Три главных слова

На следующий день мне не стало лучше. И через день тоже. Но стоило взять себя в руки и перестать, наконец, раскисать. Когда-то ведь я думала, что не важно, останется ли Геллерт со мной, я в любом случае буду бороться за его душу. Главное, чтобы он жил. И был счастлив.

А я? Ну, а я как-нибудь переживу. Не впервые мне терять кого-то близкого.

Усмехнувшись, я опустилась на колени перед совсем свежей могилкой в забытом богом месте — городке Коукворт. Убедившись, что вокруг нет лишних глаз, наколдовала небольшой венок из лилий. Белых лилий.

Ещё один человек, который умер по моей вине.

— Прости меня, Северус, — тихо прошептала я, поглаживая прохладный камень. — Я не хотела, чтобы ты погиб.

Голос предательски дрогнул, а в глазах защипало.

— Я так хотела, чтобы ты был далёк от всего этого. Ты как никто другой заслуживал спокойствия, счастья. Мои сожаления последуют за тобой в могилу. Хотя и они тебе уже не нужны...

Камень так и оставался холодным, отчего кончики пальцев неприятно покалывало.

— Покойся с миром, мой дорогой друг, — слезы всё же сорвались с моих ресниц.

Но я не знала, что именно оплакивала: своего наставника и декана, друга или же всё то, что я за последнее время потеряла.

Почувствовав чужое присутствие, я оглянулась. В нескольких метрах от могилы Снейпа стоял тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

— Гарри? — удивилась я, отвернувшись и вытирая глаза. — Что ты здесь делаешь?

Поттер выглядел немного смущённым. И он тоже изменился — исчезла враждебность во взгляде, уступив место какой-то грусти и обречённости. А может, я видела лишь то, что хотела видеть, и ничего похожего там на самом деле не было.

— Просто вдруг понял, что должен был оказаться здесь, — пожал плечами Поттер. — Может, это глупо, но я хотел бы, чтобы он знал, что я не испытываю к нему ненависти. И понимаю его.

Я медленно кивнула, поднимаясь на ноги.

— Он был бы рад узнать это, — обняв себя руками, сказала я. — Конечно, он бы никогда не показал этого. Ответил какой-нибудь колкостью, но в глубине души он тоже не мог тебя ненавидеть. Он, скорее, ненавидел себя, каждый раз видя тебя. Ты напоминал ему о том, чего он лишился по собственной глупости.

Какое-то время мы молчали, терпя снег, что медленно укрывал наши головы.

— Ты вся дрожишь, — сказал Гарри, подавая мне руку и помогая подняться на ноги. — Ты замёрзла.

Я грустно улыбнулась. Знал бы он, что я сломалась. Снова. И уже не ощущала ни холода, ни жара.

— Как ты? — спросил он, с тревогой рассматривая моё лицо.

— Переживу, — отмахнулась я.Он тихо усмехнулся.

— Не знал, что ты умеешь плакать, — заметил он.

Я ничего не ответила, лишь покачав головой, и, попрощавшись, трансгрессировала.

Замок встретил меня теплом, уютом и запахом вкусной еды. Из малой столовой доносились голоса, и я пошла на них.

Здесь появился новый предмет мебели — детский стульчик. Для нового и совершенно неожиданного обитателя замка.

Нарцисса просила нас оставить ребенка здесь. Она не могла воспитывать девочку, которая была живым напоминанием о тех ужасах, что произошли с её семьей.

Отец, хоть и нехотя, но согласился — как-никак, в той текла наша кровь — кровь Слизеринов. Пусть её отец и был самым настоящим чудовищем, но не все дети идут по стопам родителей. В наших силах это изменить.

Елена держала на руках девочку, которая что-то лепетала на своем детском языке и маленькими ручками хваталась за её волосы, звонко при этом смеясь.

Игорь сидел рядом, с лёгкой улыбкой наблюдая за этой картиной.

— О, Венера, — заметила меня Елена. — Ты уже вернулась.

Я пожала плечами, не зная, останусь ли я в замке или снова куда-нибудь сбегу. Сейчас свободного времени было много. Даже чересчур. Была мысль отправиться в Хогвартс, чтобы помочь отцу и всем остальным с восстановлением замка.

— Дельфи впервые целый день даже не плачет, — зачем-то сказала она. — Думаю, ей нравится здесь.

