26 глава

|Чонгук|

— Как вы, миссис Хван? — Я вошел прямиком к ней в кабинет и устроился на стуле напротив. Мне нужно было убить где-то час перед началом пятничной вечерней смены. От нетронутой чашки на углу ее стола потянуло запахом свежезаваренного кофе.

Женщина оторвалась от папки, которую внимательно просматривала, и слабо улыбнулась.

— Я впечатлена. Я тебя позвала, и ты сразу же пришел. Не думала, что до следующей недели увижу тебя.

— Вы же написали волшебные слова: «Минхёк» и «Вонхо».

— М-м-м. — Взгляд женщины вновь скользнул по папке перед ней. Вокруг ее глаз собрались морщинки, сегодня ей явно не хватало уже ставшего привычным воодушевления.

— С братьями все нормально?

Она потерла лоб, и на ее лице внезапно проявилась невероятная усталость. Я передвинулся на край стула. Если эти ублюдки навредили моим братьям…

— Миссис Хван, с ними все хорошо?

— Да. Твои братья в порядке. Прости. — Она показала рукой на папку, прежде чем закрыть ее. — Я что-то выдохлась и никак не могу сосредоточиться. Слава богу, сегодня пятница. — Женщина выдавила добрую улыбку, положив руку на объемные записи. Тут я и разглядел наклейку. Это была папка Дженни. Мой живот скрутило. В чем дело?

— Ты помнишь – приближается пятый день рождения Вонхо, и я уговорила Юнджу и Хичоля позволить тебе дополнительную встречу с мальчиками.

— Да вы гоните!

Напряжение слегка сошло с ее лица, и она хихикнула.

— Не гоню, но я бы предпочла, чтобы ты не выражался так при мне или братьях. — Миссис Хван взяла маленький белый конверт со стола и вручила его мне. — Приглашение на праздник. Он очень важен для твоих братьев. Это будет особенная вечеринка в центре посещений, и ты – единственный гость. О, ну и я. Ты мог бы развесить шарики в комнате? Я принесу плакат «С днем рождения». Кто не придет – тот дурак.

Минхёк вывел каракулями мое имя на конверте. Никогда не думал, что настанет день, когда я смогу отпраздновать важное событие со своими братьями.

— Как вам это удалось?

— Я же говорила, если ты сосредоточишься на работе над собой, то я позабочусь о твоей ситуации с мальчиками. Я всегда держу слово. — Женщина снова положила ладонь поверх папки Дженни и уставилась на нее. В чем проблема?

Я должен был попытаться.

— Дженни хочет вспомнить, что с ней случилось, — забросил я удочку. — Как думаете, вы сможете помочь?

— Я не могу обсуждать ее с тобой, как и тебя с ней.

Справедливо. Попытка номер два:

— Она рассказала, что случилось с ее мамой. Вообще-то она мне сказала, что ей рассказали о случившемся с мамой. Это ненормально. Честно говоря, пусть даже эта женщина и была безумной, я не могу представить, как мать может навредить своему ребенку.

Миссис Хван откинулась на спинку кресла. В ее усталых глазах мелькнул огонек.

— Ну конечно. У тебя ведь были очень близкие отношения с мамой.

И тут мне захотелось стукнуться головой об стену. Я сполз пониже на стуле. Сам виноват.

— Да, так и было.

И как, черт возьми, мне вернуть разговор к Дженни?

— Минхёк любит писать, но ты уже это знаешь. Как бы то ни было, Юнджу и Хичоль разрешили мне прочитать одну милую историю о том, как твоя мама объявила, что первая пятница каждого месяца будет днем семейной ночевки. Звучало восхитительно. Это правда или выдумка?

Эта женщина жаждала доверия.

— Правда. Мама и папа придумали эту традицию, когда я пропустил свою первую ночёвку у друга, который предал меня. Так мама постаралась меня подбодрить – она всегда находила способ сделать мой мир лучше.

— Остальная часть истории тоже правда? Страшилки, зефир на огне и то, что вы спали в палатке в гостиной? — Миссис Хван засмеялась. — Ты, наверное, был крутым старшим братом.

