62.Черный отпечаток.

Баки срывается как ошпаренный. Так, словно он увидел нечто такое, что не укладывается в голове и побег для него, единственный выход. Сэм не сразу это замечает. Не сразу понимает, что все это время друг высматривал что-то свое и он это получил. Было ли это чем-то хорошим? Уилсон считает, что нет. В итоге Сокол вылетает за Барнсом. Уже за порогом, Сэм видит как тот постепенно снижает скорость шагов. И так, ровно до полной остановки. Уилсон мог бы поклясться, что следующее действие у Барнса: это закурить. Вот только сигарет с собой не было. Баки тоже понял это, когда начал по привычному хлопать свои карманам, напрочь забыв, что пачка осталась на столе в его комнате. Досадно прорычав, Джеймс ставит руки на бока и утыкается в пол. Сэму же это дает фору. Оказавшись вблизи и став прямо перед другом, он хочет заглянуть тому в глаза и спросить только одно. Какого черта вообще происходит? Но решает поступить иначе. - Что с тобой? - спрашивает Сэм, и скрещивает руки на груди. Смотрит уперто в глаза, не желая упустить ни капли настоящих чувств Баки. Смотрит, давая другу знать, что он не отступит, пока не узнает правду. Хотя, тут и спрашивать в общем-то не нужно. Когда Баки, наконец, поднимает на него свои глаза в них все словно печатными буквами написано. - Ты не готов мириться с тем, что видел, да? - Уверен, мы смотрим на ситуацию совершенно разными глазами. - отвечает Барнс. Наклонив голову на бок, он нервно усмехнулся. - В отличии от меня ты упустил все самое главное. - Вот значит как. Раз такое дело, будь добр, расскажи мне, что же видел Баки Барнс? Укажи на то, чего я в упор не смог рассмотреть? - Сэм откровенно срывается на неприятный тон. Теперь там есть сарказм и не прикрытое раздражением. Эта упертость и слепота Баки начинала не так пугать, как раздражать. Как ни крути, им нужно работать в команде. Но, судя по Барнсу, это получиться не скоро. Если вообще получится. - Начнём с того, что я лично знаю какую боль нужно испытывать каждый божий день, чтобы твое тело вот так реагировало на приказ. Знаю, как куратор из раза в раз затягивает петлю на шее, чтобы ты даже и не думал совершать лишнее движение без его разрешения. И то, что я видел: это отлично доказало. Ему понадобилось сказать только одно слово, и она тут же замерла. По мимо этого, я знаю этот стиль боя и вижу его руку. Сэм, он такой же Зимний солдат и все эти методы ему прекрасно знакомы. Выходит, ему не составило труда сделать с ней тоже самое. А Роджерсу не составило труда получить сразу две опасные игрушки. Но ты в упор этого не видишь и все ещё думаешь, что им можно доверять. - говоря это, Баки чувствует как левая рука начинает болеть. Хотя, там уже давно нечему болеть. Так же и с головой, где появляется фантомная боль от той адской машины обнуления. Как на зло, перед глазами то и дело, что всплывают картинки прошлого. Правда, Уилсону этого не понять, ведь он даже представить себе не может, как именно выглядит этот ад изнутри. И именно по этому Сокол смотрит на него хмурым взглядом и делает совсем не те выводы. - Вот какой отпечаток оставила на тебе Гидра из нашего мира. - мелко кивает Сэм, и опускает глаза в пол. Какой же там кошмар нужно пережить, чтобы не впускать ни единого луча солнца. Чтобы вот так закрыться в собственном прошлом, не давая себе вздохнуть. Не давая себе жить. Выходит, если эту скорлупу не разбить в ближайшее время, Баки можно и не спасти. А именно не спасти того живого человека, который еще остался в нем. Спасти то, что Зимний солдат трепетно берег. А теперь Баки самолично топит это в болоте ненависти и прямого неприятия чего-либо нового. - Нет. Иной. Гидры. - едва не по слогам говорит Баки, пытаясь это вырезать в памяти Сокола. Но тот только убирает его руки от своего мнения и решает остаться при своем. Казалось, нарочно не хочет принимать, что, если и существует огонь, то в любой из вселенных он так останется тем самым огнем. И не смотря на те танцы, что показывают его языки, пламя все равно болезненно обжигает.  - А я думаю, что есть. - наконец выдыхает Сэм. Эти слова вышли настолько легко, что Уилсон и сам удивился. И пока для него это лишь воздух, для Джеймса это удар в несколько тонн. Как только он это услышал, то тут же осел. Весь его запал исчез буквально в одно мгновение. Так, словно его злость была тончайшим куском бумаги, а слова Сокола сильнейшим порывом восточным ветром. Теперь Сэм отчётливо видел в распахнутых глазах Джеймса чувство предательства. И вместе с тем, Сэм собирался стоять на своем до самого конца. Собирался копать до самого ядра, ведь по-другому эту глыбу прошлого с Баки не скинуть. - Ах, значит, ты теперь за них. - выпаливает Джеймс, сменяя удивление на холод Зимнего солдата. Теперь на его лице можно прочесть только злость и полную концентрацию на цели. Вот только перед ним сейчас друг, но уж никак ни враг. И уж никак не предатель. Из-за этого у Сэма спадают все дружеские цепи. Такой взгляд он не заслужил. - Что за нахен, Бак? Я каждый чертов раз на твоей стороне, чтобы ты там не сделал. А все потому что ты мой друг. Но сейчас ты реально несёшь параноидный бред. Знаешь, мне все тяжелее и тяжелее смотреть на то, что ты вроде здесь со мной, а на деле, и шагу не сделал из своего болота. К то... - Сэм резко замолкает. Все те слова, что он хотел сказать, стали каким-то не такими. То, что он сейчас испытал, просто невозможно описать. Не описать то, как сильно Сэм хочет, чтобы Джеймс перестал кричать по ночам. Перестал прижимать к себе левую руку, что часто отдаётся фантомной болью. По итогу, Уилсон просто ловит все свои эмоции в груди и перекрывает выход из глотки. - Прости, мне нужно остыть. Пойду немного прогуляюсь.  Джеймс выходит из ступора только тогда, когда Сэм начинает уходить в сторону. Только тогда он понимает, что в глаза у друга не было ни капли лжи. Это значит, что все выше сказанное ровно то, что он думает. То, что он чувствует. А Джеймс, словно баран, отталкивает единственное важного человека, который еще жив. Еще рядом. Теперь Баки хотелось бы извиниться перед ним и признать, что он не прав. Как бы не иронично, но, вероятно, тот демон права. Его суждения из личного опыта слепого идиота, который не видит ничего кроме жертвенности себя любимого. Жаль, понял он это слишком поздно. Тот взгляд и те слова, которыми он одарил Сэма: назад не вернуть. 

