Это было про нее

Когда Ира и Настя наконец ушли (сделав ещё десяток шуток и обещаний «заглянуть завтра с проверкой»), в квартире воцарилась редкая тишина. После их громких голосов она казалась почти непривычной.

Дана сидела на диване, завернувшись в плед, и устало, но счастливо улыбалась.Д: — Они такие сумасшедшие, — сказала она.— Ага, — усмехнулся я, садясь рядом. — Но, признаюсь, я рад, что они всё понимают.

Она посмотрела на меня сбоку:Д: — А ты сам понимаешь?— Что именно?

Д: — Что ты чувствуешь. Ко мне, — тихо сказала она, почти шёпотом.

Моё сердце гулко ударило. Я замолчал, потому что слов не хватало. Но Дана лишь мягко улыбнулась и положила голову мне на плечо.Д: — Знаешь, можно пока ничего не говорить. Я и так всё чувствую. И знаю что ты тоже

Мы сидели так минут десять. За окном свет фонарей ложился полосами на стену, тикали часы, в чайнике тихо шумела вода.

Я, не выдержав, осторожно провёл рукой по её волосам. Она не отстранилась, наоборот, чуть ближе прижалась.

Д: — Ты знаешь, — сказала она после паузы, — я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности.

— И так будет всегда, — выдохнул я, почти не думая.

Она подняла глаза и долго смотрела прямо в меня. И в этом взгляде было что-то новое — не только благодарность, не только дружба. Что-то большее, что мы оба боялись назвать.

Она слегка усмехнулась, будто чтобы разрядить момент:Д: — Вот только если ты ещё раз попытаешься занять пол на ночь, я обижусь.

Я рассмеялся, и напряжение исчезло.— Ладно. Значит, придётся делить диван.

Д: — А может, и не только диван… — тихо добавила она и отвернулась к окну, но я видел, как она сама тихо рассмеялась над тем что сказала

Я сидел, ошарашенный, с бешено бьющимся сердцем. Но спорить не стал. Просто положил руку поверх её пледа — и почувствовал, как она накрыла мою ладонь своей.

И этого касания хватило, чтобы всё стало ясно без слов.

***

Первые пару дней дома мы словно учились жить заново. Я таскал ей чай и подсовывал подушки, а она упорно пыталась доказать, что уже «совсем в порядке». Иногда мы ссорились из-за этого по мелочи, и каждый раз я оказывался неправ: её упрямство всё равно побеждало.

На третий день, когда силы вернулись почти полностью, Дана вдруг объявила:Д: — Знаешь что? Хватит сидеть и киснуть. Пошли творить.

Я моргнул:— В смысле? Ты же ещё восстанавливаешься.Д: — Именно. Музыка — лучший способ восстановиться, — хитро улыбнулась она и повела меня в комнату, где у неё своя домашняя студия

Она включила аппаратуру, и комната наполнилась ритмом — лёгким, танцевальным, почти солнечным.Д::— Смотри, — сказала она, ставя петлю, — это я вчера ночью накрутила.

Я засмеялся:— А говорила, что отдыхала.

Д: — Это и есть отдых, — ответила она, щёлкнув пальцами в такт. — Давай, твоя очередь.

Я сел рядом, накинул капюшон и начал бормотать строчки под её бит. Сначала несерьёзные, с дурацкими рифмами, но фристайлом

Мы долго перебрасывались шутками: я писал нелепые строчки, а она добавляла эффекты и вставляла в бит случайные звуки. Но постепенно смех ушёл, и музыка стала серьёзнее. Я поймал ритм, слова сами начали складываться в строки о том, что значит бояться потерять, и каково — держать чью-то руку, когда весь мир рушится. Дана перестала смеяться, внимательно слушала и подыгрывала аккордами.

Когда я дочитал свой фристайл, в комнате повисла тишина. Она лишь тихо сказала:Д: — Это… сильно..

И я понял, что эти строчки были не просто «для трека». Это было про неё.

***

Дальше дни стали наполняться музыкой. Мы почти не замечали времени: я писал, она крутила бит, и всё смешивалось в единое. Иногда мы спорили — я настаивал на жёстком звучании, она требовала добавить «воздуха и света». Но даже в ссорах было что-то лёгкое, тёплое, будто мы давно — одна команда.

Подруги заглядывали к нам и смеялись:— Так, вы вообще спать собираетесь? Или сразу альбом запишете?

Мы отмахивались, но внутри я чувствовал, что всё идёт к чему-то большему. Это уже была не просто дружба, не просто забота. Это было общее дыхание, общий ритм, общая жизнь.

***

В один из вечеров, когда мы устали и просто валялись на диване, Дана повернулась ко мне и сказала:Д: — Знаешь, у нас получается кое-что большее, чем музыка.

Я улыбнулся.— Я тоже это чувствую.

Она протянула мне руку. Я взял её, и мы сидели так, молча, понимая: теперь у нас есть не только биты и рифмы, но и что-то своё, особенное — то, что уже не спрячешь ни за шутками, ни за музыкой.

***

Неделя после больницы пролетела в музыке и смехе. Мы почти не выходили из квартиры: днём придумывали новые биты и тексты, а ночью залипали в них до рассвета. Я ловил каждую её улыбку, каждый взгляд — и знал, что момент, когда придётся сказать всё прямо, близок.

И вот однажды вечером нам позвонили. Завтра нужно выезжать в первый город на рэндом фест, Дана вроде хотела но сомневалась Д: — Я не знаю… может, ещё рано?— Нет, — ответил я сразу. — Это будет правильный момент. Люди должны услышать тебя снова, ты им нравишься

Она помолчала, потом улыбнулась:Д: — Только если ты выйдешь на сцену вместе со мной. На разогрев.

Я почувствовал, как всё внутри обрушилось и вспыхнуло одновременно. Но я согласился.

***

День концерта был жарким: яркий свет, гул толпы, запах дыма и алкоголя. Дана сидела в гримёрке, поправляла наушники. Я видел, что её пальцы слегка дрожат.

— Ты готова? — спросил я.Д: — Нет, — честно ответила она. — Но всё равно выйду.

Я взял её за руку.— Тогда пойдем вместе.

Её глаза вспыхнули, и на секунду все мои страхи исчезли.---------------------------------------------------------С тобой, я чувствую себя в безопасностиВ душевной, в физической и даже ментальной...Во мне ты рождаешь ощущение радости...Тебя я телесно и душевно желаю...---------------------------------------------------------Жду вас в своем тгк) t.me/repvattpad