Разговор

Плохие парни сегодня были странными. Хотя, нет, это слишком обычная характеристика четырёх скелетов-убийц от Дрима. Они были странными не в сравнении с нормальными монстрами, а в сравнении с самими собой.

Для начала, позитивного Хранителя, который заключил перемирие с Найтмером где-то чуть больше полугода назад, позвали праздновать день рождения братца. Это уже было подозрительно, ведь для них двоих возраст практически не имеет значения, а их дни рождения не были так важны, чтобы праздновать. Тогда Найтмер оправдался круглым числом возраста, которое можно было бы и отпраздновать, заставив Дрима засомневаться с собственных познаниях того, сколько ему вообще лет, ведь круглое число, вроде как, не должно было скоро наступить.

Но их возраст особо значения не имел, больше всего Мечтательного напрягал тон Кошмара, с которым тот оправдывался. Такой тон, будто он в курсе ждущей Дрима шалости его бешеных приёмышей, такой тон, будто он совершенно точно знал, почему Киллер всё «празднование» явно сдерживался от того, чтобы сотворить какую-нибудь присущую ему дичь, и также сильно наполнялся эмоциями предвкушения и ожидания, как и остальные парни.

Не считая Кросса.

Монохромный непривычно часто и много прятался от взгляда Дрима, но в то же время невероятно часто смотрел сам, пока думал, что позитивный Хранитель не замечает. Он в целом и до этого не рвался разговаривать с Дримом, чаще всего слушал и наблюдал со стороны, но если они и оставались наедине, то их диалог выходил достаточно коротким и сумбурным, а скелет торопился сбежать, оставляя за собой шлейф поглощающего его урагана эмоций, в котором сильнее всего чувствовалось невероятное смущение.

«Вечеринка» потихоньку подходила к концу, и парни стали немного активнее общаться между собой. То Киллер подойдёт к Кроссу, дружески толкнёт его локтем, с широкой ухмылкой прошепчет что-то и, получив подзатыльник и загоревшиеся румянцем щёки, пойдёт по своим делам, то Даст подойдёт и, молча положив руку на плечу друга, кивнёт, вкладывая в это своё движение какой-то особый смысл, то Хоррор ободряюще похлопает по плечу и скажет довольно тихо пару слов, после которых кивнёт уже Кросс.

А Дрим только и делал, что стоял в стороне и нервно пил сок.

К слову, что тоже странно, на этом не менее странном мероприятии было довольно мало алкоголя. Именно что «было», потому что его было настолько мало, что Киллер расправился с ним в первые же полчаса, и то он сейчас был только навеселе, не больше.

И вот в один момент не осталось никакого ощущения празднования. В воздухе повисло ожидание, что удивительно, исходящее даже от Найтмера. Мечтательный нервничал всё больше и больше, когда время в такой атмосфере тянулось чертовски долго. Он даже успел несколько раз повторить про себя все пути отхода из замка на случай, если придётся бежать, когда в один момент его огорошили невероятно неожиданными словами:

— Дрим, ты мне нравишься.

Голос Кросса, на удивление, не был особо тихим и неуверенным, даже наоборот, от него разило уверенностью и решительностью, которые он, судя по всему, копил всё это время.

Дрим не заметил, как со стуком поставил свой стакан куда-то на стол, не заметил, как широко распахнулись его глазницы, но зато заметил, что с каждой секундой уверенность Монохромного всё исчезала и исчезала, а взгляды остальных начинали пилить его ещё сильнее.

— Пойдём, — толком не подумав над своими словами, огорошил Кросса странным ответом Дрим и шагнул первым в открывшийся светлый портал.

— Совет да любовь, голубки, — крикнул стоящий рядом Киллер и толкнул Монохромного в портал, что сразу же после этого закрылся.

Перед Кроссом, вопреки ожиданиям Убийцы, оказалась не спальня, а кухня Мечтательного.

— Чай, кофе, какао? — зарывшись в какой-то ящик, спросил у вставшего столбом Креста Дрим.

— Какао?... — неуверенно, практически спросив, ответил Кросс, после чего на стол поставили упаковку с какао и поставили кипеть чайник.

Монохромный был в замешательстве. Он буквально минуту назад сделал то, чего боялся сделать месяц, а сейчас неуверенно садится за довольно длинный кухонный стол в ожидании, как он понял, кружечки какао. Ему не просто не ответили ни взаимностью, ни отказом, а зачем-то пригласили к себе выпить чаю.

Чайник вскипел быстрее, чем Кросс успел что-то понять. Перед ним уже стояла кружка с дымящимся какао, когда Дрим с кружкой крепкого чёрного чая также присел за стол. На самое дальнее место от Монохромного.

— И зачем? — толком не сформулировав вопрос, спросил Монохромный.

Вообще, этот вопрос подходил бы ко всей ситуации, в которой он оказался, а не только на счёт выбора места Дримом, но было бы неплохо, если бы ему объяснили хотя бы это.

— Чтобы ты отвечал честно, — ничего не утаивая, довольно быстро и слишком кратко для того, чтобы можно было понять сказанное, ответил Мечтательный.

Его сейчас что ли допрашивать будут?

— Так, давай начнём. В кого именно ты влюбился? — внезапно задал невероятно прямой вопрос Дрим.

Кросс задумался, отрыл было рот, чтобы ответить, а после внезапно оказался прерван:

— Только не отвечай что-то по типу «в тебя» или «в Дрима, хранителя положительных эмоций». Твой ответ должен начинаться с «в монстра, который».

Монохромный закрыл рот также быстро, как и открыл, а после задумался. И правда, в кого же? У этого вопроса не было правильного ответа, его цель была именно что заставить Кросса выразить все свои чувства и эмоции словами. Ему развязали язык.

— В монстра, который привлёк к себе внимание с самой первой встречи, — через некоторое время, наконец подобрав нужные слова, начал говорить Монохромный.

— Даже несмотря на то, что она произошла в условиях сражения? — поинтересовался в ответ Дрим.

— Именно из-за того, что она произошла в условиях сражения, — опроверг ожидания Дрима Кросс и продолжил говорить. — Когда мне только сказали, с кем такое долгое время безуспешно сражается Найтмер и парни, я подумал, что на поле боя меня встретит ужас во плоти. Но я чертовски ошибался. Довольно тонкие руки, красивые белоснежные кости, которые кажутся невероятно хрупкими, но несмотря на это раз за разом стоически выдерживают атаки нескольких монстров разом. Это было просто невероятно и почему-то именно это заставляло меня биться лучше, биться на свой максимум. Я сначала думал, что, несмотря на всё моё восхищение твоими движениями и мастерством, просто признал тебя как врага. Но после одного боя Киллер ляпнул что-то по типу: «Может перестанешь пытаться забрать его внимание на себя и просто засосёшь уже?».

Кросс ненадолго прервался, чтобы сделать глоток и немного подумать перед тем, как продолжать рассказывать всё, что только можно. Всё ещё молча слушающий Дрим нервно отхлебнул немного чая. Чего-чего, а такого он точно не ожидал. Вскоре Монохромный продолжил:

— Честно, мне иногда даже кажется, что Киллер научился у Найтмера читать эмоции, слишком уж часто он попадает в самую точку, даже если остальные этого не осознают. Я тогда, естественно, влепил ему. А потом задумался. Тогда размышления ни к чему не привели, и я просто закрыл в себе зародыш чувств. Перестал так остервенело пытаться перейти в ближний бой, перестал так сильно отдаваться сражению, и это работало. Пока мы не заключили перемирие. Тогда ты показался нам с другой, более спокойной и миролюбивой стороны. Образ, которым я всё ещё, толком не осознавая этого, восхищался, стал многограннее и глубже, и я, кажется, полностью потерялся в своих чувствах и эмоциях. Хотелось и прижать к себе, и прижаться самому, и защитить, и бросить вызов, чтобы снова взглянуть в горящие в пылу боя золотые глаза.

Кросс снова остановился и сделал несколько глотков. Как ни странно, от таких откровенных слов щёки не жгло румянцем, а язык не путался. Теперь то его короткое признание казалось невероятно жалким. Дрим же всё быстрее и быстрее терял контроль над ситуацией. Из-за того, как он до этого знал Кросса, казалось, что из того нужно будет буквально вытаскивать слова, которые бы хоть как-то объяснили его эмоции. Но всё оказалось удивительно просто. Даже слишком просто.

— Кстати, с каждым днём всё больше и больше убеждаюсь в том, что ты и Найтмер близнецы. Он, когда почувствовал, как я теряюсь, также затащил меня на кухню и начал расспрашивать. Тогда и появилась идея просто признаться прямо.

Ответственным за идею оказался его брат-близнец. Это единственное, что практически не удивило Дрима из рассказа.

— А моя аура? Ты не думал, что все эти эмоции только из-за неё? — немного подумав, задал вопрос Хранитель.

— А ты хоть раз использовать на ком-то из нас ту самую ауру, которую жаждут жители различных вселенных? — внезапно, подняв до этого опущенный в кружку взгляд на Дрима, довольно твёрдо спросил Кросс.

Хранитель открыл рот. А потом сразу же закрыл.

— Я в этом не разбираюсь, но вот Найтмер — очень даже. Мы с тобой встречались только в двух местах: на поле боя и в замке. По словам Найтмера, в первом случае ты использовал свою ауру исключительно для того, чтобы поразить негатив, а не принести окружающим позитивные эмоции, в замке же ты подавлял её настолько сильно, насколько только мог, чтобы наверняка не навредить брату. Не думаю, что я хоть раз ощущал её также, как жители позитивных вселенных.

— Ты прав, имеет смысл, — утвердительно кивнув, согласился со словами Кросса Дрим.

Мечтательный опустил взгляд в полупустую кружку и задумался. Задумался над всем, что ему рассказали, над всем, что он видел сам, над тем, что сам чувствовал.

— Боюсь, я пока не могу ответить взаимностью, — Дрим отказал настолько резко и неожиданно, что Кросс даже не успел обидеться, как тот продолжил. — Я сам тебя буквально не знаю. Как ты и говоришь, мы встречались только на поле боя и в замке, но это первый наш более или менее нормальный разговор. Я не знаю ни что тебе нравится, ни что ты презираешь, ни что ты хочешь.

— Справедливо, — немного поникнув, согласился Кросс и сделал новый глоток, когда Дрим продолжил:

— Поэтому, раз уж у тебя такие чувства, я должен хотя бы попытаться узнать тебя получше. Не убегай и не сторонись, можешь даже предложить какую-нибудь прогулку, чтобы провести больше времени вместе и лучше понять друг друга. Раз ты говоришь, что мы с Найтмером так похожи, до должен понимать, что это займёт немало времени. Я уверен, что он не сразу принимал решение забрать кого-то из вас себе, а тщательно и долго изучал историю и характеры каждого. Так что скажи, согласен ли ты на такие отношения?

Повисшая тишина не длилась долго, но тянулась невероятно медленно. Кросс просто не мог поверить своему счастью, когда Дрим задал последний вопрос, так что его ответ был очевиден.

— Да.