— Ещё бы, — хмыкнула я, подходя ближе.

Маленькая девочка тут же заинтересовалась мной, рассматривая меня своими большими ярко-синими глазами. Короткие волосики на ее голове были странного оттенка — серебристо-голубые.

— Значит, Дельфи, — задумчиво произнесла я. — Надеюсь, ты не возьмёшь худшее от своих родителей...

Девочка улыбнулась и протянула ко мне ручки.

— Смотри-ка, — рассмеялась Елена, — ты ей тоже нравишься.

И не успела я опомниться, как мне тут же вручили ребенка.

— Вот так, — сказала Елена. — Возьми ее здесь и придерживай вот так. Молодец.

Я растерянно делала, что было велено. Девочка была совсем крохотной даже для полугодовалого младенца. Не то чтобы я в них хорошо разбиралась. Скорее, слышала рассуждения Елены на этот счёт. Поэтому мне было страшно держать её на руках, хоть я и не отличалась большой силой. Ну, уж точно не физической.

Немного покачав девочку, я вернула ее Елене, а сама отправилась в Хогвартс, желая хоть чем-то себя занять, а там лишние руки не помешают.

Весь оставшийся день прошел в заботах: я восстанавливала разрушенную школу, помогала приводить замок в его первозданный вид. Отец рьяно осматривал его, каждый раз ругаясь, если где-то что-то работало не так, как должно. За несколько дней он починил все доспехи, которые теперь не скрипели, стоило им немного пошевелиться. Обновил гобелены, наладил проходы через тайные ходы. С его подачи починили туалет плаксы Миртл, которая была этому не очень рада. А ещё он запечатал вход в Тайную Комнату. Теперь туда могли попасть только прямые потомки Слизеринов — я и мой отец.

В общем, дел было сделано много, и ещё больше придется сделать в будущем. Но отец был полон энтузиазма. Особенно теперь, когда ему никто не будет мешать, он изменит Хогвартс. И начнёт с традиций. Конечно, он не планировал возвращаться к тому, чтобы грязнокровок не было в замке, но он всерьёз подумывал взяться за их обучение.

— Если уж мешать кровь волшебников, — говорил он, — то только с теми, кто узнал наш мир и смог стать его частью. И, конечно же, доказать, что достоин этого. Давно пора повысить планку для юных волшебников. Теперь школа будет равняться на чистокровных волшебников, на их потенциал и возможности, а значит, маглокровкам придется подстраиваться. Это они гости в нашем мире, следовательно, должны принимать наши правила.

Я не верила, что эти изменения пройдут гладко и обойдутся малой кровью, но надеялась, что у Салазара все получится.

Возвращалась в Нигрумкор довольно уставшая, а оказавшись дома, поняла, что чувствую себя разбитой. Теперь, когда я исполнила то, к чему так долго шла, я не знала, что теперь делать. Мне определенно нужна была новая цель...

— Милая, ты выглядишь очень уставшей, — как-то странно улыбнувшись, сказала Елена, когда я быстро поела. — Думаю, тебе стоит сегодня лечь пораньше.

Я не стала отказываться от её совета и, распрощавшись со всеми, поднялась к себе в комнату.

Перешагнув за порог, я сразу поняла, что нахожусь здесь не одна — остро ощущалось чьё-то присутствие.На ладони тут же вспыхнул огненный шар, но стоило мне услышать знакомый голос, как я мгновенно расслабилась.

— Не нападай. Не думаю, что буду готов вернуться к жизни ещё раз.

— Геллерт? — удивилась, и уж, что греха таить, обрадовалась я.

Огненный шар погас, и взмахом руки я тут же зажгла лампу.

Розье сидел в кресле, опершись локтями на колени.

— Что ты здесь делаешь?

Я скрестила руки на груди, прислонившись спиной к двери. Почему-то я боялась того, что он мог мне сейчас сказать. Как знать, может, он не договорил, насколько страшным чудовищем я стала?

— Я... Не знаю, — понуро опустив голову, произнёс он. — Я был дома. Но не смог долго там находиться...

Я кивнула и медленно подошла ближе, опустившись в соседнее кресло и подобрав под себя ноги.

— Но, знаешь... Я там словно чужой. Конечно, родители и Ирма были рады меня видеть. Но там не осталось моих вещей, даже комнату мою убрали, словно вычеркнув меня из своей жизни. Словно... Словно мне нет больше места в их жизни.

