34. Все, что начинается хорошо, ...

После нашего разговора с Томом, мои эмоции путались и смешивались внутри меня. Я ощущала горечь разочарования и одновременно надежду на лучшее. Сердце мое билось сильнее, и я стояла под дождем, забывая о холоде и дрожании, которые охватили меня. Беременность добавляла к этим ощущениям некую беспокойство и тревогу.

Дождь падал мелкими каплями, словно нежными поцелуями неба. Я ощущала, как теплый дождь коснулся моего лица, сливаясь с моими слезами. Атмосфера была наполнена грустью и романтикой одновременно. Ветер, пронизывая мои волосы и прочувствовавшись до костей, напоминал мне о реальности и том, что должно прийти время перемен. Снега на улице вообще не было, ведь конец января в Лос-Анжелесе бывает именно таким.

Путь к Дженнифер был нескончаемым испытанием. Мои ноги были усталы, а каждый шаг казался мучительным. Но мысли о том, что скоро я увижу ее и что она будет рядом, поддерживали меня. Я предвкушала ее теплый прием и взаимопонимание. Она всегда была рассудительной и мудрой, и я знала, что ее советы и поддержка помогут мне разобраться во всем, что происходит.

Я подошла к двери подруги, проклиная себя за то, что не предупредила ее о своем визите. Пару раз тихо постучав, мне удалось расслышать ее нецензурные слова, не понятно кому адресованные, а после и саму Дженнифер.

— Уиллоу! — Ее лицо озарила улыбка, и она сразу обняла меня. — Не думала, что существует хоть один человек, способный выйти из дому в такую погоду, но теперь я знаю, что нас как минимум двое! — рассмеялась она.

Я крепче обняла ее, пытаясь выдавить из себя приветствие, но в горле стоял ком, и я боялась, что разревусь, как только открою рот.

— Эй, что случилось? — сдвинула брови она. — Ты такая бледная.

Она протянула мне руку, и я вцепилась в нее, как утопающий.

— Господи, да ты же холодная, как лед! Идем в дом!

Она втянула меня внутрь, помогла снять мокрую одежду, посадила в кресло и завернула в плед. Я безвольно следила за ее движениями, как приговоренный следит за приготовлениями к казни.

Когда Дженнифер сунула мне в руку чашку чая, я уже знала, что до конца дня покину этот дом. Позвоню Сэму и попрошу забрать меня отсюда. Потом запрусь дома и буду решать, как поступить в отношениях с Томом. Понятия не имею, что делать в данной ситуации, но зато точно знаю, что голову морочить никому не буду.

— Пей, — сказала подруга, усаживаясь напротив.

Я сделала глоток: чай был горьким, травяным, пах тимьяном и лавандой. Паника постепенно отпускала меня, и вместо нее появлялись спокойствие и решимость.

— А теперь рассказывай, что произошло. Вы поссорились?

— Нет. Все в порядке.

— Ага, я вижу. У тебя слезы по лицу текут. — Дженнифер склонила набок голову.

— Расскажи мне, — попросила она. — Тебе станет легче.

Она была слишком хорошей, чтобы лгать ей. Слишком славной, чтобы не сказать правду прямо сейчас. Она мне нравилась, и это придало мне сил. Я сделала глоток чая, отдышалась и сказала:

— Я беременна от Тома. Виделась с ним буквально час назад, Дженни... Он построил ресторан в честь меня, клялся в любви и говорил, что я одна единственная для него... Но мне страшно. Представь, что у тебя есть любимый человек и он предает тебя уже второй раз, а ты снова попадаешь в те же грабли, боясь доверять каждому человеку...

Я отставила чашку и медленно поднялась. Головная боль, которая, я надеялась, уже не вернется, начала сверлить виски. За последний час мое самочувствие словно сделало резкий реверс и вернулось к исходной точке. Сегодня утром я чувствовала себя почти здоровой, но сейчас не отказалась бы от костыля и горсти обезболивающего.

Дженнифер поднялась тоже, коснулась моего плеча и сказала:

— Тебе не нужно открываться ему сразу. Может быть последствия его предательств уже стукнуло ему в голову, говоря о том, что Том любит тебя?

— Если бы любил – не давал меня в жертву отцу. — тихо сказала я.

— Уиллоу, какая же ты дурочка...

— Чего это? — искренне удивилась я.

— Том любит тебя по-настоящему. Вы – заклятые враги с детства, но он нашел в себе силы признать, что имеет чувства, что готов приносить в жертву любых, чтобы быть с тобой... Как же ты этого не поймёшь?

***Я лежала в теплой ванне под пышными шапками пены. Дженни положила мне на голову компресс и принесла еще одну чашку своего травяного чая, который хоть и был горек, но хорошо успокаивал и явно шел мне на пользу. По крайней мере, меня больше не трясло и не хотелось разбежаться и прыгнуть со скалы. Я рассказала ей все от начала и до конца, как оно было. Дженнифер слушала, сидя на полу ванной комнаты и запустив пальцы в волосы.

