Драбблы на школьную тему 5

Белые кеды довольно быстро стучали по полу школьных коридоров, грудная клетка часто поднималась и опускалась, а сердце бешено билось в груди, грозясь пробить рёбра. Кросс бежал, бежал от правды в надежде, что увиденное ничего не изменило, что всё будет как раньше. Пусть в глубине души и хотелось надеяться на хороший конец, тревожные мысли были сильнее.

Крест завернул за угол, а после, глубоко выдохнув, попытался расслабиться. Шаг стал спокойным, как и стук сердца, что привести в норму уже было тяжелее. Мысли мешались беспокойным роем в голове, а бездумный взгляд был уставлен куда-то под ноги.

Звуки быстрых шагов за спиной прошли как-то мимо ушей. И зря. Уже через несколько секунд звук оказался опасно близко, а после самого Кросса схватила за предплечье чья-то рука и потянула назад, заставляя развернуться и остановиться, в шоке распахнув серебристые глаза.

— Это ведь был ты, верно?

***

Ровно неделю назад было очень даже спокойное утро понедельника. Ученики, совсем немного отдохнувшие после выходных, возвращались в школу, каждый неизменно проходя через свой личный шкафчик.

Найтмер не был исключением. Подойдя к железной дверце одного из множества шкафчиков, он, как обычно, попал в замочную скважину небольшим ключиком, который всегда носил с собой, периодически доверяя кому-нибудь из банды, повернул и открыл дверцу, тут же встречая лицом вылетевшее на него нечто. Шокированный взгляд проследил за медленно падающим конвертом с небольшим красным сердечком на месте печати. Неужели это...

— Любовное письмо? — Найтмер поднял конверт с пола и начал задумчиво сверлить взглядом ярко-красное сердечко. — Но я ведь это специализированная школа для парней...

Кошмар ненадолго оторвал взгляд от яркой и почему-то будоражащей душу печати, чтобы осмотреть конверт с обратной стороны. Как ни странно, где бы он ни смотрел, нигде не было даже намёка на подпись. Грубые пальцы невесомо прошлись по конверту, а после открыли одним движением. Внутри виднелся обычный аккуратно сложенный лист бумаги, что Найтмер тут же вытащил и аккуратно раскрыл, утыкаясь взглядом в выведенную довольно красивым почерком небольшую надпись:

«Привет. Да, я знаю, что мы недостаточно близки для подобного, но это чувство уже довольно давно преследует меня, так что стоит признаться хотя бы так. Я люблю тебя. Не знаю, как давно, судя по всему чуть ли не с самой нашей первой встречи. Я хочу всё время быть с тобой, помогать в трудные минуты, быть какой-никакой опорой и просто быть рядом. Я очень надеюсь, что даже после этого мы не перестанем быть друзьями или просто хорошими знакомыми, так что прошу, не тяни с ответом».

Найтмер чувствовал себя... странно. Признание, пусть и немного сумбурное, явно написанное на эмоциях, безусловно задевало тоненькие струны души, заставляя сердце забиться чаще. Но в то же время было и горькое, неприятное послевкусие. Он не знал, кто всё это написал. Был ли это какой-то фанатик, — что очень вряд ли, ведь практически для всех в этом месте он был лишь воплощением их страхов и лишь ограниченное число людей продолжало либо следовать за ним, либо относиться нейтрально, — или и правда кто-то из его знакомых? А может и вовсе просто чья-то неудачная шутка? Как бы неприятно ни сжималась душа, разум больше всего верил в последний вариант. В таком случае стоило найти и наказать шутника. Похоже, в ближайшие дни он этим и займётся.

Успокоив всё ещё быстро бьющееся от одной лишь надежды в подлинность письма сердце, Кошмар также аккуратно, как и было до этого, сложил листок с признанием, положил его обратно в конверт, а тот положил в один из маленьких кармашков рюкзака. Закинув тот на плечо и заперев кабинку, Найтмер пошёл в сторону класса, в котором периодически собиралась банда. Повернул налево, поднялся по лестнице на третий этаж, повернул направо, и вот Кошмар уже у нужной двери.

— Ты его не подписал?! — Внезапно раздался за дверью явно недовольный крик Киллера, а после негромкий звук удара.

Найтмер открыл дверь, спокойным шагом проходя в кабинет. В банде нередко происходили какие-нибудь небольшие разногласия, которые периодически заканчивались несерьёзными драками, так что Кошмар не был удивлён крикам от слова совсем. Только вот тот факт, что потирал побитый Киллером затылок именно Кросс, а не кто-либо другой, всё же смог удивить Найтмера. Кросс, будучи спокойным и мало раздражительным парнем крайне редко вступал в конфликты, а если и делал это, то неплохо защищал себя, не давая противнику так просто распускать руки. Но, похоже, сейчас ситуация была несколько иная.

— Что здесь произошло? — Озадаченный непривычной картиной спросил Кошмар. Крест тут же, словно по приказу, вытянулся в струнку и придал себе привычный серьёзный вид, Киллер же, взглянув на главаря, натянул привычную ухмылку.

— Да ничего особенного, не бери в голову, — на удивление довольно незаметно кинув на Кросса немного раздражённый взгляд, ответил черноглазый, а после спокойно сел на своё место.

Найтмер некоторое время сверлил подозрительным взглядом парней, а после занял своё место слева от Кросса. Этот монохромный паренёк довольно быстро после своего вступления в банду добился статуса «верной псинки», — как его любил называть Киллер — а точнее «правой руки» Найтмера. Ещё с самой первой встречи Кошмар чувствовал, как сильно хотелось держать его всегда рядом с собой, под боком и никогда не отпускать. Даже прямо сейчас хотелось пододвинуться на этом стуле ещё поближе, положить руку тому на плечи и прижать к себе, чтобы показать...

А что показать? Симпатию? Привязанность? Если ещё год назад, когда Кошмар, ведомый чувствами, наперекор всем правилам переселил этого паренька, естественно, спросив у него разрешения, к себе в комнату, он не мог толком объяснить столь непривычный порыв и неприятное чувство в душе от одной лишь мысли, что ему могут отказать в подобном. То сейчас он уже хорошо понимал, откуда растут корни его привязанности и нестерпимого желания держать ближе к себе. Он любил и любил уже довольно давно. Душа трепетала от каждого прикосновения, а созерцание спокойно посапывающего Кросса за несколько минут до будильника, заставляло каждое утро начинаться с хорошего настроения. Только вот, несмотря на всё, признаться в собственных чувствах было тяжело. Каждый раз желание наконец сделать это закапывалось заживо самим Кошмаром, что ещё никогда и ни в чём не сомневался также сильно, как в этом.

— Так парни, — наконец выйдя из мыслей, заговорил Найтмер, после чего достал из рюкзака письмо и положил на стол, за которым они все сидели.

Краем глаза можно было заметить, как Кросс отвёл взгляд с сторону.

— Кто-нибудь знает, чьих рук это дело?

— Ну, вряд ли это какая-то шутка, — на удивление уверенно произнёс Киллер, вертя в руке загадочный конверт.

— Почему ты так думаешь?

— Сам подумай, сейчас ведь даже не четырнадцатое февраля или какой-либо другой подобный праздник. Да и не думаю, что найдётся смельчак, который посмел бы над тобой так пошутить, — черноглазый пожал плечами.

— А ты? — задал вполне логичный вопрос Найтмер.

— Я? — Киллер усмехнулся. — Не надо так меня принижать. Возьмись я за подобный розыгрыш, он был бы гораздо интереснее, чем какое-то небольшое письмо.

Кошмар опустил задумчивый взгляд на конверт. А ведь Киллер был прав, причём во всём. Но тогда, кто же мог это сделать? Написать аккуратным подчерком письмо, положить в не менее аккуратный конверт, раздобыть ключ от шкафчика Найтмера и подложить письмо так, чтобы тот точно увидел.

От размышлений оторвал завибрировавший в кармане телефон. Кошмар вернулся на землю, а после взглянул на уведомление.

— Блять, точно, забыл, — еле слышно пробубнил под нос сам себе Найтмер, после чего уже обратился к парням: — Я быстро сбегаю вниз, встречусь с Эррором. Не убейте друг друга. — И быстрым шагом вышел из класса.

Не успел Кросс выдохнуть, как прямо рядом с ним уже оказался Киллер.

— Скажи мне прямо сейчас, ты собираешься признаваться лично или будешь продолжать мять булки? — достаточно тихо, чтобы никто в коридоре их точно не услышал, произнёс Киллер.

— Нет, — Крест по собственной глупости с письмом упустил единственный шанс, ради использования которого долгое время готовился морально, так что он отчётливо чувствовал, что на новый шаг вряд ли сможет собраться. — Пусть лучше всё останется как есть.

— Всё с тобой ясно, — махнув рукой на товарища, которого он так долго уговаривал на этот шаг, произнёс Киллер.

Похоже, здесь потребуется его помощь. А помогать Киллер собирался по-своему.

Эту неделю, стоило Найтмеру и Кроссу просто встать друг напротив друга, как монохромного гарантированно толкали на Кошмара, заставляя обоих краснеть, стоило Киллеру открыть рот, как оттуда начинали сыпаться различные шуточки на счёт этих двоих, стоило Найтмеру хотя бы мимолётно упомянуть письмо, как черноглазый тут же переводил всё внимание на Кросса. И так до одного момента, пока не наступило время его финального шага.

— Эй, Кросс, можешь быстренько сгонять за газировкой в автомате на первом этаже? — вкладывая нужную сумму в ладонь Креста и одним лишь взглядом говоря, что отказ не принимается, произнёс Киллер.

— Хорошо... — всем своим нутром чувствуя, что что-то не так, всё-таки согласился Крест, после чего, не сводя взгляда с чересчур подозрительного сокомандника, вышел из класса, направляясь вниз.

— Кстати, Найтмер, — Не думал понять, чьё это письмо, по почерку? — стоило шагам за дверью стихнуть, произнёс Киллер и, достав одну из тетрадей монохромного из его портфеля, покрутил ею перед лицом главаря, явно на что-то максимально жирно намекая.

Дыхание перехватило, а сердце забилось чаще, когда Кошмар сравнил почерки. Да, письмо было написано чуть аккуратнее, не второпях, как записи с урока, но всё же различия были минимальны. Одна лишь мысль о том, что это мог быть Кросс, всё это время была желаннее любой другой, но сейчас... Найтмер не мог найти себе места. Теперь он был уверен во взаимности чувств, но толком не знал, что делать. Как минимум стоило сначала немного успокоиться, что было довольно тяжело, настолько приятным чувством отдавалось в груди чужое признание.

Внезапно дверь класса открылась. Автор этого самого письма, что сейчас вместе с его же тетрадью было в руках Кошмара, уже справился со своим поручением. Кросс, заметив, что именно происходит в кабинете, некоторое время стоял без единого движения, даже не зная, что и делать. Единственный, как показалось, правильный вариант пришёл в голову быстрее, чем начал действовать Найтмер. Баночка газировки, провожаемая взглядом чужих глаз, аккуратно опустилась на ближайшую парту, после чего Кросс довольно медленно вышел из класса, закрыл дверь со внешней стороны и рванул куда глаза глядят.

— Ну? Что вылупился? Не будешь догонять своё счастье? — обратился к замершему в шоке Найтмеру Киллер.

Тетрадь и письмо быстро оказались на парте, стул тут же был опрокинут, а уже меньше чем через секунду дверь снова закрылась с той стороны.

Белые кеды довольно быстро стучали по полу школьных коридоров, грудная клетка часто поднималась и опускалась, а сердце бешено билось в груди, грозясь пробить рёбра. Кросс бежал, бежал от правды в надежде, что увиденное ничего не изменило, что всё будет как раньше. Пусть в глубине души и хотелось надеяться на хороший конец, тревожные мысли были сильнее.

Крест завернул за угол, а после, глубоко выдохнув, попытался расслабиться. Шаг стал спокойным, как и стук сердца, что привести в норму уже было тяжелее. Мысли мешались беспокойным роем в голове, а бездумный взгляд был уставлен куда-то под ноги.

Звуки быстрых шагов за спиной прошли как-то мимо ушей. И зря. Уже через несколько секунд звук оказался опасно близко, а после самого Кросса схватила за предплечье рука Найтмера и потянула назад, заставляя развернуться и остановиться, в шоке распахнув серебристые глаза.

— Это ведь был ты, верно? — с трудом восстановив сбившееся от внеплановой пробежки дыхание, сразу же спросил Найтмер.

Глаза напротив заметались в панике, а сам Кросс начал открывать и закрывать рот, не зная, что и сказать в ответ.

— Это не... — опустив взгляд, уже было собирался как-нибудь тупо оправдаться Крест, но его перебили:

— Я тоже, — серебристые глаза в шоке распахнулись, уставившись на внезапно залившегося краской Найтмера. — Я тоже тебя люблю, Кросс. Также давно и также сильно. И я также не хотел, чтобы что-то между нами менялось в худшую сторону. Но сейчас, после того, как увидел, я готов признаться прямо. Я тебя люблю. И я очень рад, что это взаимно.

Кошмар аккуратно взял ладони шокированного и раскрасневшегося от признания Кросса в свои.

— Ты будешь моим парнем?

Сердце пропустило удар, по коже пробежались мурашки, а скулы загорелись ярче прежнего. У обоих. Оба практически не дышали и у обоих сердца быстро забились в такт: у одного от приятного шока, а у второго от ожидания ответа. Так приятно было всё это высказать, зная, что тебе не откажут.

— Да.