Глава 36. Кэш

«...Нутро негодяя, снаружи хороший

Три четверти демона, четверть святоши...»

2rbina 2rista, ЦЫРККРИДА — «Папа»

Я думал, что Эрик убил ее много лет назад, но как оказалось, теперь она пришла по мою душу. Мало мне было одной Кимберли, как появилась еще одна проблема, за которой я бегаю. Зачем я за ней бегу? Чтобы проучить и показать, что ко мне лучше не лезть. Раньше мою агрессию контролировал отец, но я не тот маленький мальчик, каким был, никто не заткнет мне рот, не поставит на колени и не заставит поклясться жизнью собственной матери, что я буду лучше.

Спина кровоточит от обжигающих ран, с каждым ударом ремень сильнее разрывает мою кожу по всему телу. Это что-то публичного наказания. Отец всегда так делает, когда я в чем-то провинился или не исполнил его прихоть. Сейчас я получаю безжалостные удары из-за своего длинного языка. Я рассказал Эрику про отца и мать Алексы, за что и получил наказание.

Мама стоит на коленях, заливается горькими слезами и умоляет прекратить меня избивать, пока ее удерживают на месте и заставляют смотреть. Мама всегда защищала меня с братом, если отец поднимал на нас руку. Касперу доставалось меньше, потому что он младший, но я получал в два раза больше. Сейчас не тот случай, чтобы получать и за младшего, но меня избивают настолько сильно, как никогда не было. Отец вымещает всю злость на мне, когда же мама уже захлебывается в рыданиях, а брат стоит поодаль и смотрит на весь этот мрак. Единственное, за что мне стыдно, — мама снова плачет из-за меня.

— Адриан, отпусти его! — Молит его мама о пощаде.

— Заткнись, женщина! — рычит отец, останавливая на секунду свои пытки. — Вырастила из сыновей сопляков, мразь! Это все твое блядское воспитание! Больше ты ни на шаг не подойдешь к Кэшу, а если ослушаешься, то на этом месте будешь лежать ты!

Отец снова замахивается, ремень разрезает воздух и с громким шлепком обрушивается на мою спину. Я привык к боли, никогда не плакал, как и сейчас. Я раскусываю губу до крови, кусаю щеки и язык, сжимаю зубы так, чтобы они просто треснули.

Ненавижу отца. Всегда его ненавидел.

Остановившись на первом этаже, я теряю из виду девушку. Оборачиваюсь по сторонам в поисках Алексы и замечаю копну белоснежных волос, скрывающихся за углом. Дальше по коридору находятся VIP-комнаты для гостей, которые хотят выпить в одиночестве или в маленькой компании.

Забегаю за угол и только слышу скрип кроссовок об паркет. Алекса останавливается и распахивает дверь одной из комнат, смотря на меня.

— Уже устал? — строит она грустный вид. — Не такой уж ты и хороший солдат у Ким, — ерничает та.

Как только я направляю на нее пистолет, готовясь нажать на спусковой крючок, Алекса забегает в комнату. Я направляюсь туда же. Рывком открываю деревянную дверь, чуть ли не снимая ту с петель, и с громким хлопком закрываю.

В комнате темно, тусклый свет от уличных фонарей просачивается сквозь зашторенное окно, что дает хоть немного видимости. Я нажимаю пару раз на выключатель, но свет не загорается. Придется действовать по интуиции.

В углу справа слышу шорох, направляю пистолет и отчетливо вижу силуэт Алексы. Она что-то достает из ремня, резко замахивается, но я стреляю ей в руку.

Девушка вскрикивает от боли, роняя металлический предмет на пол. Только сейчас я достаю телефон и свечу фонариком прямо ей в лицо. Она щурится от яркого света, зажимая кровоточащую рану на руке.

— На колени, — командую я.

— Так быстро? Я даже не познакомила тебя со своими родителями.

Она снова шутит, что удивительно. Я помню ее совсем другой.

Я подхожу к ней ближе и вижу под ногами нож. Оттолкнув его в сторону, держу пистолет по направлению к голове девушки. Алекса смотрит в пол, тяжело дышит и только сильнее сжимает плечо, мыча или рыча от боли.

Сегодня я не намеревался кого-то убивать, поэтому вытаскиваю из своих джинс ремень, хватаю Алексу за руку и перевязываю раненую руку, сильнее затягивая ремень, отчего девушка шипит, словно дикая кошка.

— Какой же ты джентльмен, — фыркает она.

— Позже отблагодаришь. — Я снова направляю на нее пистолет. — Руки за голову.

Она послушно заводит руки за голову, смотря на меня исподлобья.

— Какого хрена ты прицепилась ко мне?

— Это что, допрос?

Меня достали ее шутки. Я хватаю Алексу за волосы и оттягиваю голову назад так, чтобы она смотрела на меня.

