Омут памяти

Геллерт

Всегда считал, что терпение — не моя сильная сторона, но в этот раз я побил собственные рекорды.

До битвы за Хогвартс я понимал, что у Венеры сейчас и без меня проблем слишком много, поэтому, здраво рассудив, не лез к ней со своими расспросами, которых с каждых днём становилось всё больше и больше, словно грёбаный снежный ком.

Я до сих пор с трудом воспринимал тот факт, что вернулся с того света, причём это была не красивая метафорическая ересь. Я действительно, чёрт возьми, воскрес из мёртвых и чувствовал себя как никогда живым. Магия была при мне, ноги-руки тоже — уже хлеб.

Но после победы над Реддлом я надеялся, что смогу наконец-то поговорить с Венерой, но, опять же, она словно избегала меня, пропадая то в Министерстве, то где-то в замке, поэтому единственное, что мне оставалось — ждать и коротать время за беседой с кем-нибудь из обитателей замка. В основном это был Грин-де-Вальд, с которым нам нашлось, что обсудить, или так же чудесно воскресший Салазар.

Да, пожалуй, концентрация чудес на этот замок, пусть и большой, была чересчур огромной.

— Просто дай ей время, — похлопал меня по плечу Салазар, правильно растолковав моё молчание и слишком хмурый вид. — Я ведь не мог ошибиться в своих наблюдениях. Тут уж главное, чтобы ты её смог понять...

Пронзительный и слишком внимательный взгляд Слизерина пробирал до костей, а я невольно поёжился. Ни к чему таить, что я действительно ловил себя на мысли, что за непониманием и недомолвками таилось и осуждение. То, что я уже успел увидеть, признаться, меня тревожило.

Там, где можно было бы обойтись без лишней крови, Венера шла напролом, не стесняясь перешагивать через людей и абсолютно не принимая во внимание их мнение.

Была ли она жестокой? Определённо. Напрягало ли это меня? Разумеется.

— Понять, говорите, — горько усмехнулся я. — Как я могу её понять, если она ничего не говорит и избегает меня?

— Пусть её война и закончена, но сейчас появились последствия, с которыми она разбирается, — почесывая свою короткую щетину на подбородке, ответил Салазар.

Я понимал, что в его словах есть доля истины, но собственные тревоги не давали так просто принять это и перестать думать обо всей этой ситуации.

— А вы понимаете её? — вдруг спросил я. — И согласны с каждым шагом?

Салазар усмехнулся, не торопясь с ответом. И я не надеялся на честный ответ, зная его любовь к полуправдам и недоговоркам.

— Как отец, я всегда буду на стороне своей дочери, — ответил он, и настал мой черёд усмехаться. — Ты ведь сам знаешь, что я ценю силу, амбиции и хитрость, а она смешала эти вещи в один коктейль, пусть и не без моей помощи. Я горжусь ей. Очень сильно горжусь.

Было бесполезно продолжать этот разговор, поэтому я не стал дальше пытаться найти какую-то истину, а продолжил бесцельно бродить по замку, подобно Хогвартским призракам.

Но я наконец-то дождался своего часа.

Прихватив какую-то книгу из библиотеки, я пытался немного отвлечься за чтением и пошел в беседку во внутреннем дворе замка. За мной увязался Вейлин — довольно сообразительный волчонок, принадлежащий Венере. А в самой беседке меня ждал Азраил, который всегда чувствовал, когда я выбираюсь на улицу — в замке он не любил бывать долго.

Но книга меня не захватила, мысли всё время убегали куда-то вперёд. За всё это время я не подал весточку родителям. Да и простым письмом: «Мам, пап, я вернулся с того света. Ваш сын Геллерт» тут бы не обошлось.

Я обещал себе, что обязательно навещу их, когда разберусь со всем, что случилось в моей жизни.

— Привет, — раздался знакомый голос, отвлекая меня от раздумий и книги, в которую я пялился последнюю пару минут, так и не прочитав ни одной строчки.

Я поднял взгляд на Венеру, которая неуверенно стояла около входа в беседку. Я всё не мог привыкнуть, что она повзрослела, и мне даже казалось, что передо мной снова совершенно другая девушка. Возможно, отчасти это и было так.

— Министерство Магии отстало от меня.

— Это хорошо, — кивнул я, понимая, что это был намёк. — Теперь всё закончилось...

— Верно, — согласилась она и протянула руку. — Идём, хочу кое-что тебе показать.

