Он - результат

Год спустя

Гримвуд не изменился.Деньги по-прежнему покупали тишину, взятки — ускоряли правосудие, а привилегии позволяли избегать наказания.

Здесь всё имело цену — даже закон.Разделение на тех, кто может позволить себе справедливость, и тех, кому оставалось только смирение, стало не исключением, а официальной философией.

И всё же, несмотря на это, в одной из квартир многоэтажек Гримвуда продолжалась обыденная жизнь.

В гостиной пахло старой пряжей и пылью.Женщина сидела за столом, неспешно вышивая, будто спасаясь от самой тишины.Руки шли по ткани ровно и механически, словно повторяя давно выученный ритуал.

Рядом, в кресле, бабушка укуталась в плед и тихо бормотала себе под нос что-то непонятное — то ли старую песню, то ли забытый рассказ из далёкого детства.Её взгляд был усталым и рассеянным, но глаза не отрывались от мерцающего экрана телевизора.

За окном тяжёлый серый дождь бил по стеклам, а в комнате — лишь тишина, нарушаемая ровным шелестом вышивки и шёпотом бабушки, сливающимся с приглушённым гулом новостей на ТВ.

Голос ведущей — ровный, отточенный, как будто за годы практики в Гримвуде она уже перестала удивляться злу:

— Сегодня утром, около семи, на станции метро Вест-Гримвуд была обнаружена очередная «картина» — пятая за последние шесть месяцев. Как и прежде, изображение выполнено кровью.

По словам свидетелей, оно появилось буквально за час до открытия станции.Ни камер, ни отпечатков. Только лист плотной бумаги, приклеенный к стене — с символом правосудия и перевёрнутыми весами.

Впервые такой почерк появился ровно полгода назад.С тех пор каждая новая находка становится вызовом.И напоминанием, что в городе есть тот, кого пресса окрестила Призраком — серийным убийцей, чьё имя никто не знает, чьё лицо не зафиксировала ни одна камера.

По данным полиции, все его жертвы были людьми с весомым прошлым.Их объединяет одно: в день исчезновения каждый из них покинул здание суда свободным.

Призрак бьёт не по телу — по самой системе.

— Сегодня для прессы впервые выступил офицер, которому доверили дело неделю назад. Именно он обнаружил общую нить между исчезнувшими. До этого полиция не видела связи.

Наш корреспондент сейчас у здания Управления внутренней безопасности.

Картинка на экране меняется: фасад, стекло, бетон, серость.Порыв ветра гонит капли по камере. Корреспондент стоит под навесом, дождь глухо шлёпает по асфальту.

— Люди обсуждают Призрака.Для одних он — символ.Для других — надежда.Что вы скажете тем, кто считает его героем?

Кевин не моргает. Ни паузы, ни игры. Только факты:

— Он не герой. Он — результат.Сделал то, что должен был сделать суд. Только без халатности.Но это не закон. Это убийство.

Пауза.Его голос становится тише, но не теряет силы:

— Закон не нуждается в спасителях. В убийцах — тем более.

Корреспондент:

— Вы уверены, что поймаете его?

Кевин смотрит в камеру — ровно, спокойно, страшно точно:

— Это преступник, у которого пока не было ошибки.Но будет.Мы не остановимся.И когда найдём — он поймёт, что охота всё это время шла на него.