3/18 «Плакса»

Мысли Дженни были забиты лишь одним вопросом: «как?» Она смотрела по сторонам: повсюду были глаза и уши, обзор на стол, заставленный разнообразными вкусностями, включая хороший рамён, ттокпокки, самгёпсаль, кимчи и всякие сладости, открывался всем в полном объёме. В общем, чтобы что-нибудь украсть, Дженни даже не надо было прилагать усилий — всё равно кто-нибудь да заметил бы.

К Дженни несколько раз обращались с вопросами, связанными в основном с учёбой. Какая-то одноклассница спросила всех, включая и Джен, о том, какой у них любимый спорт. Джен просто ответила, что спорт она не любит, только танцы. При этом на её лице играла нежная улыбка, а говорила она медленно и голосом мягким, обволакивающим. Лиса смотрела в её раскосые глаза. Равнодушные или, быть может, несколько высокомерные даже. Лиса подпёрла подбородок кулаком, внимательно слушая все ответы Джен. Сама Джен в разговор не лезла. Голова её была забита лишь собственной проблемой, а Лиса всё гадала, будто купила билет на квест, зачем же Ким Дженни пришла сюда, чего хотела, какая ей от этого была выгода? Ведь Дженни не выглядела заинтересованной в простом общении. Ей что-то было нужно... Но что? Лиса понять не могла. На каждый вопрос одноклассников Дженни отвечала коротко, часто размазано, уклончиво, лишь бы не показаться грубой, не сказать в лицо, чтобы отстали от неё и не мешали думать... Лиса дёрнулась, когда Дженни резко ответила на взгляд. Лиса два раза долго моргнула, совершенно ошеломлённая, а Дженни одними лишь тёмными, глубокими глазами задавала вопрос: «Чего ты хочешь? Почему так смотришь? Что я тебе сделала?» А через несколько долгих секунд, так и не дождавшись ответа, отвернулась, и снова её лицо озарила улыбка. Лисе вдруг стало неприятно, потому что эта улыбка Дженни показалась ей такой неестественной, наигранной, будто Дженни даже не старалась скрыть, что люди её окружавшие, не особо ей нравятся. Лиса не спешила с выводами — ей так показалось, она так подумала, но необязательно это должно быть правдой. В любом случае, Лиса на Джен больше не взглянула.

Прошло ещё около часа, который пролетел для Дженни почти незаметно, когда она, наконец, решилась что-нибудь взять со стола, чтобы спрятать в специальном небольшом контейнере. Некоторые ребята уже разошлись, глаз стало меньше, а потому Джен дождалась наиболее удобного момента. Пацаны отошли в туалет, некоторые отсели, чтобы поболтать о своём, Юль Ми, Чеён, Джису и Лиса заняты были друг другом. Дженни тогда осторожно положила немного кимчи в прозрачный контейнер и тут же спрятала его обратно в сумочку, с которой пришла. Никто ничего не заметил. Предельно внимательно, словно зверёк, пытающийся не попасться на глаза хищнику, Джен так же положила в контейнер несколько ттокпокки. Проделав то же самое с ещё парочкой блюд, Джен потеряла бдительность, и Чеён, краем глаз заметив подозрительное движение, громко воскликнула:

— Йа, ты что делаешь?! — и она вскочила, чтобы оказаться поближе к Джен.

Та не успела спрятать контейнер хорошенько в сумке, а потому Чеён без проблем его заметила и бесцеремонно вытащила. Она ядовито усмехнулась, сразу приняв Джен за нищую воровку. Ей хотелось в это верить. Остальные, включая напряжённую Лису, молча наблюдали за разворчавшейся сценой.

— Тебе что, есть нечего? — снисходительным тоном поинтересовалась Чеён, повыше подняв руку, чтобы все видели наполненный едой контейнер.

— Отдай, — почти жалобно попросила Дженни, сгорая от стыда.

— А то что? Больше не придёшь к кому-нибудь из нас на праздник, чтобы что-нибудь украсть?

— Боже, да о чём ты вообще? — процедила Дженни, но на лучшую самозащиту её не хватало: она чувствовала себя виноватой и приниженной, будто совершила непростительный поступок.

— Я так и знала, что тебе просто ото всех что-то нужно! Иначе ты не больше, чем просто самовлюблённая девушка!

— Чеён же права, — подала слабый голос Юль Ми и продолжила, обведя остальных взглядом — Разве вы не согласны? Дженни бы ни за что не пришла сюда, если бы ей не нужна была эта еда.