Я уже не знал, что можно было от неё ожидать. И я не хотел ничего смотреть, а хотел поговорить. Но я не противился и позволил ей увести меня обратно в замок. Она двигалась по направлению к Северному крылу, я молчал вопреки тому, что слишком много мыслей крутилось в моей голове.

Мы вошли в её лабораторию, и она отпустила мою руку, отходя в угол, где стоял Омут памяти.

Я сразу догадался о том, что именно она хотела мне показать. Вот только не знал, хочу ли я действительно это увидеть. Пока Венера собирала воспоминания в чашу, в которой клубилась не то вода, не то какой-то газ, я терпеливо ожидал того, что будет дальше.

— Я не могу говорить о том, что случилось. Боюсь, что в последние годы я стала слишком много уходить от прямых ответов и избегать неудобных вопросов, поэтому решила, что показать тебе всё будет куда честнее.

Начало уже не добавляло спокойствия. Звучало так, словно ей было что скрывать.

— Верный шаг, — кривовато усмехнувшись, ответил я, отгоняя все мысли прочь. Разве не этого я хотел, — ответов на свои вопросы? — Но я не хочу окунаться в твои воспоминания один...

Она кивнула, а я, взяв её за руку, быстро опустил лицо в Омут, чтобы не передумать.Воспоминания закрутились одно за другим, начиная с самого начала — с моей смерти. И каждое воспоминание, словно с размаху, выбивало воздух из моей груди.

Я увидел всё. Абсолютно всё. И это было больно.

Вернувшись в реальность, я отпустил руку Венеры и отошёл к окну. Меня пробивала нервная дрожь. Что-то в моём сознании рухнуло. Я чувствовал себя обманутым. На что я вообще надеялся, вернувшись через три года? Что меня будет ждать всё та же девушка, в которую я влюбился? Что мы, взявшись за ручки, просто свалим в закат, как в какой-то сказке с счастливым концом?

А вот ни хрена! Не было никакой сказки, лишь горькая истина, которая заключалась в том, что находившаяся со мной в одной комнате девушка изменилась. И эти изменения мне были не по душе. Кровавые ритуалы. Убийства. Чёрная метка. Разорение могил. Наркотики. Проклятие. И, конечно же, Малфой. Собственный кузен, которого я хоть и считал не самым добрым малым, предал меня и переключился на любимую девушку, стоило мне сдохнуть.

Ладно, если он не знал, то она ведь прекрасно понимала, что, если ей удастся меня вернуть, то как она вообще посмотрит мне в глаза?

Ладно, это сейчас казалось мне не самой большой проблемой. Будучи далеко не пай-мальчиком, я тоже облапал не одну девочку в Дурмстранге.

Но всё остальное... Всё остальное я не мог понять.

— Гелл, — раздался голос у меня за спиной, но я невольно отшатнулся.

Перед глазами воображение тут же услужливо подкинуло недавние воспоминания, настолько яркие, словно я сам их пережил. Слишком свежие.

Зелёные глаза вспыхнули обидой, а я принялся проклинать себя за свою реакцию.

— Что ты дел...

Но она не договорила, похоже, что-то отыскав в моём взгляде, и отшатнулась, словно я её ударил.

— Во что ты превратилась, Венера? — я не смог скрыть горечь в своём голосе.

Мои слова ранили её, хоть она и старалась не показывать этого. На секунду прикрыв их, она скрестила руки на груди, в надежде скрыть их дрожь.

— Я делала то, что считала нужным, — начала она возражать.

— Нужным? — перебил я. — Нужным?! Что, чёрт возьми, из этого было нужным? Ты убивала. Без сожаления и зазрения совести.

— Как будто мне это было впервой! — тоже теряя терпение, закричала она. — Я не могла не отомстить за тебя! И не могла так просто тебя отпустить. Не могла... Ты был нужен мне!

Отговорки напрочь провоняли эгоизмом. Лишь собственная месть и чувство горя двигали ею, чего я не мог понять, не хотел понимать.

— Но не такой ценой! — не удержавшись, я смахнул со стола Омут памяти, словно пытаясь выместить на нём свою злость. — Лучше бы ты вообще ничего не делала! Лучше бы оставила меня гнить в земле.

Она резко выдохнула, а вся её злость словно испарилась. Губы задрожали, а в глазах стали скапливаться слёзы.

— Нет, — шепотом произнесла она. — Не говори так...

Но на меня её слёзы сейчас не действовали.