— Не понимаю, как это возможно. Я выпила таблетку в тот же день, когда это все произошло, — пробормотала я.

— Знаю одно: когда человека сильно избивают, его может наизнанку вывернуть только так. А если тебя стошнило раньше, чем таблетка успела раствориться в желудке, то считай, ты не приняла ее вовсе.

Все встало на места в ту же секунду. Я вспомнила, как лежала на земле и захлебывалась кровью. Вероятно, рвота там тоже была.

— Дженни, что мне делать? –— подняла глаза я. — Я чувствую себя парией, изгоем, паршивой овцой. Меня возненавидит весь белый свет. Хардинги – за то, что я ношу ребенка Каулитцев. А Гриффины и Ахмад Аяд сделают всё, чтобы убить моего ребенка. Даже если охота на меня и окончена.

— Стоп, прекрати! — оборвала меня Дженнифер. — Это тебе нужно ненавидеть отца за все, что он сделал с тобой! Друзей Каулитцев – за то, что обращались с тобой как с вещью. Пусть бы попробовали похитить кого-то из твоих родных! Для этого кишка у них тонка, другое дело – девчонка! И на тех, кто развязал и питает кровью эту войну, но не спросил у тебя, хочешь ли ты в ней участвовать. Злиться здесь имеешь право только ты! Оставшаяся один на один со своими проблемами и ребенком.

Дженни положила руки на край ванны, потрогала мой лоб и закончила:

— На хрен всех, у кого повернется язык хоть в чем-то обвинить тебя. А остальное как-нибудь разрешится. Вот что я думаю.

Мне нужно было услышать это. Мне нужно было, чтобы кто-то просто сказал это вслух.

— Ты оставишь ребенка? — спросила она.

— Да. Не могу иначе. Миллион ужасных причин могут вынудить женщин прервать беременность, и никто не в праве этих женщин судить. Но моя причина – особенная: я никак не могу избавиться от мысли, что стану похожей на своего отца, если сделаю с моим ребенком то, что едва не сделал со мной мой он. А я ни в чем не хочу быть похожей на него! Я знаю, что сошла с ума…

— Ты не сошла с ума, — сказала Дженнифер. — Ты говоришь простые и понятные вещи.

— Как отреагирует Сэм, Мэттью и другие сотрудники «Morte Nera»?

Подруга подумала с минуту, растирая ладонями виски, и наконец сказала:

— Да никак. Им глубоко наплевать на то, что ты беременна. Просто скажи – ребенок от своего парня, вот и все! Они поверят, а ближе, чем на пять метров к отцу ты все равно подходить не будешь.

Я недолго помолчала, когда подруга вдруг выдала:

— Поехали в ресторан?

— Шутишь? Мне и каплю алкоголя нельзя. А тем более в здание Тома.

— Ты просто отдохнёшь, слушая какую нибудь энергичную музыку. Уверена, Тома там и следа не будет! При этом ночью включат фонари, и тебя не будет видно! Можешь надеть свой черный костюм, он скроет твой маленький животик! Если не поедешь, то я то точно поеду! Давай просто уложим волосы и накрасимся? — Дженни попыталась перевести тему разговора, и я поддалась, забыв о своем вопросе.

И я согласилась. Только в надежде на то, что увижу Тома.

***Ехать за пределы центра было немного страшновато. Я давно не была в этой части города. Члены «Morte Nera» не часто посещали север. Только по необходимости и с охраной. Сейчас я была одна, с единственным пистолетом под сиденьем в машине. Но он мне не пригодится, я не собирается больше стрелять. Я собирается вдоволь навеселиться, чтобы забыть себя. Я не член «Morte Nera», сегодня я просто Уилору.

Подъехав к большому двухэтажному зданию из белого кирпича, я снова улыбнулась, ведь увидела на табличке с названием свое имя. Сейчас в здании должны были развлекаться и играть в казино давно позабытые люди. Игра для богатых и знатных. Кто же хозяин этого заведения? Я надеялась, что не Джон Гриффин, – глава и отец Николаса и Дерека Гриффина, – иначе мне придет конец, как только он увидит меня. Но засланные в клан «Белого орла» люди отца в один голос утверждали, что Гриф уехал из города. Я надеялась, что их слова правдивы.

Мы ступили на лужайку из мягкой зеленой травы, и я увидела стойло с лошадьми. Я обожала этих животных за грацию и красоту.

— Как тут красиво, —  прошептала Дженни, смотря куда-то вдаль, а я нахмурилась, понимая, что Тома здесь скорее всего и нет.

Предъявив пригласительные на входе, мы прошли внутрь. Несмотря на несколько этажей, маленьким ресторан нельзя было назвать – места было предостаточно. Светлые тона от пола до потолка создавали иллюзию расширения пространства.

— Мне тут нравится, — шепнула мне на ухо Дженни, смотря на мужчин в элегантных пиджаках. — Том не соврал, – ресторан реально назван в честь тебя.

Пока она разглядывала гостей, я изучала дизайн и меню фуршета, подмечая для себя все достоинства и недостатки, которые не смогла рассмотреть, когда увидела впервые.