Ещё пара девчонок поддержала Чеён и Юль Ми, и хотели некоторые другие. Из туалета, смеясь над каким-то тупым приколом в телефоне, вернулись Ёль Гён с Мин Хёком. Их смех разбавил недружелюбную атмосферу, повисшую в воздухе, но вскоре повисла ещё более напряжённая тишина. Парни перестали смеяться, заметив серьёзные лица ребят. Ёль Гён хотел осведомиться у Лисы, что такого успело произойти за время их недолгого отсутствия, но не успел даже подойти, когда Лиса сама поднялась и оказалась рядом с Джен и Чеён. Она красноречиво посмотрела на Чеён: без осуждения и злобы, просто с просьбой перестать, а после взяла Дженни за руку и заставила подняться. Это оказалось легко, потому что Дженни и сама хотела уйти как можно скорее. Лиса подхватила сумку Джен, отобрала у Чеён контейнер с едой и вышла вместе с Дженни на улицу. Колокольчик над дверью будто развеял натянутый воздух, и ребята вновь вернулись к болтавне о своём. Чеён решила не зацикливаться на произошедшем, просто продолжила разговаривать с Джису, Юль Ми и Мин Хёком с Ёль Гёном, пусть последний и молчал по большей части, то и дело кидая взгляды на прозрачную дверь. Он хотел увидеть Лису, но не мог, потому что они с Джен специально отошли туда, где их не увидели бы из кафе.

Лиса отдала Дженни её сумку, протянула и контейнер. Дженни сжала челюсть, сильно свела брови, а потом, не рассчитав силы, ударила по контейнеру в руках Лисы, и та непроизвольно выронила его. Пластиковый контейнер перевернулся и сломался, вывалив содержимое на асфальт.

— Зачем ты это сделала? — возмущённо воскликнула Лиса.

— Это ты себя хочешь спросить? — нервно поправив волосы, огрызнулась Джен — Зачем ты это сделала?

Лиса поражённо отшатнулась и покачала головой:

— Слушай, я просто помочь хотела! Чеён бы не отстала от тебя, пока всех на свою сторону не перетянула! Тебе это надо?

— Всё так просто у тебя, да? — печально усмехнулась Дженни и отвела заблестевшие глаза — Не лезь больше. Не твоё дело.

И Дженни, так и не осмелившись ещё раз поднять на Лису глаза, убежала куда-то в подворотни, чтобы не попасться снова на глаза одноклассникам. Лиса даже не обернулась ей вслед. Она выкинула сломанный контейнер и теперь уже несъедобную еду в урну, а сама вернулась к друзьям, решив о неблагодарной Дженни больше не думать.

Сначала это казалось легко, но потом её мысли всё больше и больше теснили глаза Джен, в которых стремительно появились слёзы. Лиса только сейчас поняла, почему Джен решила вдруг убежать — она не хотела плакать при ней. К своему удивлению, Лиса не испытывала раздражения из-за странного поведения Дженни, наоборот, ей как будто становилось... интересно. Ей ни за что не было жаль Ким Дженни, своей холодностью, красотой и умом напоминающую львицу, однако любопытство и азарт она в ней определённо вызвала. Лиса поняла, что не прочь была бы снова поглядеть на Дженни, словно на фреску, в которой можно долго и дотошно высматривать всё новые и новые детали.

***

Только отбежав достаточно далеко, Джен вспомнила, что не может вернуться домой с пустыми руками. Не будь это её бесполезные родители, она бы вряд ли так сильно жалела своих денег, которые ей пришлось потратить, чтобы купить готовую еду в круглосуточном супермаркете. Её успокаивало лишь мысль о том, что за эти деньги она откупит себя от вынужденного перевода в школу «Сондон» в другом городе, которую уже всей душой ненавидела.

Дженни пришла домой и с неприязнью вручила родителям еду, соврав, что принесла её от Джису. Она боялась, что родители заметят, что еда вовсе не приготовленная любящими руками мамы Джису, а куплена в супермаркете, но её опасения оказались излишни из-за тупости родителей, которые даже не удосужились поблагодарить дочку и просто отправились обжираться на кухню. Квартира Кимов была старая, очень дешёвая — безработным родакам вполне хватало пособия для безработных, чтобы её оплачивать, всего с тремя маленькими комнатами. Одна была кухней, вторая спальней родителей, а третья комнатой Дженни. Во всей квартире Дженни было неприятно находиться, но в своей комнате она старалась поддерживать порядок, чтобы совсем не впасть в уныние. К счастью, у неё было довольно большое окно прямо напротив письменного стола, а за окном росло зелёное деревце. Вот в своей комнате, где было относительно комфортно учиться и спать, Джен и закрылась до следующего утра. Уснуть ей было тяжело, ведь она невольно вспоминала, как Чеён спалила её за «воровством». Дженни знала, что её принимают за загадочную отличницу, но теперь не знала, какие слухи могут расползтись по школе. Пыталась успокоить себя и сделать вид, что ей всё равно, но не получалось — мысли то и дело возвращались к самым жутким сценариям, типа школе начнётся буллинг, и она сама уже будет рада перевестись в «Сондон». В итоге Джен пришлось надеть наушники и врубить k-pop погромче, чтобы музыка перебила все тревожные мысли. Это помогло, и вскоре Дженни погрузилась в беспокойный сон.

