Глава пятая

Домой я вернулась не сразу.

Сперва мы с Руби заглянули в торговый центр, где она, если верить её словам, ещё на прошлой неделе присмотрела себе «обалденную юбку с вырезом», которую очень хотела надеть на их с Рэем годовщину. Я не желала идти с ней и таскаться по магазинам, но Руби была, пожалуй, единственным хорошим человеком в школе, отнёсшимся ко мне с добротой, поэтому в каком-то смысле я чувствовала перед ней большой долг.

Мы долго ходили по улочкам с популярными магазинами, заглядывали чуть ли не в каждый из них, пока Руби наконец не остановилась возле большого плаката с изображением красивой девушки в яркой и сочной одежде. И в этом магазине, у входа которого и висел этот плакат, одни штаны, пожалуй, стоили как три месячные зарплаты папы.

Руби быстро прошла внутрь, взяв меня за руку, и начала медленно прогуливаться между рядами.

К слову, она совсем не смущалась того, чтобы прикоснуться ко мне. Моментами возникло даже далёкое ощущение, что мы с ней друзья с самого детства. И, как мне кажется, это нормально, просто это я ненормальная.

— Как ты думаешь, если я надену это платье в ресторан, я не буду выглядеть слишком вульгарной? — спросила Руби.

Это она говорила про короткое, доходившее до колен, синее платье с вшитыми наплечниками. Оно было сплошь усыпано блёстками, будто его окунули в воду, состоящую на 90 процентов из звёзд.

— Если тебе нравится, можешь взять, — ответила я, мимолётно окинув наряд взглядом. — Тут не к чему моё мнение.

— Ну если бы ты шла на свидание с парнем на вашу годовщину... Что бы ты надела?

Я даже представить себе не могла подобную ситуацию. Даже фантазия забилась в уголок, не желая выдвинуть хотя бы примерные картинки. Так что я промолчала. И, видно, моё молчание Руби приняла за какого-то рода обиду или что-то похожее на неё, потому что она быстро решила исправиться:

— Извини, если я сказала что-то не то. Я понимаю, у вас совершенно другой менталитет и... Ну, вы другие.

— Ничего плохого ты не сказала. Мне просто даже ничего не лезет в голову. У меня попросту нет ответа на твой вопрос, прости.

Руби задумчиво сжала губы, глядя мне в глаза, а потом пожала плечами и зашагала дальше. А я последовала за ней.

Так к концу похода в магазин она обзавелась тем самым синим «звёздным» платьем, двумя юбками, топиком и парой туфель на платформе. Она выбирала более холодные тона, отдавая предпочтение голубому, синему, белому и бирюзовому цветам. А я посчитала, что они ей очень шли к лицу, хоть и совсем не разбиралась в подобных нарядах.

Домой я вернулась уже ближе к вечеру, когда небо начало темнеть, прогоняя солнце. Как и ожидалось, мама ждала меня у порога.

— Где ты была? — спросила она спокойным тоном.

Но вот этот спокойный тон был куда страшнее, чем если бы она повысила голос, чего она никогда не делала.

— С подругой прошлись по магазинам. Ничего такого.

— Но ты не могла предупредить меня или отца? У тебя были деньги на пользование телефоном.

— Прости, я забыла.

Я сняла рюкзак и бросила у шкафа с обувью. Мама же на это моё действие, конечно же, неодобрительно покачала головой, однако молча подняла рюкзак и поставила на стул в прихожей.

На кухне, под светом желтоватой лампы и окружённый ароматом свежесваренного арабского чая, сидел Кани и выполнял, по-видимому, домашнее задание. Когда он меня увидел, его лицо озарилось улыбкой, и брат весело со мной поздоровался:

— Привет, ухти!

— Привет, Кани, — ответила я, потрепав его по голове и садясь на стул. — Как успехи в школе?

— Очень неплохо, скажу я тебе. Давно мне не было так здорово с друзьями.

— И много их у тебя появилось?

— Да практически весь класс.

Я была рада его успехам и даже немного ему завидовала.