Я сжал приглашение в кулаке.

— И все еще являюсь таковым, хотя это не моя заслуга. Это была задумка родителей.

— Тогда почему в ночь пожара они были наверху, вместо того чтобы находиться в палатке с твоими братьями? — Ее глаза впились в меня. — Мне кажется, ты знаешь, почему Минхёк страдает ночными кошмарами.

Я встал.

— Мне пора на работу.

— Чонгук, расскажи мне о той ночи. Дай мне помочь твоему брату.

— Как вы помогаете Дженни? — Миссис Хван заморгала. Впервые мне удалось задеть за живое ее, а не наоборот. — Так я и думал.

* * *

Когда я вошел в класс, меня встретила какофония звуков: шум воды, бьющей по металлической раковине, и какой-то стук. Учительница по искусствоведению мыла миски, а Дженни сидела на стуле с кисточкой в руке. На ее щеке красовалось несколько ярко-голубых пятен, и она создавала новые, рассеянно поглаживая указательным пальцем подбородок.

— Я могу вам помочь? — Вода выключилась.

— Я пришел за Дженни.

Работа подождет. Если у нее были проблемы, я хотел об этом знать. Девушка, разглядывая холст, продолжала постукивать пальцем по подбородку, рисуя на нем новые узоры. Напряженность ее взгляда поразила меня.

Учительница спрятала миски и подошла ко мне.

— Она где-то в своем мире, не здесь. Возможно, она тебя все-таки заметит. Сделай мне одолжение: если в конечном итоге Дженни закрасит лицо целиком, возьми камеру со стола и сфотографируй это. Я добавлю фото к своей коллекции. — Женщина посмотрела на девушку и улыбнулась. — Кстати, классные татуировки.

— Я сосредоточенная, а не глухая, — пробормотала Дженни, когда учительница вышла из класса.

Она отложила кисть и постаралась стереть краску с лица какой-то тряпкой.

— Ты только размазываешь краску.

— Дурная привычка. — Девушка сдалась, а пятна победили. Потом она спрыгнула со стула и потянулась. — Что ты здесь делаешь?

На холсте простиралось ночное небо. Рельеф земли освещался огнем ярких желтых, красных и оранжевых оттенков. Голубой быстро растворялся во мраке со звездами, мерцающими в небе. Все говорили, что она художница, но я и понятия не имел…

— Дженни, это…

— Отстой. — Она сморщила нос.

— Нет, серьезно…

— Неважно. — Девушка закатила глаза. — Что тебе нужно?

— Ты.

Мне понравилось, как засветилось ее лицо. Ким встала на носочки и быстро чмокнула меня в губы.

— Если сделаю это еще раз, то испачкаю краской и тебя.

Все, что Эхо делала или говорила, приобретало в моей голове сексуальный подтекст, и я изо всех сил боролся, чтобы выбросить из башки ее образ голой и покрытой краской.

— Миссис Хван достала мне приглашение на день рождения Вонхо.

— Правда? Восхитительно!

— Да. — Но я здесь не из-за этого. — Она просматривала твою папку и выглядела немного… обеспокоенной.

Улыбка Дженни исчезла. Изо дня в день ее настроение ухудшалось, но я закрывал на это глаза, когда она оживлялась при виде меня. Но так не пойдет. Я хотел получить ответы.

— Ты не приходила на ланч на этой неделе. Малышка, что происходит?

Она пожала плечами.

— Ничего.

Я подцепил пальцем петлю для ремня на поясе ее джинсов и потянул к себе.

— Чонгук, краска!

— Мне все равно. Переоденусь потом. — Я поднял ее подбородок. — Я не очень хорошо знаю, как себя ведут парни в нормальных отношениях, но меня интересуют не только поцелуи с тобой.

— Знаю, и для меня это много значит. Просто… я даю Лисе время. — Она скривилась в подобии улыбки, неубедительной.

