5.

Машина остановилась у бокового входа больницы. Из неё вышел мужчина в белой рубашке и костюме тройке. Одно событие, а минимум три бессонных ночи обеспечено. Он докурил сигарету, захватил свою папку с бумагами и пошёл внутрь здания, построенного по лекалам советской власти. Его сразу поприветствовала девушка у приёмной морга.

— Добрый день, Роман Дмитриевич. — радостно говорила Алла.

— Здравствуй. Кирилл уже начал вскрытие?

— Да, минут двадцать как. Надо же, сегодня у него двойная работа.

— Час на одно тело, час на другое, — размышлял он в голос, — а в кафетерии новинки есть?

— Одно сухое печенье и овсяные хлопья. Оно того не стоит, поберегите время.

— Ладно, спасибо. — будничным тоном проговорил он.

Роман Дмитриевич направился в комнату отдыха, где собирался сделать себе кофе. День, вечер, ночь, а кофе хочется. Только он не мог найти одной вещицы, что оставлял тут ранее. Как раз в этот момент зашла тётя Света, уборщица.

— Не видели моей чашки?

— А как она выглядит? — говорила она слегка писклявым голосом.

— Большая чашка с собакой.

— Где-то видела, может в комоде, гляньте там.

Она и вправду была в комоде среди другой посуды.

— И какой умник её туда положил? — прозвучал риторический вопрос.

Он заварил себе кофе и сделал большой бутерброд с ветчиной, копченым сыром, листьями салата, огурцами, и закончил композицию вторым куском хлеба сверху. Роман Дмитриевич был человеком закалённым и последовательным. Для раскрытия дела нужна эффективная работа, а без еды не будет энергии на неё. Вскоре он направился в секционный зал. Это было просторное помещение с, просто-таки, огромными окнами и кафельным полом. Внутри стоял стерильный запах с лёгкой примесью химии от использованных реактивов.

— Вот он, мой холодный доктор! — с ноткой сарказма приветствовал коллегу Роман Дмитриевич.

— Да ну тебя, придумал прозвище. — не оценил шутку Кирилл Анатолиевич. — Привет.

Он был одет в белый халат и клеёнчатый фартук, на котором уже были следы крови. Рядом, на секционных столах, лежали тела двух женщин разного возраста. Один труп Кирилл Анатолиевич уже вскрыл по Шору, и на маленьком столике лежали внутренние органы: начиная от шеи и до брюшной полости.

— Что по телам? Есть варианты?

— У молодой явных повреждений внутренних органов нет. Сердце, желудок, почки в порядке. Печень слегка увеличена. Вот, видишь? — показывал Кирилл Анатолиевич.

— Да, похоже на то. — отвечал Роман Дмитриевич, неспешно жуя бутерброд и попивая кофе, — Надо голову вскрывать.

— Как раз собирался, посмотри на это. — он указывал на потемнение у виска, — Ты видел эту гематому на месте преступления?

— Вроде нет. Там было темно, но если бы я увидел, то записал бы.

— Сделаю пометку, что могла появится после смерти.

Судмедэксперт сделал надрез на затылке, снял кожу с головы и начал пилить череп.

— Ты, кстати, уже решил, когда в отпуск поедешь?

— Может в конце августа, по делам смотреть надо будет.

— А я вот думаю через две недели с женой в Турцию поехать.

— И меня одного оставишь? Кто будет вскрытиями заниматься?

— Есть ещё люди.

— Знаю я их, по три часа всё делают. А ты уже и мозг достал. Заляпался, правда, немного.

— Не удивительно, височная доля всмятку, глянь.

Роман Дмитриевич присмотрелся.

— Причина смерти?

— Вполне может быть. Удар тупым предметом. Или же удар был нанесён после смерти. Возможные подозреваемые есть?

— Пока ищем мужа. Соседи говорят, что не видели его уже неделю.

— Так можно про многих сказать. Меня, Тимофеевича и про тебя тоже. — подметил Кирилл Анатолиевич.

— Что поделать, надо же кому-то ...

— Эй, погоди.

— Что такое?

— Слышишь? Шум в приёмной.

— Н-да, ты прав, — прислушался следователь, — Начальство, наверное. Поговори с ними, а я доем и приду.

— Хорошо.

Роман Дмитриевич сел в подсобке за маленький столик так, что его было очень трудно заметить. В секционный зал вошли представители министерства внутренних дел области, милиция если проще, прокурор района и области, а вёл их заведующий моргом Евгений Тимофеевич. Если прокуроры внешне были похожи на Романа Дмитриевича, то милиционеры скорее напоминали трёх колобков. Причём чем выше звание, тем более явно выпирало пузо. При виде трупов они сомкнули рты и старались поменьше их открывать.

— Кирилл Анатолиевич, что можете сказать? — начал Сергей Владимирович, прокурор области.

— Женщина, 35 лет, поступила без видимых повреждений. — скучно докладывал судмедэксперт точно по учебнику, — При вскрытии ...

Тем временем Евгений Тимофеевич зашёл в подсобку проверить на наличие сигарет, ведь курил только в морге — привычка. Он наткнулся на Романа Дмитриевича, что трапезничал. Они уже давно знали друг друга, поэтому следователь жестами показал взять у него из кармана сигареты, пожал плечами и продолжил есть.

— ... нужны дальнейшие экспертизы. Второй труп — женщина, 68 лет, мать первой жертвы. Умерла примерно два дня назад. Есть визуальные повреждения тканей рук и ног. Рваная рана на шее, видно трахею и хрящи гортани. — показывал он на теле, — Подробней отчет будет после вскрытия.

— Кирилл Анатолиевич, а где ваш следователь по делу? — прервал его Сергей Владимирович, — Я бы хотел узнать о положении тел на месте преступления.

— Ну, вон там. — указал судмедэксперт на подсобку.

Как только присутствующие увидели, что Роман Дмитриевич спокойно доедал свой бутерброд неподалёку от трупов и, лежащих на столах, лёгких, почек, кишок, события начали развиваться очень быстро и стремительно. Первым из зала выбежал самых худой милиционер, оставляя за собой рваную дорожку непереваренного яблочного штруделя. Следом гнал более упитанный, что не мог низко нагнуться, поэтому дневной суп стекал с его пуза.

— Куда на пол!? — пищала тётя Света с тряпкой в руках, — А ты чего фикус трогаешь!? — обращалась к самому округлому милиционеру, что обнимал горшок в приёмной, — Совсем сдержаться не можете!

Они всё продолжали опорожнять свои желудки, а прокуроры стояли неподалёку и умывались слезами, поглядывая на своих коллег. Тем временем Роман Дмитриевич таки закончил свой перекус и поспешил объясниться. Он подошёл к прокурорам.

— Сергей Владимирович, Пётр Николаевич, прошу прощения, что так вышло. — стараясь не ржать, он докладывал.

Больше ему ничего говорить не надо было. Сергей Владимирович, заливаясь смехом и слезами, похлопал его по плечу и сказал:

— Ничё-ничё, иди. — и добавил, — Порадовал.

19.10.2022

by SashaStich