Эпилог «Когда рассвел свет»

Прошло много лет с той ночи, когда зеркало приняло нас — и отпустило обратно.

Оно не разрушилось. Оно не исчезло. Просто стало тихим. Как будто древняя магия, наконец, обрела покой. Мы с Томом стояли перед ним тогда, молча, и держались за руки. Впервые — не из страха, не от боли, а потому что знали: всё позади. Мы победили не проклятие и не смерть. Мы победили себя.

Тьма отступила. Не исчезла — она всё ещё жила в углах его души, как шрам. Но он больше не позволял ей управлять собой. Он учился быть — не великим, не легендой, а просто человеком.

Сейчас, в этом настоящем, в доме на берегу озера, в глубине шотландского леса, он сидит в кресле, читает книгу, и лениво перебирает мои пальцы. Его волосы чуть длиннее, чем раньше, в глазах по-прежнему огонь — но мягкий, домашний. Он улыбается чаще. Иногда даже смеётся.

— О чём думаешь? — спрашивает он, не поднимая взгляда со страницы.

— О том, как мы чуть не потеряли это, — отвечаю я и обвиваю его плечо руками. — Как странно… жить.

— Жить, — повторяет он задумчиво, — куда сложнее, чем умирать или побеждать. Но гораздо интереснее.

У нас нет крестражей. Нет тайн. Мы вместе. Не потому что должны — а потому что выбрали.

Том не стал Лордом. Он не искал бессмертия. Он просто начал жить. Он пишет книги о магии древних времён. Иногда преподаёт в маленькой школе неподалёку. Дети сначала боятся его, но потом обожают — за ясность, за честность, за то, как он умеет слушать.

А я… я больше не бегу от своих снов. Я вижу их — ясными, тёплыми, полными будущего, в котором он есть.

Мы часто гуляем по утрам — босиком по росе, как два чудака. Иногда он приносит мне белые цветы, молча, просто оставляя их на подоконнике. Я не спрашиваю, откуда. Но знаю: там, где они растут, когда-то началась наша история.

И каждый вечер, когда закат касается воды, он целует меня в висок — так нежно, как будто боится снова потерять.

— Ты спасла меня, — шепчет он.— Нет, Том. Мы спасли друг друга.

Когда-то он был тьмой, я — её светом. Теперь мы — равновесие.Теперь мы просто живём.

И это — счастье.