— Два раза не повторяю.

Она хватается за мою руку, чтобы я отпустил ее, но мои пальцы лишь сильнее сжимают волосы на затылке.

— Руки.

Она хмурится, но послушно отпускает меня.

Смотря на нее сверху вниз, на ее серые глаза, поблескивающие под тусклым светом, на лицо, которое она морщит от неприятных ощущений... Какого хуя меня это заводит? Теперь Алекса смотрит на меня с непониманием, а когда опускает взгляд ниже, то ее брови приподнимаются в удивлении.

— Ого... — произносит она на одном дыхании. — Так тебя возбуждает доминирование с элементами БДСМ? — С ее пухлых губ срывается смешок. — Какой проказник.

Ее кончик языка соприкасается с металлом пистолета. Даже в такой позе она умудряется провести по всей длине дула, специально выводя меня на эмоции. Глупо, но смело.

Не помню, чтобы меня такое возбуждало. Хотя, если быть честным, у меня не было такого опыта. Как я там сказал, отблагодарит потом?

На моем лице появляется ленивая ухмылка.

— Что ты задумал? — с опаской в голосе спрашивает Алекса.

— Я же говорил, что отблагодаришь меня.

Она явно не ожидала, что благодарность произойдет так быстро, это видно по ее широким зрачкам, но я не любитель тянуть резину.

— Воу, лапушка, ты в своем уме? Мы едва знакомы! — Весь ее запал вмиг исчез.

— Не ты ли этого хотела? — приподнимаю я бровь. — Давай, иначе я вышибу тебе мозги. — Упираю дуло в ее висок. — Выбор за тобой.

— Козел, — фыркает она.

— А куда же пропал весь твой запас шуток? — издеваюсь я, улыбаясь лишь шире.

Я отпускаю ее волосы, расстегиваю пуговицу и ширинку на штанах, наблюдая за реакцией Алексы, и когда она видит мой член, ее глаза расширяются лишь сильнее.

— Лапушка, да ты мне рот порвешь.

А вот и ее шутки снова вернулись, но я уже не обращаю на это внимание.

— А ты открывай его пошире.

Она продолжает глазеть на член, не решаясь взять его в рот, тогда я решаю поторопить ее, взводя курок.

— От твоего взгляда я не кончу, так и знай.

Девушка зажмуривается, раскрывает рот и берет лишь головку. Ее язык трется об кожу, а горячий рот обволакивает член, и мое тело вздрагивает.

— Ты что, никогда не делала минет? — посмеиваюсь я, но в эту же секунду чувствую зубы на чувствительной коже. Опускаю хмурый взгляд на девушку, но та также смотрит на меня, сведя брови к переносице. — Оу... Прости, забыл, что с набитым ртом разговаривать неприлично.

Она закатывает глаза, пытаясь взять глубже, но задыхается только на середине. Такими темпами я ни то, чтобы кончить не смогу, у меня член упадет. Я снова хватаю ее за голову одной рукой и надавливаю на нее. Член полностью погружается в ее рот, и Алекса давится, хватаясь руками за мои бедра и впивается в них пальцами.

— Руки, — напоминаю я.

Алекса убирает руки, снова заводя их за голову. Ее раненная рука подрагивает, наверное из-за боли в ней, но я продолжаю толкаться бедрами слишком сильно и непрерывно, иногда давая девушке сделать пару глотков воздуха. С ее подбородка стекают слюни, а по щекам катятся слезы. Она пытается отстраниться, задерживает голову на месте, иногда толкаясь языком, что ей не сильно помогает, а лишь придает мне больше стимуляции.

Черт, это слишком сексуально. Мне делали минет в школе два раза, когда был в среднем классе, а потом на выпускном вечере, были моменты в колледже, особенно на каких-то вечеринках, но зачастую я не чувствовал какого-то кайфа, как сейчас. Обычная девчонка, делающая минет впервые, доводит меня до оргазма быстрее и лучше, чем те, кто это делал ни один раз.

Я закачиваю Алексе в рот, пока та недовольно мычит, все еще держа руки за головой. Убрав пистолет от виска, я так же вытаскиваю член из ее рта, застегивая ширинку.

— Отдала оральную девственность ради своей жизни, — хмыкаю я. — От своей матери ты не далеко ушла.

Она вскидывает бровь, все еще сидя на коленях, с набитым ртом спермы.

— Проглотишь, то расскажу больше, — ставлю ей условие, но взамен получаю плевок собственной спермы на свои ботинки.

— Слизывай, ублюдок, — бормочет та, вытирая рукавом пальто рот.

Я молча разворачиваюсь, подхожу к небольшому столику и беру пару бумажных салфеток, вытирая сперму с ботинок.

— Ремень потом вернешь.

Подойдя к двери, я выхожу из комнаты, оставляя Алексу одну.