Но наутро Дженни ждало далеко не облегчение. Поймав Дженни в коридоре, когда та уже надела кроссовки, готовая идти в школу, мама сообщила ей, что они с отцом ещё вчера списались с директором школы «Сондон», и тот пообещал зачислить Джен в школу через пару месяцев, с началом учёбы после летних каникул. Дженни так опешила от этого, что не сразу начала истерично орать об их обещании, о том, что она так унизилась перед одноклассниками ради того, чтобы её не отправляли в эту чёртову школу! И пусть её мама слушала её как будто бы с виноватым выражением лица, но Дженни знала, что она просто притворяется, а на самом деле ей настолько всё равно, что даже в конфликт вступать не собирается. Дженни горела от желания плакать, но не плакала — держала всё в себе. Вышел отец:

— Этой жрачкой не отделаешься. Ты совсем нас с матерью не уважаешь! — и он с наездом взмахнул рукой — Тебе школа «Сондон» только на пользу пойдёт!

Дженни с силой сжала зубы, даже не заметив этого. Она вцепилась в лямку рюкзака, накинутого на одно плечо, а после, сдерживая слова ненависти и желание треснуть их обоих чем-нибудь тяжёлым, выскочила за дверь. Она резво сбежала подальше от дома, выбежала на многолюдную улицу и остановилась отдышаться. Или поверить в то, что сказанное мамой — правда. Чёртова, бесящая, ненавистная и мерзкая правда! Дженни не сдержалась и громко вскрикнула, подпрыгнув на месте, а потом поплелась к супермаркету за завтраком. Аппетита у неё не было, но она уже привыкла кушать по утрам хотя бы кимпаб.

***

Но сколько бы Дженни не старалась сдерживаться, подавляя желание плакать, к её удивлению — она всё равно хотела. Ком первые уроки стоял у неё в горле, горечь жгла её изнутри. К обиде на родителей прибавлялся шёпот за спиной — одноклассников и не только. Те, кто были вчера в «Маминой еде» знали, что Джен не украла ничего такого, если это вообще можно было назвать кражей, но Чеён распустила такие слухи, будто Дженни припёрлась вчера в кафе мамы Джису и бесстыдно пыталась украсть какую-то важную вещь. Что это была за вещь, никто толком сказать не мог, однако все хотели в это поверить. Быть может, Джен бы не обратила внимания на эти слухи, не будь они напрямую связаны с её родителями. Тем более именно сегодня, когда она была так подавлена из-за этой чёртовой школы «Сондон». Именно поэтому во время обеда Джен пошла не в столовку, а на наружную пожарную лестницу, где обычно никого не было.

Сначала Дженни стояла и мрачно смотрела на солнечный Сеул, утопая в тревожных мыслях о ложных слухах и заявлении родителей, что отправляют её в школу «Сондон». Потом по её щекам потекли слёзы, и она опустилась на корточки, спрятав лицо в коленях. Её густые насыщенные волосы волнами спали по её плечам, ещё лучше скрывая лицо. Потому её и не сразу узнала Лиса, шатающаяся неподалёку и случайно услышавшая протяжный, грустный-грустный плач. Лиса опустилась на корточки рядом с Джен и положила руку ей на плечо, слегка сжав:

— Эй, ты в порядке?

Дженни шмыгнула носом и подняла голову, сделав взгляд холодным. У неё плохо получилось, потому что лицо её опухло и покраснело, губы дрожали, а на щеках блестели слёзы. Лиса на мгновение распахнула глаза, уж точно не ожидая увидеть Дженни, но быстро скрыла удивление и переспросила:

— Что случилось? Нормально себя чувствуешь?

— Что ты здесь делаешь? — слишком жалобным, трясущимся голосом спросила Дженни, делая вид, что ей это максимально не нравится.

