1 глава

|Дженни|

«Мой отец — деспот, которому непременно нужно всех контролировать, мой брат — мертв, мачеху я ненавижу, а мама… ну, у нее свои проблемы. И вы еще спрашиваете, как у меня дела?»

Так бы я хотела ответить миссис Хван. К сожалению, видимость благополучия нашей семьи всегда стояла для отца на первом месте, поэтому я лишь моргнула три раза и сказала:

— Хорошо.

Миссис Хван — новый клинический психолог школы Алсан, — сделала вид, что я ничего не говорила.

Отодвинула стопку папок на край стола, на котором не было даже намека на порядок, и принялась перебирать бумаги. Вытащив мою папку сантиметров восемь толщиной, женщина, негромко кашлянув, вознаградила себя глотком коричневого напитка, оставляя на чашке след от ярко-красной помады. В кабинете пахло дешевым кофе и свежезаточенными карандашами.

Справа от меня, постоянно посматривая на часы, сидел отец, а слева — Злая Ведьма Азии, которая беспрерывно ерзала в кресле. Я пропустила первый урок по вычислительной математике, папа — какую-то очень важную встречу, а моя мачеха из страны Оз? Я уверена, что она пропустила раздачу мозгов.

— Разве не прелестный месяц — январь? — задала новый вопрос миссис Хван, открывая мою папку. — Новый год, новый месяц, возможность начать все с чистого листа. — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Вам нравятся занавески? Я сама их сшила.

Мы с отцом и мачехой синхронно повернули головы в сторону розовых занавесок в горошек, которые закрывали окна на парковку. Мы все трое промолчали, от чего в комнате воцарилась неловкая тишина.

В этот момент завибрировал телефон моего отца. Словно нехотя, он вытащил телефон из кармана и пролистал оповещения. Юхён забарабанила пальцами по своему раздутому животу, а я уставилась на рукописные таблички на стене, чтобы на чем-либо сосредоточиться и не смотреть на нее.

— Результаты Дженни по экзаменам в этом семестре просто невероятны! Вы, должно быть, очень гордитесь своей дочерью. — миссис Хван  искренне улыбнулась мне, обнажив все зубы.

Затикал таймер. Мой сеанс терапии официально начался. Пару лет тому назад, после того происшествия, Служба по защите детей «настоятельно рекомендовала» мне пройти терапию, а папа быстро сообразил, что лучше согласиться на все, что «настоятельно рекомендовано». Раньше мои сеансы проходили как у всех нормальных людей — в специальном кабинете за пределами школьной территории. Но благодаря щедрому финансированию от Южной Кореи и психологу-энтузиасту я стала частью экспериментальной программы. А деятельность миссис Хван заключалась только в том, чтобы разбираться с проблемами некоторых ребят из моей школы. Я просто счастливица.

Папа выпрямился:

— Результаты по математике были низкими. Я хочу, чтобы она пересдала тесты.

— А где здесь туалет? — перебила его Юхён. — Малыш любит прыгать по мамочкиному мочевому пузырю.

Скорее, она любит быть в центре внимания. Миссис Хван натянуто улыбнулась и показала на дверь.

— Выйдите в основной коридор и поверните направо.

Мачеха с таким усилием поднималась с кресла, будто носила в себе 500-килограммовый свинцовый шар, а не крошечного ребенка. Я с отвращением покачала головой и заработала ледяной взгляд от отца.

— Мистер Ким, — продолжила миссис Хван, как только мачеха вышла из комнаты, — оценки Дженни значительно выше среднего показателя по стране и, если верить тому, что я вижу в ее личном деле, девочка уже подала документы в те колледжи, которые она выбрала.

— В некоторых бизнес-школах удлиненные сроки приема, и я хотел бы, чтобы она подала документы и туда. Кроме того, наша семья не приемлет уровень «выше среднего». Моя дочь превзойдет все показатели.

Слова отца прозвучали c неуместным пафосом.

Я облокотилась на ручку кресла и прикрыла лицо рукой.

— Вижу, вы всерьез этим обеспокоены, мистер Ким, — сказала психолог раздражающе спокойным голосом. — Но результаты Дженни по английскому близки к идеальным…

Результаты тестов волновали меня меньше всего. Найти деньги на починку машины Джина — вот что было главным. После смерти брата папа твердо стоял на своем: автомобиль нужно продать.

— Дженни, ты довольна своими результатами? — спросила миссис Хван.

Я взглянула на нее сквозь завесу своих тёмных длинных волос, упавших мне на глаза. Предыдущий терапевт понимал, кто главный в нашей семье, и разговаривал исключительно с папой.

— Простите?