Геллерт грустно усмехнулся.

— И только здесь меня ждали. Ты ждала...

Я недовольно поджала губы, явно рассчитывая услышать не эти слова.

— Знаешь, если ты пришел сюда лишь из-за того, что тебе больше некуда идти...

— Некуда, — не дал договорить мне Розье. — Но пришел именно сюда потому, что я больше не хочу никуда идти.

Я взволнованно замолчала, надеясь на продолжение и молясь, чтобы это не привело к новой ссоре.

— Я идиот, — шумно выдохнул он и поднялся на ноги. — Самый настоящий идиот...

Он подошёл ко мне и, опустившись на колени, уткнулся лицом мне в ноги.

— Я обещал себе, что буду ждать, пока ты подрастешь, чтобы потом быть рядом, сделать так, чтобы ты влюбилась в меня, — он говорил быстро, его голос звучал приглушённо, отчего мне приходилось напрягаться, чтобы разобрать его слова. — Но вышло все наоборот. Это ты ждала меня. Ты сделала невозможное, чтобы это ожидания не оказались пустыми.

Я замерла, боясь пошевелиться и даже лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть этот порыв откровения.

— Знаешь, я подумал и понял, что мне плевать на всё, что ты делала раньше, — продолжал он. — Я хорошо знал тебя — ту, которой ты была почти четыре года назад. А теперь я хочу узнать ту, которой ты стала по моей вине.

Он поднял голову, смотря на меня грустным и виноватым взглядом.

Сердце защемило от этих глаз, льдисто-голубых, которые мне казались когда-то очень холодными, но стали самыми родными.

— Позволь мне заново узнать тебя, — шёпотом добавил он, а в моей груди поднялась волна ликования. — Пожалуйста. Я не хочу проживать дальше жизнь, которую ты вырвала ради меня из лап Смерти, без тебя.

Образ Геллерта стал размытым от слез, выступивших на глазах. Горло сдавило, и я не могла вымолвить ни слова, вместо этого быстро закивала и, обхватив лицо Геллерта, погладила большими пальцами его скулы.

— А я-то как не хочу, чтобы ты был вдали от меня, — с трудом вымолвила я. — Ты мне нужен. Даже больше, чем воздух...

Геллерт облегчённо выдохнул, и одновременно мы потянулись к друг другу, сливаясь в поцелуе.

Возможно, момент был и не самый романтичный — я была вся в слезах, — но теперь мне было всё равно. Он здесь. Он рядом.

Вскоре Геллерт довольно резво поднялся на ноги и, подняв меня с кресла, перенес нас на кровать. Всё это, не отрываясь от моих губ. Но мне было всё равно, что творится вокруг. Были лишь его губы, руки, весь он. Рядом.

Жадно целуя его, я ощущала, как моё тело отзывается на эту близость, словно кусок льда в груди медленно тает, а вместе с ним и все страхи.Лёгкие горели от нехватки кислорода, но мне было мало. Хотелось чувствовать его руки, вдыхать его запах, полностью раствориться в этих ощущениях. Геллерт потянул вверх край моего свитера, а я принялась ему помогать. Отбросив вещь куда-то в темноту комнаты, он начал покрывать мою шею поцелуями, слегка покусывая и опускаясь всё ниже.

Я трясущимися руками принялась расстегивать пуговицы, но пальцы плохо меня слушались, поэтому я просто дёрнула в стороны полы рубашки, чувствуя, как она рвётся.

Я почувствовала, как губы Геллерта, целующие ложбинку между грудями, растянулись в улыбке.

— Какая нетерпеливая, — прошептал он, снова возвращаясь к своему занятию.

Одной рукой он перехватил мои руки, поднимая их над головой, а его действия стали ещё более медленными, дразнящими.

Свободной рукой он медленно отвёл в сторону чашечку бюстгальтера, а его губы перешли на открывшийся участок кожи.

Едва он коснулся губами напряжённого соска, как моё тело словно пронзила молния. Шумно втянув воздух, я попыталась освободить руки, чтобы ближе прижать его голову к себе. Но мне не дали этого сделать. На мгновение оторвавшись от моей груди, Геллерт посмотрел мне в глаза с дразнящей улыбкой.

— Не торопись, — шепнул он мне на ухо, обдавая кожу своим горячим дыханием, а после оставил короткий поцелуй на шее прямо за мочкой, посылая миллионы мурашек по моему телу.

А после снова опустился к моей груди, но в этот раз не касаясь напряжённого соска. Широкая ладонь легла мне на живот, слегка придавливая к кровати. Плавно двигая рукой, он завёл её за спину и, нащупав застёжку, ловко расстегнул бюстгальтер, который тут же был безжалостно выброшен куда-то за пределы кровати.

Геллерт отпустил мои руки, а я тут же воспользовалась моментом и запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе и срывая с его губ очередные поцелуи.

Ошеломляющие ощущения были, когда он прижал меня к своей груди, где была распахнута рубашка. Такое простое движение, а с моих губ сорвался тихий стон.

— Геллерт, — прошептала я. — Ты не поверишь, как я счастлива, что ты здесь...

Он тихо рассмеялся, слегка отстранившись.

— Отчего же? — спросил он, проведя большим пальцем по моим губам, слегка надавив на нижнюю. — Очень даже поверю.

Не один он мог дразниться. Обхватив подушечку пальца, я слегка лизнула ее. Эффект поразил даже саму себя. Шумно вдохнув, он завороженно смотрел на мои губы, а потом, не выдержав, снова прижался к ним в поцелуе. На этот раз он был более страстным, несдержанным, таким, что моя голова отчаянно закружилась.Не отрываясь, он стянул с себя рубашку, а после, нависнув надо мной, одним рывком избавил меня от остальной одежды.

Оказавшись абсолютно голой перед ним, что было впервые в жизни, я засмущалась и потянула край покрывала, желая прикрыть наготу.

— Не прячься от меня, — мягко произнес он. — Позволь полюбоваться тобой.

Мои щеки запылали, но я послушно откинулась на локти, и постаралась подавить желание прикрыться.Он медленно скользил по мне взглядом, словно лаская. Это подействовало на меня слишком возбуждающе. Внизу живота появилось какое-то совершенно необычное напряжение, подобно приятной щекотке.

Геллерт медленно водил руками по моему телу, изучая изгибы шеи, рук, живота и ног, украдкой касаясь внутренней стороны бедер, с каждым разом подбираясь всё ближе к заветному месту.

— Ты такая красивая, — его хриплый голос отозвался сладкой дрожью.

Я снова потянулась к нему. Геллерт ловко подхватил меня за ягодицы и потянул на себя, усаживая на колени, лицом к себе, и сливаясь со мной в очередном умопомрачительном поцелуе.

Дыхание сбилось, стоило мне ощутить, как ткань его брюк натянулась, выдавая его сильное желание. Сильнее прижавшись к его паху, я услышала, как Геллерт сдавленно застонал. Этот звук был музыкой для моих ушей.

— Как же легко с тобой потерять голову, — уткнувшись мне в шею, сказал он, не прекращая гладить мою спину и опускаясь всё ниже.

Я крепко обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже, сердце к сердцу.

Приподняв его за подбородок, я снова впилась поцелуем в его губы, прикусывая их, а после проводя по ним языком, словно извиняясь.Оторвавшись за порцией проклятого кислорода, который сейчас отнимал у меня эти сладкие минуты, я блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как Геллерт нежно гладит мои ягодицы, стискивая их в своих ладонях.

Его губы тут же снова переместились ниже, оставляя горячий след на коже. Отыскав затвердевший сосок, он мягко провел по нему языком и тут же вобрал его в рот, слегка сдавливая.

Я удивлённо ахнула, отреагировав на ласку, и прогнулась в пояснице. Одной рукой Геллерт крепко обнял меня за талию, а вторая нежно погладила внутреннюю сторону бедра, подбираясь всё выше. Стоило его пальцам коснуться моих складочек, уже ставших влажными, как мои глаза распахнулись, и я издала громкий стон.

Продолжая замысловатые движения пальцами, он слегка проник внутрь, продолжая срывать с моих губ стоны.Перестав терзать мои соски, он снова вернулся к губам, оставив на них долгий поцелуй.

Одним плавным движением он проник в меня пальцем и замер, а я вскрикнула от невероятно приятных ощущений. Геллерт замер, давая возможность мне привыкнуть.Уткнувшись лицом в шею, от тяжело дышал.

