50 глава

|Чонгук|

Из фонтана родителей тонкой струйкой стекала вода. С площадки за домом доносились детский смех и крики. Мне велели мне взять отгул. Мне не нужен выходной. Я должен работать. Мне нужны деньги. Зачем мне столько свободного времени?

Однажды я привез сюда Дженни. Чтобы произвести на нее впечатление или соблазнить, а может, я хотел доказать самому себе, что заслуживаю чьей-то любви. Кто теперь знает, тем более что ни к чему хорошему это не привело.

Со вторника в моей голове крутился лишь один вопрос. Как ей помочь? Ответа не было. Зря миссис Хван расхваливала мои чертовы способности быстро решать проблемы.

— Чонгук!

Я повернул голову на звук голоса Минхёка, и сердце сжалось в груди. Мои глаза округлились, и я поднялся как раз вовремя, чтобы поймать тёмноволосого мальчишку, несущегося в мои объятия.

— Чонгук! Это ты! Это действительно ты!

Обхватив его руками, я быстро огляделся. Хичоль медленно шел по улице с засунутыми в карманы руками и сгорбленными плечами. Юнджу держала за руку Вонхо, который протянул мне вторую ручку.

— Чонгук, — кивнул мужчина.

— Хичоль.

Минхёк повернулся к нему, обхватывая меня рукой.

— Ты специально это сделал, верно? — Мальчик снова радостно посмотрел на меня. — Он постоянно так делает. Говорит нам, что мы идем в магазин, а потом покупает мороженое. Сюрприз! Здорово, правда? Только в этот раз мы шли к фонтану, а нашли тебя!

Вера и любовь, которую изучал мой братишка, разбивали мне сердце.

— Не так ли, папа?

Мои мышцы напряглись, и я крепче схватил Хёка. Папа.

Хичоль нахмурился.

— Минхёк, я понятия не имел…

— …что я приеду так рано, — перебил его я. Мужчина настороженно на меня посмотрел, но спорить не стал. Может, если я буду пай-мальчиком, он позволит мне провести с ними пару секунд. — Но у меня мало времени, братишка.

Улыбка сошла с губ братика.

— Ты знал, что наши мама и папа построили эти дома?

Я моргнул. Наши мама и папа.

— Да. Мне тогда было столько же, сколько тебе сейчас. Я помогал папе сколачивать скамейки на крыльце.

Лицо Минхёка засветилось маминой улыбкой.

— Было круто, наверное.

— Да, было.

Хичоль подозвал к нам Юнджу. И пока она медленно шла к нам, на ее лице все сильнее проявлялось беспокойство. Вонхо выскользнул из ее хватки, как рыбка, и уткнулся головой мне в ногу.

— Привет, малыш.

Он ответил умопомрачительной улыбкой. Я взъерошил ему волосы.

— Мам, — сказал Минхёк, — ты знала, что Чонгук помогал нашим маме и папе построить здешние дома?

Она выдавила улыбку.

— Правда?

— Да, потому что Чонгук самый потрясающий!

Уголки ее губ опустились, но потом женщина справилась с эмоциями.

— Хочешь с нами поиграть? — спросил брат.

Вонхо обхватил меня руками и встал мне на ноги. Я прочистил горло.

— Мне скоро на работу и нужно еще поесть.

Сегодня у меня был выходной, но я должен был зарабатывать себе на жизнь.

— Поешь с нами, — сказал Вонхо.

Он заговорил со мной. Мой младший брат сделал это в первый раз со дня похорон родителей.

Я беспомощно уставился на мужчину и женщину. Я пытался поступить правильно. Сделать прямо противоположное моим желаниям. Братья рвали мое сердце на части.

— Заходи к нам в гости на обед, — пробормотала Юнджу.

Хичоль успокаивающе погладил ее по руке.

— Ты уверена?

Она повернулась к нему.

— Ты был прав.

— Чонгук, хочешь зайти к нам в гости и пообедать с братьями? — спросил мужчина.

— Да! — Минхёк поднял кулаки в воздух. — Я покажу тебе свою комнату и велосипед.

Вонхо все еще висел на моей ноге.

— Хорошо.

* * *

Мы сидели на задней веранде в доме Юнджу и Хичоля , и меня безумно это нервировало. Я все время ждал, когда же появятся копы и они выдадут меня со словами, что я нарушил приказ суда. Чтобы прикрыть свой зад, я позвонил миссис Хван по пути сюда и рассказал ей о ланче. Она трижды напомнила мне, чтобы я следил за языком.