— Ты довольна своими результатами по экзаменам? Или хочешь переписать тесты? — Женщина сложила руки на моей папке. — Хочешь подавать документы в другие университеты?

Я встретилась взглядом с папой — его серые глаза устало смотрели на меня. Выбор не велик: если я соглашусь переписать тесты, отец будет доставать меня каждую свободную секунду, заставляя учиться. Значит, каждую субботу я буду рано вставать, все утро мучиться, пока у меня не вскипит мозг, а потом неделями беспокоиться о результатах. Что касается подачи документов в другие университеты… Я лучше перепишу тесты.

— Не особо.

От разочарования его беспокойные морщинки вокруг глаз и губ проявились еще больше. Я тут же исправилась:

— Папа прав. Я должна переписать тесты.

Миссис Хван тут же что-то застрочила в моем личном деле. Предыдущий терапевт был хорошо осведомлен о моих проблемах с уверенностью в себе. К чему записывать одно и то же.

Юхён вразвалку зашла в комнату и плюхнулась в кресло рядом со мной.

— Что я пропустила?

Я уж и забыла о ее существовании. Ах, если бы и папа тоже.

— Ничего, — ответил он.

Миссис Хван наконец-то отложила ручку.

— Перед тем как вернуться на занятия, уточни с миссис Пак дату следующего тестирования. И пока я твой психолог, мне хотелось бы обсудить с тобой расписание на зимний семестр. Ты записалась на все выборочные курсы по бизнесу. Меня интересует почему.

Честный ответ — «потому что так сказал папа» — наверняка разозлил бы некоторых в этой комнате, поэтому я начала импровизировать:

— Это поможет мне подготовиться к колледжу.

Отец заерзал в кресле и вздохнул. Я стала придумывать другой вариант ответа, но поняла, что любой прозвучит не к месту.

Женщина перелистывала мои бумаги.

— Ты продемонстрировала невероятные способности в гуманитарных науках, особенно в рисовании. Я не предлагаю тебе отказаться от всех курсов по бизнесу, но ты могла бы поменять один из них на занятия по изобразительному искусству.

— Нет! — рявкнул папа. Он так сильно наклонился вперед, что почти встал на носки. — Дженни не будет ходить ни на какие занятия по изобразительному искусству, вам ясно?

О, да. Мой отец любил всеми командовать.

Надо отдать должное миссис Хван: она даже не дрогнула, хотя и отступила.

— Предельно.

— Ну, раз уж мы во всем разобрались… — Юхён подвинулась на край кресла, намереваясь встать. — Я случайно перепутала даты и записалась сегодня на УЗИ. Мы сможем узнать пол ребенка.

— Миссис Ким, расписание Дженни – не причина сегодняшней встречи, но я пойму, если вам нужно уйти.

Психолог достала из верхнего ящичка бланк документа, а Юхён, смутившись и покраснев, откинулась на спинку кресла. За прошедшие два года мне уже не раз доводилось видеть такие бумаги — Службе по защите детей нравилось уничтожать леса.

Миссис Хван читала письмо, а я втайне мечтала неожиданно воспламениться. Мы с папой сгорбились каждый в своем кресле. Ничто так не доставляет удовольствие, как групповая терапия!

Ожидая, пока терапевт закончит изучать бумагу, я принялась разглядывать то, что было наставлено и навалено поверх ее стола. Вот фотография миссис Хван с каким-то мужчиной, возможно, ее мужем, возле компьютера устроилась мягкая игрушечная лягушка, а в углу стола свернулась голубая лента наподобие тех, что получают за победу в конкурсе. И я почему-то заволновалась. Гм… странно.

Женщина пробила документ дыроколом и подшила в мою и без того толстую папку.

— Ну вот. Теперь я официально твой терапевт.

Когда она замолчала, я оторвала взгляд от ленты и посмотрела на женщину. Психолог внимательно следила за мной.

— Милая ленточка, не так ли, Дженни?

Папа кашлянул и одарил её убийственным взглядом. Ладно, это была странная реакция. С другой стороны, его раздражал уже сам факт того, что приходится торчать здесь. Я опять покосилась на ленту. Почему она кажется такой знакомой?

— Наверное.

Взгляд психолога остановился на цепочке с армейским жетоном у меня на шее, которую я машинально теребила.

— Сочувствую вашей утрате. В каких войсках он служил?

Меня затошнило. Избегая папиного хмурого и недовольного взгляда, я сосредоточилась на том, чтобы обнаружить секущиеся кончики в своих прядях.

— В морском флоте, — сухо ответил он. — Послушайте, у меня встреча с очень перспективными клиентами, и я пообещал Юхён пойти с ней к врачу, а Дженни пропускает занятия. Когда мы уже закончим?

