6 глава

|Чонгук|

С моего последнего посещения этой тоскливой комнаты в офисе социального обеспечения прошло двадцать восемь тревожных дней. Клоуны и слоники, нарисованные на стенах, должны были вызывать радость и позитивные эмоции, но чем больше я на них смотрел, тем более зловещими они выглядели. Я сидел на холодном раскладном стуле и держал в руках два упакованных подарка. Психовал ужасно. Мне не нужны были напоминания о том, как распалась наша семья. Когда-то младшие братишки были моей тенью и целовали землю, по которой я ходил. Теперь я сомневался, помнит ли Вонхо нашу фамилию.

Я напрягся, как тигр в клетке, готовый к прыжку. Лучше бы соцработникам привести братьев до того, как мои нервы не выдержат. По какой-то причине я вспомнил Дженни, как она качала ногой взад-вперед. Должно быть, она нервничала еще сильнее меня.

В голове раздался голос матери: «Ты всегда должен выглядеть презентабельно. Важно произвести хорошее впечатление».

Дверь открылась, и я моментально вскочил на ноги. В комнату вбежал Минхёк и врезался в меня. Он уже доставал мне почти до груди. Я бросил коробки на стол, присел на корточки и крепко обнял мальчика. Мое сердце дрогнуло. Господи, как же он вырос!

Мой социальный работник, светловолоссая женщина женщина лет тридцати.

— Помни, никаких личных вопросов об их приемных родителях. Я буду по другую сторону зеркальной стены.

Я сердито посмотрел на Хёну. Она ответила тем же и ушла. По крайней мере, ненависть была взаимной. После того как я врезал своему первому приемному отцу, система заклеймила меня эмоционально нестабильным и запретила видеться с братьями. Однако с другими семьями не возникло никаких проблем, и я «делал успехи»: недавно мне вновь позволили видеться с ними, но лишь раз в месяц и под строгим присмотром.

— Я скучал по тебе, Гук, — пробормотал Минхёк, уткнувшись мне в плечо.

Я отодвинулся и посмотрел на своего восьмилетнего брата.

— Я тоже скучал. Где Вонхо?

Минхёк потупил взгляд.

— Сейчас придет. Мама... то есть... — он запнулся. — Юнджу разговаривает с ним в коридоре. Он немного нервничает. — Его полный беспокойства взгляд встретился с моим.

Я выдавил улыбку и взъерошил ему волосы.

— Не волнуйся, братишка. Он придет, когда будет готов. Хочешь открыть свой подарок?

Лицо мальчика озарилось улыбкой, напомнившей мне о матери, и он кивнул. Я вручил его братишке и стал наблюдать, как он открывает коробку с двадцатью новыми пачками карточек с Покемонами. Минхёк сел на пол и потерял ко мне всякий интерес, рассматривая каждую пачку и время от времени сообщая мне что-то, заинтересовавшее его в понравившейся карточке.

Я глянул на часы, а затем на дверь. Времени у меня было мало, а какая-то стерва задерживала Вонхо. Хоть я и сказал Хёку, что все нормально, это не было правдой. Вонхо было всего два года, когда умерли наши родители. Мне нужна каждая отведенная нам минута, чтобы помочь ему вспомнить их. Черт, кого я обманываю? Мне нужна каждая минута, чтобы помочь ему вспомнить меня!

— Как дела с Юнджу и Хичолем? — Я пытался сохранять равнодушный вид, но, задавая этот вопрос, я нервничал.

Испытав на собственной шкуре, каково жить с дерьмовыми приемными родителями, я готов был убить любого, кто попытается обходиться с моими братьями так же, как те люди обошлись со мной.

Минхёк сложил карты по разным стопочкам.

— Хорошо. На Рождество они сказали, что мы можем называть их мамой и папой, если хотим.

Сволочи! Я сжал кулаки и до крови закусил щеку.

Братик впервые отвернулся от своих карточек.

— Гук, ты куда?

— За Вонхо.

У меня оставалось всего сорок пять минут. Если они хотят играть по-плохому, то будет так.

В ту же секунду, как я вышел в коридор, Хёна выглянула из комнаты наблюдения и громко закрыла за собой дверь.

— Вернись обратно и продолжай общаться с братом. Не ты ли жаловался, что недостаточно с ними видишься?

Я ткнул в нее пальцем.

— Мне полагается как минимум два часа в месяц общения с братьями. Как минимум, а не всего! Если Вонхо не приведут через тридцать секунд, я позвоню адвокату и скажу, что вы намеренно мешаете мне встречаться с братьями.

Хёна секунду смотрела на меня, а затем рассмеялась.

— А ты умный парень, Чонгук. Изучаешь систему и оборачиваешь ее себе на пользу. Вернись обратно. Он уже идет. — Я повернулся к двери, когда она добавила: — Кстати, еще раз ткнешь в меня пальцем, я сломаю его и вручу тебе.

Когда я вошел в комнату, братец вновь одарил меня маминой улыбкой. Я попытался успокоиться. С Минхёком все было легко. Он помнил. Вонхо... Вонхо совсем другое дело.

Юнджу, вся из себя идеальная дамочка с темными волосами, зашла в комнату с Вонхо, повисшим на ней, как новорожденные мартышки висят на своих мамах. Я протянул руки.

