Глава 3 (часть 2)

Спала Кейт плохо – мешали мысли о делах, которые предстояло уладить до развода. И несмотря на это, проснулась она в хорошем настроении. Было еще довольно рано. Она забыла закрыть жалюзи, и утреннее солнце заливало комнату светом. Кейт выскользнула из постели, убрала ее и пошла в кухню сварить себе кофе.Завтра она уйдет отсюда, но прежде надо было перемыть всю дорогую посуду после вчерашнего ужина, пропустить белье через стиральную машину. Она оставит дом чистым, наведя в нем порядок. Она не возьмет отсюда ничего, кроме своей одежды. Пусть все останется Скотту. Кейт была в бельевой, когда туда влетел Скотт. Он был уже в джинсах и в майке с короткими рукавами.– Почему ты меня не разбудила? – прорычал он. – Мы опоздаем, если сейчас же не выедем. Оставь все и собирайся.Не желая спорить, Кейт сделала, как он говорил. Она приняла душ, надела белые брюки и рубашку в белую и голубую полоску с длинными рукавами. Кейт собрала волосы в пучок и взяла широкополую шляпу, украшенную бело-голубой лентой. Обычно с этим костюмом она носила сандалии, но сейчас предпочла кеды – в них удобнее ходить по раскачивающейся палубе.– Готова? – нетерпеливо спросил Скотт.– Да, уже иду. – Кейт выпрямилась.– О Господи! Ты выглядишь, словно какая-нибудь распроклятая монахиня! – недовольно воскликнул Скотт.Кейт зарделась:– Я не собираюсь получать солнечные ожоги ради кого-то, Скотт.– Никто и не просит тебя получать солнечные ожоги, но ты только посмотри на себя. Давай-давай. Взгляни в зеркало.Он схватил ее за руку и потащил к большому зеркалу на туалетном столике.– Разве так выглядит женщина, которая хочет понравиться мужчине?Скотт вытащил заколки из ее прически и слегка растрепал длинные волнистые пряди.– Вот так-то лучше. Теперь надо немного подкраситься и держаться веселее. А то ты выглядишь слишком уныло.Кейт не спорила. Все это не стоило выеденного яйца. Руки у нее слегка дрожали, когда она наносила голубые тени на веки и подкрашивала ресницы.Она тронула губы помадой нежно-кораллового цвета, расчесала волосы, заструившиеся сверкающей рыжей волной.– Так пойдет? – спросила она слегка ироническим тоном.Он оглядел ее критически:– Эта рубашка слишком благопристойна. Расстегни пуговицы.