— Когда я скажу. Если вы будете усложнять наши сеансы, мистер Ким, я буду иметь удовольствие позвонить социальному работнику вашей дочери.

Я старательно пыталась спрятать улыбку, расползающуюся на моих губах. Эта женщина держала нас в ежовых рукавицах. Папа отступил, но тут влезла моя мачеха…

— Я не понимаю. Дженни скоро исполнится восемнадцать. Почему она все еще находится под опекой государства?

— Потому что наше государство, ее социальный работник и лично я считаем, что это в ее же интересах. — женщина закрыла мою папку. — Дженни будет ходить ко мне на терапию до окончания школы, то есть до весны. Потом наша страна оставит вас в покое. — Женщина подождала, пока Юхён не кивнула, молча соглашаясь со сложившейся ситуацией, и заговорила снова: — Как ты поживаешь, Дженни?

Шикарно. Просто фантастика. Хуже не бывает.

— Хорошо.

— Правда? — Она постучала пальцем по подбородку. — Однако годовщина смерти твоего брата, как я полагаю, могла вызвать печальные эмоции.

Миссис Хван внимательно следила за моей реакцией, а я тупо пялилась на нее в ответ. Отец и Юхен наблюдали за этим неловким моментом.

Меня грызло чувство вины. Фактически это не был вопрос, так что отвечать на него совсем не обязательно. Однако желание угодить психологу накрыло меня, как приливная волна. С чего бы это? Она просто очередной терапевт из череды уже не раз сменившихся психоаналитиков. Одни и те же вопросы, обещания помочь. Потом специалист исчезал, а я оставалась все в том же состоянии, как и в первый день нашей встречи — сломленном и разбитом.

— Она постоянно плачет, — нарушил тишину писклявый голос Юхён. Вид у нее был при этом такой, словно мачехе не терпелось поделиться каким-то особо жареным фактом из жизни закрытого загородного клуба. — Дженни очень скучает по Джину.

И отец, и я повернулись, чтобы посмотреть на эту блондинку. Я хотела, чтобы она не останавливалась, в то время как отец наверняка мечтал, чтобы она заткнулась. Хоть однажды Бог да услышал мои молитвы, потому что Юхён продолжала:

— Мы все скучаем по нему. Так грустно, что мой ребеночек никогда с ним не познакомится.

И вот опять: добро пожаловать на шоу Ли Юхён, спонсор программы — Юхен и деньги моего отца.

Миссис Хван быстро записывала каждое неосторожное слово мачехи в мою папку, а папа тихо простонал.

— Дженни, ты хотела бы поговорить о своём брате на сегодняшнем сеансе? — спросила она.

— Нет. — Похоже, это был самый честный ответ из тех, что прозвучал за сегодняшнее утро.

— Все нормально, — кивнула она. — Мы оставим это на следующий раз. Как насчет твоей мамы? Общалась ли ты с ней?

— Нет, — в унисон ответили папа с Юхён, в то время как я выпалила: — Что-то вроде того!

Когда они оба уставились на меня, я почувствовала себя начинкой сэндвича. Не знаю, что подтолкнуло меня сказать правду.

— Я пыталась дозвониться ей на каникулах.

Когда мама не ответила, я продолжала сутками сидеть у телефона, надеясь и молясь, что мама вспомнит о том, как два года назад мой брат — ее сын — умер.

Отец провел рукой по лицу.

— Ты же знаешь, что тебе запрещено общаться со своей матерью! — В его голосе звенела злость – он не мог поверить, что я рассказала терапевту о своем проступке, в который та теперь обязательно вцепится. Так и вижу, как социальные работники радостно выплясывают джигу в папиной голове. — Судебным решением! Скажи мне, Дженни, это был стационарный или мобильный телефон?

— Стационарный, — выдохнула я. — Но мы не разговаривали. Клянусь.

Он провел пальцем по своему телефону, и на экране появился номер адвоката. Я сжала армейский жетон с такой силой, что имя Джина и серийный номер отпечатались на моей ладони.

— Прошу тебя, папочка, не делай этого, — прошептала я.

Он замешкался, и мое сердце заколотилось в груди. А затем, слава богу, опустил телефон на колени.

— Теперь нам придется сменить номер.

Я кивнула. Плохо, что мама никогда не сможет позвонить мне домой, но я приму этот удар… ради нее. Не хватало ей еще угодить из-за меня в тюрьму.

— С тех пор ты с ней больше не связывалась? — Миссис Хван утратила все свое дружелюбие.