— Дайте его мне.

— Он напуган.

Поправочка. Она напугана.

— Я его брат, а вы не имеете к нему никакого отношения. Все с ним будет хорошо. — Когда женщина не двинулась с места, я продолжил. — У меня есть право на эту встречу.

Юнджу облизала губы.

— Вонхо, малыш, пора увидеться с Чонгуком и поиграть с Минхёком. Кажется, брат принес тебе подарок.

В этот момент мальчик поднял голову и посмотрел на меня. Когда я увидел лицо младшего брата, у меня чуть не подогнулись колени. Но дело было не в том, что он похож на меня и маму, а в том, что вся правая сторона его лица была в синяках. Мое сердце забилось быстрее, когда я разглядел кусочек выбритых каштановых волос и по меньшей мере пять швов на его коже.

Я резко повернул голову к зеркальной стенке, ясно давая понять, что если Хёна не притащит сюда свою социальную задницу, то я убью эту женщину.

Глубокий вдох, выдох. Вонхо всего четыре, и мой гнев может испугать его. Я забрал брата у женщины.

Юнджу протянула ко мне руки, будто я украл ее щенка.

— Это была случайность, — прошептала она.

— Эй, братишка, хочешь открыть свой подарок? — спросил я Вонхо.

Малыш кивнул. Я посадил его рядом с Минхеком и вручил упакованную коробочку. В комнату вошла Хёна, а Юнджу поспешила ретироваться.

Женщина подняла руки в успокаивающем жесте:

— Это была случайность. Мне следовало рассказать тебе до того, как Вонхо привели, но у меня просто вылетело это из головы.

Прищурившись, я покосился.

— Обсудим это позже.

Я вернулся к мальчикам, молясь, чтобы Вонхо сказал мне хотя бы одно слово до того, как закончится встреча.

* * *

Я опять сидел на раскладном стуле, однако сейчас уже не нервничал. Я был чертовски зол.

Хёна устроилась напротив меня.

— Юнджу и Хичоль купили Вонхо велосипед на Рождество и пару дней назад разрешили ему покататься без шлема. Когда он упал, они немедленно отвезли мальчика в больницу и оповестили меня о произошедшем. Оба чувствуют себя ужасно.

— Понятное дело! — рявкнул я. — Откуда вам знать, что они не били его?

Хёна подняла ленточку с подарка Вонхо.

— Они хорошие люди. Я не верю, что они могли намеренно навредить твоим братьям.

Ага. Просто святые.

— Если бы они были такими расчудесными, то перестали бы отгораживаться от меня и позволили видеться с братьями.

— Чонгук, они взяли мальчиков после инцидента с твоей первой приемной семьей. Они слышали о твоей эмоциональной нестабильности. Это также показывает, как сильно эта пара заботится о Минхёке и Вонхо. Они не хотят, чтобы мальчикам причинили боль.

Я сжал кулаки и опустил руки под стол, чтобы не врезать по стене так, как мне того хотелось. Хёне только этого и нужно, чтобы доказать мою нестабильность.

— Я бы никогда не причинил им вреда.

— Знаю, — призналась она. — Как ты думаешь, почему еще я предложила миссис Хван обратить на тебя внимание?

Мне стоило догадаться.

— Так она – ваших рук дело.

Женщина наклонилась вперед и положила ладони на стол.

— Ты хороший парень, Чонгук. У тебя огромный потенциал, но ты должен изменить свое поведение.

Я покачал головой.

— Мне казалось, что я уже доказал свою адекватность. Черт, вы же отправили меня в дом к другому подростку!

— Я уже говорила: это постепенный процесс. Просто приходи на встречи, веди себя хорошо и работай с миссис Хван. Уверена, что к моменту твоего выпуска мы сможем обсудить ваши встречи без надзора.

Без надзора? Я поджал губы. Полная хрень.

— К тому моменту мне уже будет восемнадцать, и я сам смогу взять их под опеку.

Лицо Хёны дрогнуло будто в улыбке, но женщина быстро посерьезнела снова.

— Думаешь, ты сможешь растить своих братьев, пока будешь работать в низкосортном ресторанчике? Думаешь, судья выберет тебя вместо Юнджу и Хичоля?

Понимание, что судья может сделать иной выбор, вызвало пугающую тошноту. Минхёк сказал, они хотели, чтобы он звал их мамой и папой...

— Они подают на усыновление, не так ли?

Она отвернулась, что и послужило ответом. Черта с два моих братьев будет растить кто-то, кроме меня!

— Ваша правда, Хёна. Я многому научился за последние два с половиной года. Я знаю, что этот штат принимает во внимание кровную связь и что вопрос о моей нестабильности не поднимется, раз я был помещен в семью с другим приемным ребенком. Может, сейчас я и не в состоянии позаботиться о своих братьях, но через четыре месяца это изменится.

Я встал из-за стола, собираясь уходить. Женщина направила на меня свой гневный взгляд.

— Не дай случайности испортить этим мальчикам жизнь.

Я развернулся и закатал рукава, указывая на кругловатый шрам на своем бицепсе.

— У меня есть более подходящие слова, но вы запрещаете так выражаться. Мои братья никогда не станут случайностью этой системы.

С этими словами я вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью.