18/18 «Счастье»

Дженни и Лиса покинули квартиру. На улице, не отходя далеко от дома, Лиса вдруг хитро ухмыльнулась:

— Я знаю, что можно сделать.

— Что ещё? — уже без энтузиазма уточнила Дженни.

— Подставим их и вызовем полицию. Разве твои родители в таком состоянии смогут что-то доказать?

— Лиса, я не знаю... — усомнилась Дженни, пусть идея Лисы ей очень понравилась.

— Да ладно, будет весело! — заявила Лиса.

Она вынула позолоченные серёжки из ушей и сняла дорогой браслет. Блеснула им в свете фонаря:

— Родители купили мне его ещё в Бангкоке, он очень ценный... — Лиса помолчала, но всё же решила добавить — деньгами.

Лиса вернулась в квартиру родителей Дженни, чтобы по-тихому подкинуть туда свои драгоценности. Вернулась к Дженни и довольно кивнула. А потом позвонила в полицию, заявив, что её обокрали, пока она была в гостях у подруги. Дженни рассказала полиции, что её родители часто проворачивали такое, а её заставляли молчать, угрожая, что изобьют, а в доказательство продемонстрировала фото синяка, оставленного на её щёчке отцом. И то, что отец был пьян, а мать слишком меланхолична (словно тоже под действием каких-то веществ), на руку им самим не сыграло, а полиция предпочла поверить двум ухоженным и уверенным в своих словах школьницам. И как бы отец Дженни не кричал, что он вообще ничего не сделал, начав при этом обвинять во всём жену, полицейские просто ровным тоном просили его не оказывать сопротивления, чтобы им не пришлось применять силу. И родителей Дженни увезли разбираться в участок, где выяснилось позже, что они иногда воровали в магазинах, потому что у них не хватало пособия по безработице на алкоголь и еду, что часто отец Джен устраивал драки со своими собутыльниками, парочке из таких даже сломав конечности. Дженни знать не хотела, какое наказание грозит её отцу, уверена была в одном — в итоге её мать останется совсем одна. Дженни не врала себе, что испытывает жалость к ней, однако места любви в её сердце больше не было для этой женщины.

А до этого, когда родителей только забрали в участок, Лиса и Дженни не спеша зашагали обратно в «Мамину еду», держась за руки. Уже давно солнце сменилось луной, но на улице всё так же было очень тепло. Свободной рукой Лиса вела рядом велосипед Ёль Гёна. В это недолгое время, пока добирались обратно, девочки почувствовали то умиротворение и спокойствие, которого им так не хватало в последнее время. И, даже несмотря на то, что ничего не добились из разговора с родителями, Дженни ощущала лёгкость внутри, ведь безнаказанными родители не остались.

Когда они почти дошли до кафе, Дженни заставила Лису остановиться. И, не дав той времени одуматься, увлекла её в нежный, ласковый, благодарный поцелуй. Губы Лисы подобны были молочному шоколаду: премилые, сладостные, такие вкусные, как сливки.

— Лиса, я тебя люблю, — дразняще разорвав поцелуй, шепнула Дженни.

Рядом с Лисой раздался грохот несчастного велика, который она невольно выпустила из ослабевших вспотевших рук.

— Ой... — вырвалось у Лисы, и она рассмеялась прямо в губы Джен. Но перестала, встретившись с упрямым взглядом тёмных, словно небо ночное, глаз Джен. Лиса тогда блаженно ощутила, как вновь перед ней всё затуманивается, будто дымом от ароматных благовоний. Перед тем, как продолжить углублённый, больше страстный, чем нежный поцелуй, Лиса прохрипела довольное — Я тебя тоже люблю, Джен.

Когда девочки вернулись, оказалось, что никто не ушёл. Все дожидались их, чтобы услышать, как всё прошло. Дженни от этого стало столь приятно, что даже дыхание в первые мгновения перехватило, и захотелось каждого лично отблагодарить как-нибудь. Но пришлось всех разочаровать: Дженни всё равно переводится в школу «Сондон».

— Ащщ, ладно бы хоть в Сеуле, но в Тэгу... Как же мы видеться будем? — с участием воскликнул Ёль Гён.

— Это же не так надолго, — оптимистично заметила Джису — Всего один семестр, а потом Дженни вернётся в Сеул, чтобы поступить в универ.

— В Сеульский же, как и я? — с надеждой предположила Чеён.

Дженни без сомнений согласилась, а от слов Джису и правда стало проще на душе.

И, пока все болтали, Лиса сидела и молчала, о чём-то увлечённо раздумывая. В потоке мыслей к ней то и дело возвращались слова Дженни: «А я заберу тебя с собой». «Заберу с собой... Заберу с собой», — как мантру, повторяла про себя Лиса, особо не вдумываясь, пока её брови не взметнулись, а веки не распахнулись. Она нетерпеливо, но приглушённо произнесла, обращаясь лишь к Дженни, что сидела с ней рядом:

— Я поеду с тобой.

— Что? — в унисон выпалили Дженни с Ёль Гёном, который услышал Лису.

Лиса ни сколько не смутилась такой реакции, потому что это теперь был единственный выход, которой она видела, ведь быть больше полугода без Джен как выход она не рассматривала. Это значило бы, что она проиграет.

— Что случилось? — испугалась Джису.

— Лиса собирается... — начал было Ёль Гён, но Лиса его перебила:

— Я собираюсь перевестись в школу «Сондон», — теперь на все сто уверенная в том, что говорит, повторила для всех Лиса.

