Фраза уоторая ранит сильнее клинка

Бой был ожесточённым. Вы сражались плечом к плечу, как всегда ловко, уверенно, слаженно. Всё шло привычно, пока одна из вражеских фигур — женщина в маске, со смятённым голосом, не выкрикнула фразу, пронзившую не тело, а душу:

- Ты просто лгунья. Это ты виновата в его смерти! Ты никого не любишь, поэтому он и умер!

Мидей резко обернулся. Он был в движении, готов к удару, но его взгляд застыл на тебе. Ты замерла. Лицо твое побледнело, глаза расширились не от страха, а от удара словами, которые, казалось, знала лишь ты.

Он знал тебя достаточно, чтобы понять: это не случайный выпад. Это было личное. Настолько, что в тебе оборвалось что-то.

Ты не ответила. Не ударила в ответ. Просто отступила, два, три шага и продолжила бой, но глаза твои были пустыми.

После битвы ты исчезла. Никто не мог понять, куда. Только Мидей чувствовал: ты рядом, но не с ними.

Он нашёл тебя вечером. Ты сидела у дерева, не поднимая взгляда. Пальцы нервно перебирали траву, как будто хотели укопаться в землю, исчезнуть.

Он присел рядом.

- Кто это был? Что она имела в виду? - тихо спросил он.

Ты не ответила.

- Это про кого-то... кого ты потеряла?

Ты продолжала молчать, сжала кулаки.

Мидей не настаивал. Он знал: то, что было сказано, это что-то, что ты годами прятала в глубине себя. И кто-то вытащил это наружу, разрезал, выставил на свет.

Он лишь медленно сказал:

- Что бы ни было... теперь ты не одна. Если хочешь рассказать я тоже останусь. я здесь. Если не хочешь

Он не ушёл. Просто сидел рядом, охраняя молчание, которое сейчас значило для тебя больше любых слов.

Ветер мягко шевелил траву вокруг вас, и Мидей, сидящий рядом, не произнёс больше ни слова. Он просто был. Не как командир. Не как принц. А как человек, который знает: молчание бывает громче боли.

Ты долго не смотрела на него. Пальцы то сжимали клочок земли, то отпускали. Словно искали, за что ухватиться внутри себя. Потом дыхание дрогнуло. Ты не повернулась к нему, но тихо, хрипло сказала:

- Это был... мой друг. Очень близкий. Почти... как брат. Даже больше.

Твоя челюсть чуть напряглась, будто ты пыталась сдержать то, что копилось годами. И всё же - ты продолжила.

- Он повесился

Слова вышли почти беззвучно, с таким весом, будто их пришлось вытащить из самой груди, вырвать.

Ты замолчала. Воздух между вами стал густым, как перед грозой.

Мидей не пошевелился. Он не бросился обнимать, не стал говорить «сожалею», он знал, что это не та боль, на которую нужно отвечать утешением. Это та боль, которую просто нужно быть рядом и выдержать вместе.

Через мгновение ты добавила, шепотом:

- Я тогда думала, что это я его не спасла. Что была рядом... и не увидела. Что если бы я любила сильнее, говорила чаще, держала крепче - он бы остался

И только теперь ты посмотрела на Мидея.

- Когда та женщина сказала, что это я виновата... она не соврала. Она просто... напомнила.

Мидей всё это время смотрел только на тебя. Его взгляд был не жалостью. А признанием.

Он медленно сказал:

- Ты не бог. Ты не могла спасти всех. Но ты выжила. И теперь ты спасаешь меня, даже когда сама сломана. Это и есть любовь.

Он не притронулся. Но ты почувствовала, как его тишина держит тебя крепче, чем любые руки.

Ты не помнила, как заснула.

Возможно, от того, что внутри что-то отпустило. Возможно от того, что впервые за долгое время не пришлось держать всё в себе одной. Мидей остался рядом, не отходил ни на шаг. Не ложился рядом, не пытался прижаться. Он просто сидел, охранял твой покой, будто это была битва не меньше, чем поле сражений.

И впервые за многие недели ты проснулась без судорожного вдоха, без образов мёртвого друга в темноте. Просто открыла глаза и увидела: он всё ещё здесь. Смотрит на тебя так, как будто ночь не закончилась, а ты -  его утро.

Ты села, потянулась за водой, но не сразу решилась что-то сказать. Он опередил.

- Ты помнишь, что я рассказывал, как умер мой отец?

Ты кивнула. Немногие знали эту историю, но ты да. Отцеубийство, яд, заговор. Слишком много боли, чтобы просто озвучивать.

- Но я не рассказывал, что чувствовал в ту ночь. - Он медленно выдохнул. - Я тогда тоже хотел исчезнуть. Долго смотрел на меч и думал если я не стал щитом, то может, я и не сын. Только король не может умереть просто так. Даже когда хочет.

Он замолчал.

- Я никому не сказал об этом. Никогда.

Ты повернулась к нему, удивлённая.

Он посмотрел прямо в глаза:

- А тебе сказал. Потому что ты держишь в себе столько боли, сколько может вынести только тот, кто слишком долго был один. Я не хочу, чтобы ты была одна. Ни в прошлом, ни в будущем.

Ты тихо улыбнулась, почти незаметно, и впервые за долгое время почувствовала: твоя боль не делает тебя слабой. Она делает тебя живой. И с ним не опасно жить.