— Нет. — Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Просто чтобы убедиться, что мы понимаем друг друга: ты осознаешь, что, пока действует судебный запрет, контакты между тобой с мамой невозможны, даже если инициатор – ты? Это неприемлемо.

— Да. — Я снова сделала глубокий вдох.

Ком в моем горле отказывался пропускать драгоценный кислород. Я скучала по Джину и по маме, а у Юхён скоро будет ребенок, и папа постоянно давит на меня, и… Мне нужно что-нибудь. Что угодно.Невзирая на доводы рассудка, я позволила словам сорваться с моего языка:

— Я хочу починить машину Джина.Быть может, а вдруг это окажется правдой: если я починю то, что когда-то принадлежало моему брату, это заставит боль уйти.

— Ох, опять ты за свое, — пробормотал отец.

— Подождите. Вы о чем? Дженни, о чем ты говоришь? — спросила миссис Хван.

Я уставилась на перчатки на своих руках.

— Джин нашел на свалке «Корветт» 1965 года. Все свободное время он проводил за его починкой, и, когда брат он отправился в Афганистан, машина была почти готова. Я хочу завершить начатое. Ради Джина.Ради себя. После смерти брата у меня от него ничего не осталось — только эта машина.

— Звучит как вполне здоровый способ оплакать его. Что вы об этом думаете, мистер Ким? — женщина уставилась на отца большими щенячьими глазами – мне такому еще учиться и учиться.

Папа снова провел пальцами по своему телефону. Физически он присутствовал в этой комнате, но мыслями уже находился в офисе.

— Это дорого стоит, и я не вижу смысла чинить сломанную машину, когда у нее есть другая в рабочем состоянии.

— Тогда разреши мне зарабатывать самой! — выпалила я. — И мы сможем продать мою машину, как только я приведу в порядок «Корветт» Джина.

Теперь взгляды всех присутствующих были направлены на отца, а его — на меня. Сама того не желая, я загнала отца в угол. Он хотел сказать «нет», но это рассердило бы нового терапевта. В конце концов, во время сеансов мы должны выглядеть идеальной семьей. И не дай бог вынести из них что-то полезное и обсудить реальные проблемы.

— Прекрасно, но Дженни должна сама оплачивать починку машины. Мои правила неизменны: гибкий график, а еще работа не должна мешать учебе: посещать курсы, о которых мы договаривались, или повлиять на оценки. Теперь мы закончили?

Миссис Хван посмотрела на часы.

— Не совсем. Дженни, твой социальный работник продлил терапию до окончания школы, потому что на этом настаивали учителя. Все заметили, что ты держишься на отдалении от своих сверстников и не участвуешь в жизни класса. — Добрые глаза женщины вглядывались в мои. — Мы желаем тебе только счастья, дорогая, и я бы хотела, чтобы ты дала мне возможность помочь тебе.

Я подняла бровь. Будто у меня был выбор. А что касается моего счастья – что же, желаю вам удачи!

— Конечно.

Меня перебил веселый голос Юхён:

— У нее есть партнер на вечер в честь Дня святого Валентина.

Теперь настала наша с папой очередь одновременно воскликнуть:

— Есть?

Взгляд стервы нервно заметался между мной и отцом.

— Ну да, помнишь, Дженни? Вчера мы с тобой обсуждали нового парня, который тебе приглянулся, и я сказала, что не стоит забывать о друзьях, даже если ты сходишь с ума по какому-то мальчику.

Я задумалась, что сейчас беспокоит меня больше: воображаемый парень или то, что мачеха утверждает, будто мы с ней общаемся.

Пока я решала, что хуже, папа поднялся и надел пальто.

— Видите, миссис Хван, с Дженни все нормально. Просто она немного помешана на своем романе. Мне чрезвычайно нравится ваша терапия, но у Юхён через двадцать минут встреча с доктором. Кроме того, я не хочу, чтобы моя дочь пропустила остальные занятия.

— Дженни, ты действительно хочешь заработать денег на починку машины? — спросила миссис Хван, вставая, чтобы проводить папу и мачеху.

Я натянула повыше перчатки, чтобы скрыть оголенные участки кожи.

— Больше, чем вы можете себе представить.

Женщина улыбнулась мне, прежде чем выйти в коридор.

— Тогда у меня есть для тебя работа. Подожди здесь, и мы обсудим детали.

Все трое остановились в дальнем конце холла и о чем-то зашептались. Папа положил руку на талию Юхён, а та прильнула к нему. Оба согласно кивали в ответ на тихие слова миссис Хван.

Знакомое чувство ревности и злости снова взорвало меня изнутри. Как отец мог любить ее, когда она столько всего разрушила?