— Ты такая узкая, — горячо прошептал он, посылая такой простой фразой миллион разрядов по телу.

Он снова начал двигаться, заставляя меня стонать и ёрзать у него на коленях и ещё крепче цепляться за его широкую спину.

— Геллерт, — тихо всхлипнув, взмолилась я. — Пожалуйста...

Я сама не знала, чего просила — прекратить эту сладостную пытку или же никогда не останавливаться.

Он тихо рассмеялся, поднимая голову.

— Потерпи, малышка, — подарив мне ещё один нежный поцелуй, произнёс он.

Потянувшись к его шее, я поцеловала выступившая на ней жилку, а после провела по ней языком наверх, к самой мочке, и слегка прикусила её. Геллерт тихо зарычал, а я задрожала от этого звука. Нет, не от страха, скорее, от ещё сильнее распаленного желания.

Аккуратно вынув палец, отчего я разочарованно застонала, он опустил меня на кровать, а сам быстро избавил себя от остатков одежды. Я жадно рассматривала его тело — широкую грудь, упругий живот с кубиками пресса, — но боялась опустить глаза ниже. Геллерт на несколько мгновений замер, давая мне шанс насладиться зрелищем, а после навис надо мной, прижимая к матрасу.

Снова горячие поцелуи и ласковые прикосновения. Я буквально сходила с ума, чувствуя его своей кожей.Почувствовав, как мне в живот упирается его член, я не сдержала новый стон, который стал для Геллерта последней каплей.

Взяв в руку член, он пристроил его ко входу, слегка надавливая. Я вильнула бедрами, желая, чтобы он как можно скорее оказался во мне, но Геллерт опустил руку мне на живот, слегка останавливая меня.

— Будет немного...

Но остальные слова потонули в нашем синхронном стоне. Я двинулась навстречу, буквально сама насаживаясь на его член.

Почувствовав, как он скользнул в меня, я ощутила неимоверное удовольствие.

— Чё-ё-ёрт, — простонал Геллерт, продвигаясь ещё дальше.

Я слегка вскрикнула, почувствовав резкую вспышку боли. Но она была мимолётной и меркла на фоне остальных ощущений. Прикусив губу, я постаралась расслабиться и привыкнуть к новым ощущениям.

— Прости, прости, родная, — целуя мои щеки, губы и скулы, шептал Геллерт, замерев. — Дуреха... Куда же ты торопишься?

Обвив ногами его талию и чувствуя, как он заполнил меня до упора, я посмотрела в подернутые страстью глаза Геллерта и нежно поцеловала его.

— Я просто безумно сильно скучала, — ответила я, очерчивая контур его губ. — И хотела так сильно, что уже не могла ждать.

Геллерт блаженно прикрыл глаза и начал осторожно двигаться. Мне оставалось лишь полностью отдаться этим ощущениям и раствориться в нем.

Плавные и медленные ощущения дарили невероятное удовольствие. Как же здорово было чувствовать его в себе, но мне словно было мало. Выгнувшись, я сжала ноги, давая понять, что хочу ещё, хочу больше.

Наши движения стали более резкими, каждому уже было трудно сдерживаться. Я чувствовала, что ещё немного и я окончательно потеряюсь в этих новых, но таких невероятных ощущениях. Несколько глубоких толчков, и я громко вскрикнула, выгибаясь в объятиях Геллерта, а по телу прошла дрожь, от которой даже в глазах немного потемнело от первого оргазма в моей жизни.

Геллерта не пришлось долго ждать, и через несколько секунд он замер, изливаясь в меня с протяжным стоном.

Мокрые, уставшие, но счастливые, мы не торопились размыкать объятия. Тяжесть навалившегося сверху тела была очень приятна, а на саднящую боль внизу живота я почти не обращала внимания.

Геллерт мягко вышел из меня и, повернувшись на бок, притянул меня спиной к своей груди. Нежно поцеловав шею, он зарылся носом в мои волосы.

— Я люблю тебя, — слова сами сорвались с моего языка, заставив меня испуганно замереть.

Руки на моей талии крепче стиснули меня, но я совсем не возражала.

— Ты не представляешь, насколько я счастлив услышать эти слова, — горячий шёпот раздался у самого моего уха. — Я тоже тебя люблю.

Счастливо зажмурившись, я поняла, что не зря проделала весь этот путь. Несмотря на все трудности и всю боль, это того стоило.