— Лучше. Бы. Я. Умер, — повторил я, выделяя каждое слово. — Чем увидел, в кого превратилась моя любимая девушка. Ты не лучше Реддла. Тоже играешь с чужими судьбами, словно имеешь на это право.

И, развернувшись, я не дал ей возможности ответить и вышел из комнаты. Я почти бежал прочь, желая оказаться как можно дальше от этого замка. И от Венеры. Горечь, сомнения, разочарование и злость создавали слишком сильную смесь эмоций, от которых я бежал, что было сил.

Я быстро преодолел мост, соединяющий два замка, и, не обращая внимания на тех, кто пытался меня окликнуть, трансгрессировал, даже не задумываясь о том, где хотел оказаться. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Когда гнев перестал застилать мне глаза, я увидел знакомый вид. Даже слишком знакомый. Место было таким же, каким я его запомнил.

Большой особняк с медной крышей, построенный из натурального камня, а вокруг старый сосновый лес. Сад. Всё такой же роскошный и ухоженный.

Сердце сдавило от тоски по родному дому. Но я не мог заставить себя зайти. Не мог вот так обрушить новость о своем воскрешении на головы своих родных. Но и здесь судьба решила всё за меня.

Ирма вышла из леса, который начинался за садом, и торопливо пошла в сторону дома. Сестра за прошедшее время тоже повзрослела, и я не смог сдержать улыбку, видя, какой красивой и взрослой она стала. Не поднимая хмурого взгляда от тропинки, она о чем-то задумалась и почти дошла до дверей, но тут, словно почувствовав моё присутствие, подняла глаза от земли.

Она поражённо замерла на месте, так и не коснувшись резной ручки. Я не мог заставить себя сделать хоть шаг к ней, боясь, что она от потрясения упадёт в обморок или ещё что-нибудь в этом духе.

Но обморок отменялся. Вместо этого Ирма широко улыбнулась и направилась в мою сторону, через несколько метров переходя на бег.

Я сам словно ожил и тоже двинулся ей навстречу.

— Геллерт! — радостно воскликнула она, буквально врезавшись в меня и крепко обнимая за шею.

Я ещё крепче прижал сестру к себе, испытывая невероятное облегчение и радость.

— Мерлин, как я счастлива тебя видеть! — немного отстранившись, произнесла она и обхватила моё лицо ладонями.

Я немного опешил, что она так хорошо восприняла тот факт, что я объявился на пороге дома, словно не умирал, а был в разъездах все три года. Но прежде, чем я успел спросить об этом, Ирма сама дала понять, в чём причина.

— Я знала, что у Венеры всё получится, — не скрывая слёз и счастливой улыбки, произнесла она.

Что-то в груди неприятно кольнуло после её слов.

— Идём! — отстранившись, сказала сестра. — Мама будет очень счастлива увидеть тебя. Да и остальные тоже...

Я не успел спросить, кого она имела в виду под остальными, как уже был в доме.

— Мам! — громко крикнула Ирма. — Пап! Идите все сюда!

— Дорогая, что случилось? — раздался голос матери из соседней комнаты, а я замер, боясь того, какой будет её реакция.

Мария вышла в холл, поплотнее укутываясь в шаль на своих плечах.

— В чём?..

Увидев меня, она громко охнула и пошатнулась. Я быстро оказался рядом, придерживая её.

— Всё нормально, — тихо сказал я, смотря в шокированные лицо матери. — Это я. Живой и невредимый.

Она мотала головой из стороны в сторону, а руки ощупывали моё лицо.

— Геллерт, — на выдохе произнесла она моё имя, становясь слишком бледной. — Это и правда ты...

И она разрыдалась. Ноги перестали её держать, и она осела в моих объятиях, громко всхлипывая в моё плечо. Я присел на пол, стараясь успокоить истерику матери.На шум пришёл отец, и когда он узнал меня, его лицо было не менее шокированным, чем у мамы пару мгновений назад. Первый шок прошёл, и вот меня вместе с матерью обнимал и отец, который не очень любил все эти нежности. Впервые я увидел на его глазах слёзы, которых он даже не стеснялся.

Ирма разделила наши крепкие семейные объятия, и я чувствовал, что напряжение немного ослабевает, а в груди разливается приятное тепло.

Сложно сказать, сколько времени прошло, пока родители успокоились. Труднее всего пришлось маме — она с трудом верила, что её собственный сын стоит перед ней.

— Мария, успокойся, — произнес отец. — И отпусти его, он не исчезнет, если ты ослабишь хватку.