«Ты и правда любишь меня», — ласково подумала Дженни, любуясь упрямой Лисой, как луной в зимний вечер, когда медленный снег идёт — «А я и правда люблю тебя, моя Лиса... моя». Лиса резко повернулась к Дженни, и та быстро заморгала, будто пойманная воровка. Лиса, лихорадочно выдохнув и от Дженни глаз не отводя, влюблённо произнесла:

— Если Дженни не может остаться со мной, тогда я последую за ней.

— Лиса... — вполголоса позвала её Дженни и долго моргнула, отчего её ресницы намокли. Лиса опустилась обратно, и они обнялись так, будто их собирались разлучить на веки вечные. И объятия эти любой мороз способны были развеять.

***

Чуть погодя, когда госпожа Чан заявила, что детишкам пора по домам, Ёль Гён попросил Лису о разговоре. После её заявления о переводе, он, в отличие ото всех остальных, похожим стал на грозовую тучу. Лиса к своему стыду не особо обратила на это внимания.

Они отошли за дальний столик где-то у стены, и Ёль Гён, передразнивая Лису, поинтересовался:

— Хочешь секрет?

Лиса хмыкнула:

— Интересно, какие у тебя могут быть секреты.

— От тебя всего один, — сказал Ёль Гён, перевёл дыхание, а потом, смело посмотрев Лисе в глаза, признался — С первого класса старшей школы я был влюблён в тебя. После того, как ты после экзаменов пошла ко мне домой, чтобы родители не прибили меня за ужасные результаты. Ты объяснила им, что даже с плохими оценками я их сын. И с тех пор мама не так сильно ругает меня... Ащщ... — Ёль Гён лихорадочно взъерошил волосы — Это так тупо звучит.

Лиса понятливо кивнула. Но она вовсе не выглядела удивлённой, что несколько озадачило Ёль Гёна. Лиса уточнила:

— Ты сказал, что был влюблён. Это ведь уже не так?

Ёль Гён усмехнулся:

— Я думал, что когда-нибудь мы сможем быть вместе, но Дженни я не соперник. И я не хочу потерять такую подругу, как ты, Лиса, из-за этих мимолётных чувств.

— Ты не такой тупой, как я думала, — в шутку задумчиво протянула Лиса.

— Ага, спасибо, что заметила, — хмыкнул Ёль Гён, а потом не сдержал весёлой улыбки.

Ещё некоторое время они провели вдвоём, а потом ушли вслед за остальными, потому что госпожа Чан всех выгнала и повесила табличку «закрыто». Даже Джису оказалась на улице. Она сказала, что подождёт, когда мама закончит, Чеён и Юль Ми остались с ней, Ёль Гён с Мин Хёком расстались и разошлись (и разъехались на велике) по домам, а Дженни с Лисой направились в квартиру последней.

По пути Дженни призналась Лисе:

— Я не хотела тебе говорить, но Хэ Ин предлагал заплатить моим родителям, чтобы они не переводили меня школу «Сондон». Но я отказалась.

Лиса не стала сразу негодовать, спокойно спросила:

— Почему?

— Потому что они ничего больше не получат в этой жизни просто так! Через полгода мы вернёмся в Сеул, и забуду о них навсегда, а они так и останутся бездушными алкоголиками.

Лиса кивнула, обхватив руку Дженни, и негромко сказала:

— Ты правильно сделала, Нини.

Дженни ласково и благодарно улыбнулась:

— Я знала, что ты поймёшь меня.

***

Близилось пятнадцатое августа — конец летних каникул. Ещё три недели назад Лиса позвонила родителям и попросила их помочь ей с переводом в другую школу, объяснив это тем, что ей стало «скучно» в «Яндук». Те ни о чём больше не спрашивали, просто выполнив просьбу дочери. Девочки уже начали собирать чемоданы.

На душе у Дженни было так легко, словно она обрела крылья и стала птицей, парящей в небесах. Больше не пугала её мысль о специальной школе, потому что с Лисой не страшно было нечего. Дженни знала, что, что бы ни ждало их в «Сондон» — они выдержат, потому что они есть друг у друга.

До отъезда в Тэгу осталась всего пара дней. Дженни позвала Лису на свидание в парк у школы, чтобы вновь встретиться у прекрасного фонтана. День был тёплый, солнечный, в который Лиса обязательно захотела поесть мороженого. Купив фруктовый лёд для себя и своей девушки, Лиса подбежала к Дженни, которая сидела на прохладном каменном бортике журчащего фонтана, с умиротворённой улыбкой глядя на детишек, играющих с водой, на их радостных мам и пап и на влюблённых, гуляющих с яркими лицами. Лиса опустилась рядом с Дженни. Она с учащённым биением сердца чувствовала себя парящей в невесомости, когда видела Дженни бескорыстно счастливой.

Фруктовый лёд оказался охлаждающим и вкусным, как замороженные мармеладки. Дженни и Лиса склонились друг к другу, соприкоснувшись плечами. Им не нужно было более говорить, что любят, потому что это становилось понятно лишь от взгляда одного: мимолётного, но столь ощутимого, словно прикосновение подушечками пальцем к прохладной, мягкой коже. Дженни закрыла глаза — Лиса сделала то же. И это было всем, чего они хотели — просто всегда быть вместе. Этого было вполне достаточно для излечивающего счастья.