Я влюблён

Утро в больнице оказалось странным. Я не заметил, как задремал прямо на стуле, положив голову на край её кровати. Проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь жалюзи, и тихого стука каблуков в коридоре.

Дана всё так же спала, дыхание было ровным, на лице не осталось того мучительного напряжения, что я видел вчера. Казалось, она стала чуть спокойнее, даже румянец появился. Я выдохнул, как будто впервые за много часов.

Дверь приоткрылась, и вошёл врач. Взглянул на приборы, проверил капельницу, что-то записал в карту.— Состояние стабилизируется, — сказал он, заметив, что я смотрю на него с напряжением. — Сегодня будут ещё капельницы, обязательно лёгкий завтрак и много воды. В течение пары дней нужно наблюдать за её сердцем и давлением. Если всё пойдёт так же, то к концу недели мы подумаем о выписке.

Я кивнул, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё перевернулось от слова «выписка». Значит, у неё действительно есть будущее, и это будущее уже не кажется таким хрупким.

Чуть позже пришли Настя и Ирв, с пакетом фруктов и термосом чая, а так же и мои необходимые вещи которые я попросил у них. Они говорили тише обычного, переглядывались между собой, а потом Ира, сев рядом, бросила на меня внимательный взгляд:И: — Ты ведь всю ночь тут был?

Я пожал плечами, не зная, что ответить, но она тихо добавила:И: — Ты сильно за неё переживаешь… даже больше, чем мы.

Я хотел отмахнуться, но слова застряли в горле. Я не смог отрицать — потому что это было правдой.

Я снова посмотрел на Дану. Она пошевелилась во сне, и мне показалось, что её пальцы ищут мою руку. И я сразу подался вперёд, вложил ладонь в её ладонь — и тогда она успокоилась, дыхание стало ровнее.

Ира и Настя переглянулись. На их лицах промелькнула тихая улыбка, без насмешки, скорее с пониманием. И в этот момент я сам признал себе то, что до этого боялся даже подумать: я влюблён. Настояще, сильно, беззащитно.

И теперь вопрос был только в том, смогу ли я когда-нибудь сказать это ей.

*Первый день лечения*

После той ночи, когда я впервые осознал, насколько сильно боюсь её потерять, всё внутри будто перевернулось. Утро тянулось медленно: врачи приходили, меняли капельницы, мерили давление. Дана большую часть времени спала или лежала с закрытыми глазами, только иногда открывала их и ловила мой взгляд. В такие моменты мне казалось, что она видит во мне больше, чем я пытаюсь показать.

Ира и Настя всё время носили ей воду, йогурты, какие-то мягкие фрукты. Они смеялись тихо, будто боялись потревожить, но я видел — они радуются каждому её движению, каждому слову.

Я же сидел рядом и почти не отходил. Когда Дана пыталась сказать, что я могу идти домой отдохнуть, я лишь качал головой:— Ты думаешь, я оставлю тебя здесь? Даже не мечтай.

Она улыбнулась — слабая, но настоящая. И этой улыбки хватило, чтобы мне стало теплее, чем от любого солнца.

*Второй день лечения*

Утро началось с того, что врач сказал:— Токсинов в крови стало меньше, организм отвечает на лечение хорошо. Главное — больше жидкости и спокойствие.

Дана кивнула, хотя видно было, что всё ещё чувствует слабость. Мы даже вместе сочиняли песни, я зачитывал вслух, а она слушала с закрытыми глазами. И вдруг, посреди фристайла, она прошептала:Д: — У тебя голос… успокаивает..

Я замолчал, потому что сердце гулко ударило в груди. Подруги переглянулись и хитро улыбнулись. Я сделал вид, что не заметил, но внутри всё кипело — ей приятно слышать мой голос.

*Третий день лечения*

Она уже свободно могла сидеть вместе с нами. Щёки вернули лёгкий румянец, глаза стали ярче. Мы играли в какую-то глупую настольную игру, которую принесла Ира, словно дети, и впервые за эти дни в палате раздался настоящий смех.

— Вот, видите, оживает, — сказал врач, заглянувший ненадолго. — Это хороший знак.

Я смотрел на Дану и понимал: её смех — лучшее лекарство не только для неё, но и для меня.

Когда подруги вышли в буфет, она тихо обратилась ко мне:Д: — Ты ведь не обязан всё это время сидеть здесь. Я знаю, тебе тяжело.

— Мне было тяжело, до того как мы познакомились.. — вырвалось само.

Она удивлённо посмотрела на меня, и на секунду между нами повисла тишина. Потом она отвела взгляд, но я заметил лёгкий румянец на её щеках.

*Четвертый день лечения*

Она уже вставала с кровати, и ходила по палате. Я шёл рядом, на всякий случай подхватывая за локоть. Подруги смотрели на нас с теплотой, и я чувствовал, что они всё понимают без слов.

Вечером, когда солнце уже садилось, она неожиданно сказала:Д: — Знаешь… я всё думаю. Если бы тогда… если бы всё закончилось плохо… — она запнулась, — я бы пожалела только о том, что не сказала тебе всего, что хотела.

Я замер. Хотел спросить «чего именно?», но она быстро перевела тему, и я не стал давить. Но эти слова застряли в голове, как заноза.

*Пятый день лечения*

Сегодня ей разрешили выйти в коридор. Мы медленно гуляли, держась за руки, будто это было самым естественным на свете. И странно — никто даже не удивился. Медсестра только улыбнулась, проходя мимо.

Ира вечером прошептала мне:И: — Ты ведь понимаешь, что она тебе доверяет больше, чем кому-либо?

Я не ответил, но сердце уже знало — да, понимаю.

*Шестой день лечения*

Дана смеялась больше, разговаривала оживлённее. Мы сидели все вместе, и она вдруг, глядя прямо на меня, сказала:Д: — Если бы не ты, я бы, наверное, не справилась.

Я хотел что-то ответить, но Ира перебила:И: — Ну всё, хватит, мы идём за чаем. Дайте им побыть вдвоём, — и они с Настей вышли, оставив нас одних

Мы молчали пару минут. Она смотрела в окно, а я — на неё. Потом я сказал:— Я не оставлю тебя больше. Никогда.

Она повернулась ко мне и долго смотрела в глаза. И в этом взгляде было всё: благодарность, доверие, и что-то ещё, от чего у меня сбилось дыхание.

*Седьмой день. Выписка.*

С утра врач сказал:— Анализы хорошие. Сегодня мы выпишем её. Но дома нужен покой, никакого стресса.

Подруги заулыбались, стали собирать вещи. А я сидел, и почему-то сердце сжималось — эта неделя была трудной, но она дала мне столько, что теперь казалось страшно её отпускать.

Когда мы уже выходили из палаты, Дана остановилась, посмотрела на меня и тихо сказала:Д: — Спасибо тебе. За всё.

Я хотел ответить привычное «да не за что», но вместо этого сказал:— Я не просто всё это время переживал. Я понял для себя многое благодаря тебе, за что тебе так же спасибо

Она ничего не ответила, только сжала мою руку крепче. И этого оказалось достаточно, чтобы я понял — она тоже всё чувствует. Мы понимаем друг друга без слов. По каждому жесту.

А подруги, идущие чуть впереди, переглянулись и, не сдержавшись, улыбнулись так широко, что у меня не осталось сомнений: они всё давно знали. И просто ждали, когда мы сами это признаем.---------------------------------------------------------Упоенье обрел и покойСердцу больше в груди не тревожноЯ влюблен в тебя безнадежноБыть хочу лишь только с тобой---------------------------------------------------------Жду вас в своем тгк t.me/repvattpad