Просто моего младшего брата никто никогда не шугался так, как делали это со мной. Он ничем внешне не отличался от остальных мальчишек, и этот факт всегда играл в его пользу. Внешне Кани больше походил на англичанина, собрав в себе гены папы, а не на выходца из Ближнего Востока.

— Ламия, пожалуйста, не делай так больше, — сказала мама, вновь напоминая мне о моём походе с подругой в магазин. — Всегда предупреждай... А сейчас поешь. На сковороде уже всё подогрето.

После этих своих слов она вышла из кухни. Мы с мальчишкой остались одни.

Я заметила какую-то странную улыбку на лице своего младшего брата, которой раньше вроде как не замечала, и взяв кружку, куда быстро налила чай, я уселась перед ним поудобней.

— Что случилось? — Мой интерес проявился в голосе сам.

Кани как-то нервно поднял глаза и резко опустил их обратно к учебнику, коротко ответив:

— Ничего.

Это заставило меня заинтересоваться ещё больше.

— Так, рассказывай. Что-то в школе?

Кани обернулся, чтобы проверить есть ли кто из родителей на кухне, но удостоверившись в обратном, он вновь повернулся ко мне, наклонился чуть вперёд и тихо спросил:

— Я же могу тебе доверять, да, ухти?

— Конечно. Зачем ты такое спрашиваешь?

Он немного замешкался, тратя время на тщательное обдумывание.

— Ну, в общем... — Его карие глаза бегали по всей комнате, совсем не глядя на меня. — В общем, мне понравилась одна девочка...

Я расплылась в улыбке. И это была самая искренняя и честная улыбка, выданная мною за последние полгода. Мне даже казалось, что я совсем разучилась радоваться за кого-то, не притворяясь.

— Оке-е-ей, — протянула я, садясь в позу лотоса прямо на стуле. — Расскажи мне о ней. Она красивая?

Кани слегка улыбнулся, пока взгляд уткнулся куда-то в неведомое пространство. Наверное, он просто вспоминал её внешность во всех деталях.

— Да, очень. Ну, я бы не влюбился в неё, будь она некрасивой, правда же?

— Понятие «красота» очень относительное.

— Она красивая! Для всех красивая!

— Ладно, — усмехнулась я. — Поэтому ты так улыбаешься, выполняя эти скучные домашние задания? Из-за неё?

Кани опустил голову и немного помолчал, прежде чем мне ответить:

— Она не мусульманка. У неё очень религиозная христианская семья. Понимаешь, ухти? Они не просто те другие, которые типа христиане, а на самом деле вообще ничего не соблюдают. У неё папа священник, а мама даже платок носит часто.

— Это ведь не проблема, — постаралась успокоить его я. — Религия не мешает нам любить других людей, ведь все мы созданы лишь одним Богом.

— Не выйдет. — Лицо брата быстро омрачилось, и той улыбки словно и не было. — Она на меня совсем не обращает внимания. И с ней постоянно разговаривает один придурок из параллельного класса. Мне кажется, он ей нравится.

Я приблизилась ближе к Кани и положила руку на его плечо, чтобы он поднял глаза и взглянул в мои. Он так и сделал.

— Послушай, из-за одних своих предположений ты можешь упустить её. Будь смелее. Ты не должен уступать какому-то придурку из параллельного класса. Если она действительно тебе нравится и если она не откажет тебе прямым текстом, у тебя есть все шансы. А то, что она христианка не самое главное. Действуй, Кани. Заговори с ней, и всё станет понятно. Зато в будущем ты не будешь жалеть о том, что этого не сделал.

Я замолчала, позволила комнате окунуться в тишину, ведь именно она и нужна, чтобы хорошенько подумать. А Кани после моих слов улыбнулся. Улыбнулся очень радостно и облегчённо.

— Спасибо, ухти, — сказал он. — Я знал, что я мог рассказать об этом только тебе. Ты самая лучшая старшая сестра. Но не говори ничего маме, хорошо?