— Пошли, Гук, я покажу тебе свою комнату. — Минхёк потянул меня за руку, и я оглянулся на его приемных родителей за разрешением. Хичоль кивнул.

Дом оказался просто огромным. Гранитные кухонные столешницы, стальная встроенная техника, паркетные полы на первом этаже и холл размером с подвал Югёма и Сынри.

Пока мы поднимались по огромной лестнице, Минхёк радостно болтал о школе и баскетболе.

— Комната Вонхо напротив моей, а мама с папой живут дальше по коридору. У нас две гостевые спальни. Две! Мама с папой говорят, что если я продолжу заниматься со своим психологом и продержусь месяц без ночных кошмаров, то смогу пригласить друзей на ночевку. Не могу дождаться…

Он завел меня в большую спальню, и я замер в дверях. У стены стояла деревянная двухъярусная кровать. Нижняя часть была шире стандартной двуспальной, а к верхней части крепилась детская горка. У Минхёка стоял свой телевизор. А игрушки! Они были повсюду.

Мой взгляд зацепился за фотографию на его комоде, и у меня перехватило дыхание. Мальчик продолжал что-то рассказывать, но я его уже на слышал, протягивая руку к рамке.

— Ты знаешь, кто это? — пробормотал я, надеясь, что мой голос в этот момент не дрогнул.

Братик посмотрел на фотографию и вернулся к фигуркам «лего» на полу.

— Да. Это наши мама с папой, — произнес он так, будто это само собой разумеется, что такой снимок стоит в его комнате.

Я сел на кровать и дрожащими пальцами провел по лицу. Мои мама с папой. Это была фотография моих родителей, и они выглядели… счастливыми. Я сделал глубокий вдох, который прозвучал как всхлип.

— Минхёк? — позвала Юнджу. — Десерт на столе.

Мальчишка вскочил, но затем замешкался.

— Ты идешь?

Я часто заморгал.

— Да, через секунду. — Мой взгляд не отрывался от фотографии.

Братишка выскочил в коридор, и я изо всех сил пытался справиться с эмоциями, которые все больше сдавливали мою грудь. Мужчины не плачут. Черт. Мужчины не плачут. Я вытер глаза. Как же я скучаю по родителям…

— Ты в порядке?

Я резко поднял голову; оказывается, Юнджу все еще стоит в комнате.

— Да. Простите. — Я указал на рамку, прежде чем поставить ее обратно на комод. — Где вы ее достали?

— Хичоль связался с организацией твоего отца и попросил фотографию твоих родителей. Нам показалось важным, чтобы они оставались частью жизни мальчиков.

Я снова глубоко вздохнул и повернулся к ней.

— Но не я.

Она уставилась в пол.

— Пожалуйста, не забирай у меня мальчиков. Они – моя жизнь и… я не смогу без них.

В спальню вошел Хичоль и обнял ее за талию.

— Юнджу.

Она тряслась, как лист в торнадо.

— Мы даем им все. Все! Клянусь, они счастливы здесь, и я люблю их. Так сильно, что даже сердцу больно.

Я пытался найти в себе злость, что последние пару месяцев давала мне силы, но чувствовал лишь недоумение.

— Они мои братья, а вы отобрали их у меня. Чего вы еще ждали?

Юнджу начала всхлипывать. Хичоль прижал ее к груди и погладил по спине.

— Мы боялись, что выберут тебя. Что мы потеряем их. И теперь мы все равно можем их потерять.

Мужчина что-то прошептал жене на ухо. Она кивнула и вышла из комнаты. Он почесал затылок.

— Спасибо, что помог Минхёку. Ты изменил всю нашу семью.

Семью...

— У вас очень интересный способ выражать свою благодарность.

— И мы были не правы. — Хичоль присел рядом с разбросанными деталями конструктора и начал методично складыать их в коробку. — Юнджу всегда мечтала о детях. Мы много лет пытались завести своих, но ее здоровье не позволяло. Она сделала операцию, но результатом стали лишь шрамы.

К сожалению, я много знал о шрамах.

— Когда она смирилась с тем, что у нас никогда не будет своих детей, мы решили взять приемных. Друзья познакомили нас с Хёной, и та убедила нас обратиться в службу опеки. Мы посещали занятия, лекции, но никогда всерьез не планировали сделать это, пока не встретили твоих братьев. Несмотря на все, что мы узнали, мы с Юнджу сразу же полюбили их.