Ранее на этой неделе Дженни рассказала мне о своей дерьмовой маленькой подружке, и мой ответ вызвал слезы у нее на глазах. К счастью, я быстро учусь, потому теперь держал рот на замке… по крайней мере, когда дело касалось Лалисы Манобан.

— Из-за чего так расстроилась миссис Хван?

— Не знаю.

Я сделал глубокий вдох, чтобы держать злость под контролем.

— Дженни, если ты мне не доверяешь…

Она подняла голос:

— Я не знаю! Миссис Хван стала очень серьезной, задавала мне больше вопросов о маме, о том, что я думаю о судебном постановлении… а папа с Юхён стали еще больше меня раздражать. Утром они забрали у меня машину и объявили, что будут отвозить и забирать меня из школы. Придумали какое-то отстойное оправдание: мол, хотят поменять в ней запчасти. Юхён отвечает на все звонки дома, а мой телефон заблокировали. Папа говорит, что он все исправит, но я ему не верю.

Миссис Хван говорила с ней о судебном постановлении? Отец забрал ее машину и лишил способа коммуникации? В моих глазах загорелись красные огоньки. Мама Дженни замышляла что-то опасное.

— Мама с тобой связывалась?

Девушка откинула назад голову.

— И ты туда же.

Хорошо понимая, что это не ответ, я почувствовал опасный поток ярости внутри себя. Никто не смел вредить моей девушке.

— Дженни?

— Нет. — Тяжело вздохнув, она прислонилась ко мне. — Знаю, это безумие, но иногда я скучаю по ней.

Это действительно звучало безумно, но и вполне здраво тоже. Я поцеловал ее в макушку и погладил по спине. Либо она не замечала очевидного, либо отказывалась это признать: ее семья и миссис Хван волновались из-за того, что мать снова объявится в ее жизни. В моей голове разгорелась война, я разрывался между желанием поделиться с ней своей теорией и оставить в счастливом неведении. С другой стороны, они могли быть расстроены и совсем по другому поводу.

— Дело во мне? Они так относятся к тебе из-за меня? — Дженни надавила на мои руки, и я отпустил ее. Потер шею, чтобы расслабиться. — Все нормально, можешь сказать мне.

— Юхён и папа даже не знают о тебе. Я собиралась представить тебя на выходных, когда мы пойдем гулять, но теперь не уверена.

Ее слова ошарашили меня.

— Я познакомлюсь с твоими родителями на этих выходных, и у нас есть планы?

Лицо девушки стало пунцовым.

— Прости. Я, э-э, предположила, что, поскольку ты сказал, что я – твоя, что мы, вроде как, э-э, ну…

Черт, какой же она была милой, когда смущалась.

— Я планировал пригласить тебя завтра на вечеринку, но если ты задумала что-то другое, я не против. Как и насчет встречи с твоим отцом. Правда, не могу пообещать, что он будет рад нашему знакомству.

Румянец на ее щеках никуда не делся, но мне хотя бы удалось добиться от нее улыбки.

— Нет, вечеринка подойдет. — Она нахмурила лоб. — Хотя я не слышала, чтобы кто-нибудь ее устраивал. С папой все будет хорошо. Только не ругайся. Ты же способен на это, правда?

— Когда-то я был бойскаутом.

Дженни расхохоталась, а затем вернулась к картине ночного неба, следы веселья исчезли с ее лица.

— Картина действительно прекрасна, — сказал я.

— Мама постоянно рисовала созвездия. Теперь и меня затянуло. — Пауза. — Очень редко, когда она вспоминала о том, что она – мама, то перед сном рассказывала мне историю об Андромеде и Персее. Почему она рассказывала ее и в тот день, когда навредила мне? Я чувствую, что правда где-то близко…

Ее боль ранила мне сердце, и на секунду я выключил в себе все эмоции. Однажды Дженни поймет, что слишком хороша для такого неудачника, как я, и уйдет, а я не знаю, как справлюсь с этой болью.

Девушка снова постучала кистью по лицу. Я вновь прижал ее к себе, целуя девушку в шею.

— Тогда давай возьмемся за это дело серьезнее. Во вторник мы заглянем в твою папку.