Вместо голоса я просто поднесла указательный палец к губам и кивнула, и брат понял всё без слов.

Доверие и открытость — вот, что нас с ним всегда сближало. У нас никогда не было секретов друг от друга, не было ссор, мы никогда не дрались и не обзывали друг друга, как это обычно делают очень многие сёстры и братья. Мы всегда были настоящей семьёй. Нас с ним отлично воспитали.

Попрощавшись с Кани и пожелав ему спокойной ночи, я вернулась в своё небольшое, но уютное место обитания — в свою комнату.

Прошло достаточно времени после переезда, а я всё ещё распаковала не все коробки. Они стояли в углу и терпеливо ждали своего часа. Моя комната обустроена так, что кровать стоит прямо перед большим окном, завешенным жалюзи и чёрно-белой шторкой сверху. На подоконнике всегда лежали излюбленные мной наушники, свечи и маленький кактус, который я купила на одном из походов в дешёвый магазин с мамой. Кровать из покрашенного в белый дерева был небрежно застелен одеялом с узорами, а на поверхность накинуты шесть подушек разных цветов. На тумбочке же стояла чёрная лампа в белый горошек, и обычно эти самые горошки помогали мне заснуть, когда не получалось; я просто пересчитывала их, пока не впаду в состояние сна. Рабочий стол стоял у противоположной стены, всегда был завален учебными книгами и давно стал местом обитания моего старого компьютера, который папа подарил мне на четырнадцатилетие. Я пользовалась им не так часто, поэтому он частенько покрывался слоем пыли, пока я не изъявляла желанием его протереть.

Бросив на спинку стула платок, я плюхнулась на кровать, почти зарываясь в свои любимые мягкие подушки лицом. Приоткрыла сначала шторку, затем жалюзи, и почему-то перевернулась на бок и принялась разглядывать огоньки, горящие в окнах чужих окружавших нас домов.

Прямо возле нашего совсем небольшого двухэтажного жилища с низкими потолками и слабыми стенами, через узкую дорогу, расположился роскошный дом какой-то богатой семьи. Сегодняшней ночью в нём горели почти все многочисленные огоньки, просачивавшиеся через окна наружу, отдавая ярким светом прямо на мою комнату.

Мы ещё не успели познакомиться с хозяевами. Да что уж там, я ни разу не видела живущих в нём людей. Но вот в голове напрочь закрепились точные образы: какие-нибудь богатые засранцы, возомнившие себя королями.

Лёжа на боку и наблюдая за тенями, которые показывались за приоткрытыми шторками, я неосознанно опустила взгляд ниже и взглянула на входную дверь, которая вдруг, словно услышав мои мысли и желание хотя бы раз увидеть обитателей дома, открылась. На улицу вышла высокая худая женщина в белом халате, которую явно мало заботил её внешний вид. Будь я на её месте, меня тоже это мало заботило бы, учитывая то, как хорошо она выглядела даже в этом халате и с простым пучком из светлых волос на голове. Она лёгкой походкой дошла до почтового ящика и забрала небольшой конверт. Почти так же быстро она исчезла за дверью дома, и внутри вновь началась чья-то жизнь, скрытая за завесой.

Поймав себя на мысли о том, что я только что шпионила за человеком, я быстро закрыла занавески и уставилась в потолок.

Мысли в голову приходили самые разные. Я размышляла о школе, о семье, о своих взаимоотношениях с матерью и предстоящих экзаменах. Можно сказать, эти экзамены — смысл моего сегодняшнего существования, и если я не смогу сдать их на хорошие баллы, я скорее всего окунусь в глубочайшую яму депрессии и разочарования в самой себе.

В прочем, мне не привыкать.

____________________________________________КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА.

Права на издание книги приобрело издательство, поэтому мне пришлось убрать большую часть по условиям договора.

Полную версию книги можно купить на Литрес (электронный формат), либо приобрести книгу в печатном виде - на Вб.

ОСТОРОЖНО, развелось много мошенников, которые печатают подделки. Артикул на ОРИГИНАЛ — 243264776