— Я просто услышала, как ты плачешь... — призналась Лиса и вспомнила: залезла в карман пиджака, выудив крохотный носовой платочек, видимо, хранившийся там на все случаи жизни — Возьми.

Дженни не сразу, но приняла. Пришлось сложить тоненький платочек вдвое, чтобы он смог хоть каплю впитать. Дженни промокнула уголки глаз, высушив глаза от слёз, и протянула платочек обратно Лисе.

— Так почему ты здесь плачешь... одна? — не унимала любопытства Лиса.

Они поднялись, Дженни снова посмотрела на Сеул. Лиса повторила за ней. День был по-настоящему тёплым, приятным, мягким, прохладный ветер обволакивал, играл с волосами девочек, заставляя то Лису ощутить на лице шёлковые волосы Джен, то Джен ласковые волосы Лисы на своём.

— Кое-что случилось, — хрипловато произнесла Дженни, снова хлюпнув носом.

— Ты о слухах?

— Нет, — резко отрезала Дженни — Это касается лично меня.

— И что же это?

Дженни сначала не хотела отвечать, а потом вдруг кое-что вспомнила. Все в классе, а может и во всей школе, благодаря общительности Лисы, знали её историю. Перед тем, как Лиса перевелась в старшую школу «Яндук» в начале первого учебного года, она училась в исправительной школе для подростков в Бангкоке, названия которой Дженни не знала. Лиса попала туда за излишнюю грубость и даже агрессию. Её богатые родители из Таиланда даже считали свою дочь психопаткой, не способной на добрые эмоции. Если бы они знали, что это бабушка Лисы, мать её отца, без конца доводила Лису до плохого настроения, которое продолжалось в течение всего дня, то, быть может, стали работать с другой стороны. Мать отца всегда ненавидела жену своего сына и его дочь, Лису, а потому каждое чёртово утро заставляла Лису приходить к ней и отыгрывалась, заставляла делать грязную и сложную работу, например, чистить ей зубы или мыть ноги. При этом ни слова доброго бабушка не говорила, лишь упрекала Лису и напоминала обо всех ошибках. И так каждое утро. Из-за этого Лиса очень бесилась, но отец её совсем не слушал, добавляя, что бабушка во всём права, что бы ни делала.

А в исправительной школе к Лисе действительно хорошо относились преподаватели, пусть дети там оказались слишком жестокими — по-настоящему злобные и отбитые. Лиса часто ругалась с ними, но становилась всё добрее и терпимее на уроках с понимающими преподавателями, которые и догадались, что Лиса попала к ним не совсем заслуженно. И родители забрали Лису, как только собрались переехать в Южную Корею. С тех пор Лиса прохладно стала относиться к родителям, не уехала с ними из Сеула, когда бабушка в Таиланде серьёзно заболела.

Дженни осветила идея. Она вдруг повернулась к Лисе и внимательно на неё уставилась. Но Лиса нисколько не растерялась, легко выдержав взгляд Дженни. Тогда та просто спросила:

— Ты можешь мне помочь?

— С чем?

— Мои родители... — Дженни опустила голову и сглотнула, нехотя закончила — хотят отправить меня в специальную школу «Сондон». Можешь научить меня там жить?

Лиса остолбенела от такого заявления. И вдруг поняла, что совсем не знает Ким Дженни, которая стояла перед ней, готовая вновь разразиться плачем, и о чём-то скромно просила. Лиса почему-то думала, что у Дженни строгие, но любящие родители, которым очень важна хорошая успеваемость единственной дочери. Кем же они были на самом деле, если собирались отправить в жуткую специальную школу такую тихую и несколько пугливую Дженни?

Лиса всегда была смелой и уверенной, а потому легко справлялась с нападками обидчиков в исправительной школе, которая никого не исправляла, а просто являлось местом, куда ленивые родители спихивали неугодных детей. Лиса смотрела на Дженни и видела в ней лёгкую добычу для таких детей, а потому недолго думая согласилась, протянув ей руку и широко улыбнувшись.

— Давай руку, партнёрша! — заявила Лиса, а сама уже представляла, как сможет раскрыть все секреты, которые таила в себе эта загадочная Ким Дженни.

Но Дженни не стала отвечать на рукопожатие, уточнила:

— Так ты согласна?

Лиса кивнула.

— Тогда вот мой номер, — сказала Джен и протянула Лисе телефон. Та сфотографировала — Напиши мне, что хочешь взамен. Увидимся позже.

И она просто ушла. Лиса неловко поджала губы, потом записала Дженни в контактах, как «Заносчивая плакса».