*** 

Наблюдая выходящего из душа Джея, я вижу не только руки, что завязывают узел полотенца. По мимо этого было прикусывание губы и напряжение в плечах. По идее, той тренировки должно было хватить. Если же нет, получается, эта новая неприятность была уже после. Примерно понимая, что же его напрягает, я решаю быстро закончить с волосами и узнать это лично с его слов. После того, как расчёска ложится на стол, мои глаза начинают поиски. Долго искать не пришлось. Он все это время сидел на краю кровати и, сложив пальцы в замок, смотрел на руки. Судя по его недвижимому взгляду, можно понять, что Барнс сейчас о чем-то активно думает. Став около него и подняв лицо за подбородок, я получаю ответ о том, что мысли были не самыми прямыми. Хотя, об этом и так можно было догадаться. - Что там, Джей? - мой вопрос звучит словно мазанный и не конкретный, но он прекрасно его понимает. Взяв меня за кисть, Зимний отводит руку от своего подбородка и целует в открытую ладонь. - Меня бесят его взгляды в нашу сторону. Бесят его взгляды на тебя и Роджерса. Если этот идиот выкинет что-то подобное тому, как он сегодня вылетел из зала: клянусь, я ему вмажу. И сдерживаться уж точно не буду. - признался Барнс, вдыхая эти слова мне в ладонь. Чуть позже, он кладёт ее себе на щеку и начинает ластился словно кот. Хочет получить мою поддержку и, наконец, успокоиться. Хочет перестать об этом думать.  - Его остаётся только пожалеть. В отличии от тебя, у него нет семьи, так как одного Сэма там явно не достаточно. Просто знай, что у этого Джеймса почти ничего не осталось. Даже Роджерса. - сказав это, я ставлю одно колено на кровать и тяну Барнса к себе. А после даю свое плечо, чтобы он мог удобно положить на него свою голову. Как оказалось, эта штука работает не только со Стивом. В результате, это действие влечёт за собой выдох облегчения и удачную попытка уйти от неприятной ситуации.  - Иногда сам себе завидую. - смеётся Джей, вдыхая горячий воздух прямо на мою ключицу. Внезапно затихнув, он резко отстраняется, заглядывает в мои глаза и хитро улыбается. - Правда, никто даже и не догадывается о том, что меня собственный партнёр избивает. Ребра до сиг пор болят. - Ты сам решаешь, когда меня оставить. К тому же, я сотни раз просила, чтобы ты тормозил меня раньше. - только после высказанного напоминания, я осознаю, что он просто издевается. - Какая же ты все таки задница, Джеймс. - Избитая задница. - пробурчал Барнс и, начал беззвучно смеяться. Но уже вскоре это прерывается болезненным шипением. Забыв, что на сегодня это недоступное действие.  Поймав эту реакцию, я поспешно отстраняюсь. После полного приседа на корточки, полотенце начинает неприятно давить, но сейчас не до этого. Заранее положив ладонь на его грудь и заставив слегка откинуться, я получаю доступ к ушибу. Как оказалось, там сейчас небольшая гематома, что расцвела ближе к середине. Такая синюшная вспышка обозначает лишь то, что тот удар был действительно сильным. Знаю, что для Зимнего это безобидная его травма, но все равно было неприятно, ведь ее оставила именно я. - Раз такое дело, тебя нужно утешить. - после моих слов, Джей вопросительно на меня покосился. В тот же момент с его металлической руки срывается резинка для волос. Быстро перемотав волосы, я вижу как Зимний облизывает губы и ждет моих следующих действий. А следующее становится то, что я одним движением скидываю полотенце и, не отрываясь от его глаз, медленно опускаюсь к коленям. - Если собираешься меня утешить именно так, как ты умеешь: я готов смотреть на его кислую морду каждый день. - выпаливает Джеймс, ощущая как моя рука тянется к его шее. Сжав пальцы, я тяну его на себя. Поцелуй получается размашистый и смазанный, ведь целовались мы долго и едва сдержанно. Сразу же появилось тянущее чувство в паху. Однако, мое желание продолжить начатое было сильнее. - Не прибедняйся. Ты прекрасно знаешь, что можешь получить это в любой момент. - прошептала я, прежде, чем начать дорожку поцелуев. Оставляя влажные следы от самой середины груди, мои губы медленно спускаются вниз.