Он продолжал убирать детали «лего» – один за другим.

— Прошло еще несколько месяцев, и мы решили взять их к себе. Нам нужно было доказать суду, что никто не имел на них родительских прав. Мы думали, это будет легко, но оказалось, что у твоей мамы есть живые родственники.

Я прищурился.

— Мама с папой были единственными детьми в семье. Мамины родители умерли, когда она училась на первом курсе. Папины – с разницей в шесть месяцев, когда мне было десять.

— Вообще-то твоя бабушка по маминой линии все еще жива, как и ее братья и сестры. Твоя мама сбежала из дома, чтобы поступить в колледж. Судя по тому, что мы смогли выяснить, у твоей мамы было… нелегкое детство.

Я окончательно запутался, мой мир переворачивался с ног на голову…

— Зачем вы мне это рассказываете?

Хичоль пожал плечами.

— На случай, если ты хочешь знать, что у тебя есть еще родственники. И чтобы ты понял: мы потратили два года, сражаясь за то, чтобы не позволить твоим братьям оказаться там, откуда сбежала ваша мама. Мы выиграли, но вскоре началась борьба посложнее… с тобой.

Когда я подумал, что моя жизнь вряд ли станет еще хреновей, как Хичоль нашел способ это сделать. Он стоял, изучающе глядя на меня.

— Мы ошибались, обращаясь с тобой подобным образом и препятствуя твоему общению с братьями. В свою защиту могу сказать: когда мы взяли мальчиков к себе, ты избил своего приемного отца. Система повесила на тебя ярлык эмоционально нестабильного, и мы беспокоились, как ты повлияешь на детей, особенно когда узнали, что ни в одной семье ты не задерживался надолго. Поначалу мы держали их вдали от тебя, чтобы защитить.

— А когда система поняла, что проблема не во мне?

— Тогда мы испугались тебя. — Мужчина взглянул на меня. — Когда ты объявил о своих планах стать их опекуном, я попросил накопать на тебя информацию, чтобы использовать ее в суде.

Хичоль подошел к кровати и оперся рукой на деревянную балку.

— То, что ты сделал, чтобы помочь детям в предыдущих приемных домах, было хорошим поступком, а то, что произошло с тобой, – недопустимо. Чонгук, мы с женой были не правы, но не знали, как закончить начатое, не потеряв свой шанс оставить у себя мальчиков.

Мой разум опустел. Последние пару лет мы с Хичолем грызли друг другу глотки, а теперь из-за одной случайной встречи он поднимал белый флаг? Мужчина снова потер затылок, явно ощущая те же сомнения, что и я.

— У тебя три варианта. Ты можешь уйти из этого дома и продолжить бороться за братьев, возможно, выиграть, забирая их от друзей, школы, дома и от нас. Ты можешь бороться и проиграть, и в итоге видеться с ними по расписанию, определенному судом, если тебе вообще это позволят. Или ты можешь отозвать свое заявление. Позволить нам оставить их и растить как своих собственных. В этом случае ты станешь частью нашей семьи. Сможешь приходить к ним в любое время. Звонить, гулять, ходить с ними в школу и на баскетбол. Черт, да можешь даже приходить на ужин раз в неделю!

— Почему? — спросил я.

Он удивленно заморгал.

— Что почему?

— Почему вы делаете мне такое предложение?

Они так долго ненавидели меня. С чего вдруг такая щедрость?

— Потому что мальчики любят тебя, Чонгук, а мы любим их. Я не хочу через десять лет объяснять своим сыновьям, что я боялся и был слишком горд, чтобы позволить им видеться с единственным кровным родственником, который заботился о них.

— Я вам не верю.

Все взрослые лгут. Но Хичоль посмотрел мне прямо в глаза.

— Я попрошу своего юриста составить письменное соглашение.

Я достаточно услышал, теперь мне нужен был воздух. Слишком много информации, и мои мозги просто скручивались. Я вышел из комнаты и отправился на поиски своих братьев. Все это время Юнджу, замерев, стояла в коридоре, прижимая к груди плюшевого мишку. Столько лет она была для меня мерзкой стервой, которая забрала осколок моей семьи. После того что я услышал, я видел перед собой сломленную женщину, у которой я отбирал ее мечту.

Я многое знал о шрамах. Но если я помогу ей, мои станут еще глубже.