27 глава

|Дженни|

— Что-то они долго думают. — Я выглянула из окна спальни в ожидании Чонгука, зажимая ухом трубку стационарного телефона. Никакого мобильного в течение следующих двадцати четырех часов.

— Ну да, ведь Чон Чонгук – мечта каждого отца, — фыркнула Наён. — И я поспрашивала у наших. Никто не устраивает вечеринку. Могу поспорить, его вариант включает в себя травку, машину и тебя на заднем сиденье.

— Ты обещала поддерживать меня.

— Я обещала, что ты всегда будешь моей лучшей подругой. В любом случае я думала, что ты пообжимаешься и забудешь об этом парне, а не отнесешься к нему серьезно. — Подруга вздохнула. — Пошли со мной и Чимином в кино. Хочешь, бери с собой Чона.

Я так и представила, как Чонгук гордо стоит со Паком возле билетной кассы. Он согласился встречаться со мной, а не становиться частью тусовки.

— Может, на следующей неделе. — Или никогда. Неподалеку громко зарычал двигатель приближающейся машины. — Мне пора. Чон приехал.

Я кинулась вниз по лестнице, надеясь открыть дверь раньше, чем это сделает Юхён. Или папа.

— Дженни. — Слишком поздно. Безмозглая курица выплыла в холл. — Ты же знаешь правила твоего отца. Он открывает дверь, а ты ждешь в гостиной. Мы должны познакомиться с твоим парнем.

«Мы» подразумевало Юхён, которая придумала эти правила, когда узнала, что я бросила Юнги. Папино кресло скрипнуло в гостиной, и он тоже вышел к нам. Его обычные морщинки, которые появлялись всегда, когда он был чем-то обеспокоен, сегодня проявились сильнее обычного, а под глазами виднелись темные мешки от усталости. Судя по раздраженно сжатой челюсти, «своим» правилам он был так же рад, как и я.

Юхён завертелась перед зеркалом в коридоре. Наверное, мне стоило быть начеку, поскольку мачеха славилась любовью к чужим мужчинам. Пока мне удавалось прятать от нее Чонгука, поскольку мы занимались во время ее любимого шоу.

Папа оперся на стену, ожидая звонка в дверь. Закрыл глаза и откинул голову назад. У отца постоянно был озабоченный вид человека, который живет в состоянии стресса, но сегодня он выглядел хуже, чем обычно. Таким я помнила его в те дни, когда шел бракоразводный процесс с мамой, или когда я вернулась в школу после той трагедии.

— Папа, с тобой все нормально?

Его глаза распахнулись.

— Да. Просто много работы навалилось.

Мы с секунду смотрели друг на друга, пытаясь придумать тему для разговора или, черт, хотя бы какую-то нейтральную фразу. Где там застрял Чон? У него что, заржавел и выпал двигатель, что пришлось самому толкать машину во двор?

Отец прочистил горло.

— Что-то странное случилось с твоей телефонной карточкой, в понедельник ты получишь новый номер. Сделай одолжение и попытайся дать его только тем, кому он действительно нужен.

— А машина? —

Прозвучал дверной звонок, спасая папу от ответа. Он опустил ладонь на ручку и одарил меня взглядом, который словно говорил: «Ты еще можешь передумать».

— Мне действительно нравился Юнги. Тебе стоит дать ему еще один шанс.

Я засунула руки в карманы, напоминая себе перед уходом не забыть перчатки.

— Пап, мне нравится Чонгук. Ты не мог бы попытаться не быть… — Властным, контролирующим, злым. — …собой.

Его улыбка коснулась глаз. Но исчезла так же быстро, как появилась, когда он открыл дверь. Они с Чоном обменялись негромким приветствием. Секундой позже ужасный Чон Чонгук стоял холле нашего дома, весь из себя сексуальный и невероятно этим гордый. Когда папа отвернулся, чтобы закрыть дверь, парень сверкнул озорной улыбкой и подмигнул мне. Затем сделал торжественное лицо и прошел в гостиную за моим отцом.

За мои восемнадцать лет у меня было только два парня – Юнги и теперь Чонгук. Хотя термин «парень» ему не очень подходил. Мне нравилось считать нас… парой. Когда я была в восьмом классе, мое первое свидание прошло так: мама Юнги подвезла его ко мне домой, чтобы мы посмотрели фильм. Тогда у папы не было таких глупых правил. Водительские права, появившиеся у парня, открыли перед нами новый мир, но к тому моменту у отца был целый год, чтобы привыкнуть к Мину. Чон же взялся из ниоткуда.

Я села на диван и удивленно взвизгнула, когда парень сел рядом со мной и положил руку мне на колено – движение, мгновенно отмеченное моим очень наблюдательным папочкой. Моя основательно беременная мачеха устроилась в кресле-качалке для молодых матерей с ребенком, купленном за четыреста тысяч вон, а папа опустился в низкое кресло.

— Итак, Чонгук, как вы познакомились с Дженни?

Ух ты, мне показалось, или в комнате стало жарко? Я скользнула взглядом по парню, ожидая увидеть на его лице панику. Однако он расцвел спокойной улыбкой.

— Мы ходим вместе на занятия.

Юхён просияла и прижала руку к животу.

— Правда? Какие?

— Математику.

— И физику, — добавила я. — И бизнес-технологии.

Рука парня поднялась на миллиметр и сжала мне ногу, приятно впиваясь пальцами во внутреннюю сторону бедра. Я убрала волосы с шеи, настолько жарко мне стало. Чонгук либо подавился слюной, либо подавил смешок.

К счастью, отец не заметил этого шоу.

— Чем занимаются твои родители?

О нет. Мне стоило подготовить их с Юхён к его семейной ситуации. Я подумывала об этом, но потом понадеялась, что эту тему не поднимут.

Я открыла рот, но Чонгук меня опередил:

— Сынри домохозяйка, а Югём работает на машинной фабрике.

Папа с Юхён обменялись долгим обеспокоенным взглядом. Женщина заерзала в кресле и приобняла двумя руками шар, предназначенный заменить мне брата.

— Ты зовешь родителей по имени?

— Они приемные.

Мачеха и отец застыли. Чонгук убрал руку и потер затылок.

— Когда я учился в восьмом классе, мои родители погибли во время пожара.

Папа стиснул ладони и наклонился вперед, прожигая парня взглядом. Юхён прикрыла рот рукой.

— Господи, мне так жаль.

Я придвинулась к краю дивана, желая убраться отсюда прежде, чем они спросят что-нибудь еще.

— Наверное, нам пора. — Можно подумать, я имела какое-то представление о том, куда мы собирались.

— Куда ты везешь мою дочь? — обратился к Чону папа. В его голосе прозвучала злость, словно он говорил сейчас с моей мамой. После слов «приемные родители» он определенно перестал слушать.

Температура поднялась еще на десять градусов. Почему дорогие мне люди не видели, каким классным был Чонгук? Я задрала рукава, радуясь прохладному воздуху на коже.

— Дженни, остановись! — Юхён поднялась с кресла.

Я замерла, а затем вспомнила, что она была ненормальной. Я собиралась на свидание, а не сбегала с Чонгуком в Сеул!

Парень скользнул сильной рукой по моему запястью и переплел наши пальцы. Ощущение теплой плоти, прижатой к той части себя, которую я никому не позволяла видеть, не то что коснуться, вызвало у меня дрожь. Мои глаза округлились, когда я осознала свою ошибку. Вот из-за чего взбесилась Юхён. Что на меня нашло? Я никогда не поднимала рукава. Обычно наоборот, опускала их. Когда мне стало так… уютно с ним?

Парень погладил пальцем мою руку.

— Я планировал отвезти Дженни к себе домой, познакомить с друзьями.

Юхён окаменела, уставившись на мои открытые шрамы, пока отец пялился на наши переплетенные руки. Я потянулась, чтобы опустить рукав, но Чонгук непринужденно прижал ладонь к моей руке, останавливая меня. Из моих легких выбило весь воздух. Чон Чонгук, да чего уж там, человеческое создание, открыто, демонстративно касалось моих шрамов.

Мы с Юхён перестали дышать. Парень продолжал сидеть, будто ничего особенного не произошло.

— Когда Дженни нужно быть дома?

Возвращаясь к жизни, я ответила сама:

— Мой комендантский час начинается в одиннадцать.

— В полночь. — Папа встал и протянул руку. — У меня не было возможности должным образом представиться. Я Ким Ёнсик.