтобы стояли здесь в восемь.

И не в ваших студенческих балахонах.

Одевайтесь соответственно отделу, без вольностей.

Это вам не аудитория.Он явно имел в виду: никакой формы не требуется, но и мешковатые худи, шапки и цепи не пройдут.Атмосфера полицейского участка требовала минимального уважения — даже от тех, у кого допуск был только на бумаге.

Когда они уже почти дошли до коридора между отделами, Кевин резко бросил:— И ещё. Не парковаться среди служебных машин. И уж тем более не на полицейской парковке. Это приказ.

— А сам, значит, на гелендвагене разъезжает... — с усмешкой прошептал Нейт, чуть склонившись к Лане,намекая на то, как в глаза бросалась машина самого Форда среди черно-белых мигалок на улицах.

— Что?! — отозвался сзади резкий голос детектива.

— Н-ничего! — резко отреагировала Лана, почти вздрогнув и тут же потянув Нейта за собой,пока тот не выдал что-то ещё, за что расплачиваться придётся уже им обоим.

Они вышли из участка, оставив за спиной густую тишину и взгляды, преследующие до самой двери.Коридор будто выдавливал из стен остатки напряжения.Снаружи всё было по-прежнему: серый воздух, гул асфальта, приглушённый свет.Город не менялся — это он менял тех, кто пытался его расколоть.

Лана не обернулась.Просто шла вперёд, слыша за спиной уверенные шаги — ровные, спокойные, как будто этот день был обычным.Хотя обычным он точно не был.

Теперь они были внутри.Официально.И всё, что осталось — начать.