Я улыбался и тоже говорил какую-то успокаивающую ерунду, пока краем глаза не заметил движение. На лестнице стояли Малфои в полном составе и наблюдали за нашим чудесным воссоединением.

***

Как оказалось, Малфои временно гостили у нас. Нарцисса категорически отказалась возвращаться в мэнор, учитывая все ужасы, что там творил Реддл. Поэтому сейчас особняк готовили к продаже, а сами Малфои занимались поиском нового жилья, хоть Люциусу и было трудно проститься с фамильным поместьем, где выросло не одно поколение его семьи.

Малфои не говорили о том, что я вернулся. Как объяснил Люциус, они предоставили мне возможность самому всё объяснить, после того, как я пришёл в себя. За это я был им благодарен, но предпочёл не говорить, что я не планировал так скоро здесь оказаться.Расспросы, расспросы, бесконечные расспросы гнали от меня тягостные мысли о том, что мне открылось этим днём, но я не мог совсем не вспоминать о них, особенно, когда ловил на себе взгляды Драко. Слишком проницательные взгляды, словно он догадывался о моих мыслях.

— Ты ведь останешься? — спросила Мария, снова судорожно вцепившись в мою руку.

— Пока да, — уклончиво ответил я, но она была рада и такому ответу.

Малфои уже разбрелись по своим комнатам, а мы все сидели и разговаривали.

— Ты уже познакомился с нашим дедом? — невинно хлопая ресницами, спросила Ирма.

Родители немного напряглись, а я усмехнулся и кивнул.

— О, да. Познакомился...

— Значит, ты всё это время был с Венерой? — как-то напряжённо спросила мама.

— Да, я... — я прочистил горло, понимая, что сейчас придется объясняться, — я был в Нигрумкоре. Столько всего произошло за последнее время: воскрешение, битва за Хогвартс...

— Значит, ты тоже участвовал? — немного обиженно спросила Ирма. — Мне уже кажется, что все, кроме меня, были по уши в событиях!

Родители одарили её строгими взглядами, а я только пожал плечами.

— Мерлин, — прижав руку к губам, прошептала мама. — А ведь я так зла была на Венеру... Едва ли не проклинала её за то, что она не дала нам тебя похоронить... Запретила ей вообще появляться мне на глаза.

Мама снова расплакалась, а я поморщился — не хотелось мне сейчас говорить о Венере.

— А она всё это время пыталась вернуть тебя... И ни слова не сказала. А ведь мы могли бы догадаться, зачем она искала Грин-де-Вальда, связать это всё с Дарами Смерти, и...

— Мам, хватит, — вдруг вступилась Ирма. — Венера не была уверена, что это сработает. К тому же, как я поняла, в какой-то момент она отчаялась и считала, что всё потеряно.

Настроение Марии тут же кардинально изменилось. Прищурившись, она строго посмотрела на свою дочь.

— Так ты тоже знала обо всём этом? — воскликнула она, а произнося слово «этом», неопределённо махнула в мою сторону. — Знала и молчала?!

— Я догадывалась, — коротко отозвалась Ирма, мгновенно ощетинившись. Некоторые вещи совсем не меняются. — И молчала, потому что ты едва успокоилась после его смерти. Как, скажи на милость, я должна была до тебя донести эту информацию? Что есть призрачный шанс, что твой мёртвый сын вернётся с того света?!

Ирма и мама сверлили друг друга раздраженными взглядами и снова были готовы начать спорить, но вмешался отец.

— Хватит вам! — рявкнул он. — Какая теперь разница? Геллерт с нами, поэтому ни к чему эти ссоры.

Я был согласен с отцом. Отчасти. Мама пошла на мировую и начала другую тему, ничуть не лучше прежней.

— Теперь у нас будет много дел, — затараторила она. — Теперь ты сможешь вернуться к обычной жизни и...

— Ладно, обсудим это завтра, — мягко возразил я, поднимаясь на ноги. — Сейчас я устал и был бы рад немного поспать.

Мама растерялась, но быстро взяла себя в руки, у неё даже получилось выдавить улыбку — немного нервную и натянутую.

— Конечно, — кивнула она. — Отдыхай.

Попрощавшись, я направился в свою комнату, надеясь, что там осталось всё так же, как и было. Но меня ждало разочарование — вся мебель была затянута в серые плотные полотна, а шкафы были пусты. Неприятное скребущее чувство поселилось в груди, словно я здесь уже был чужим, ненужным. Сглотнув образовавшийся ком, я вышел из комнаты и, позвав домовика, попросил отвести меня в какую-нибудь свободную спальню. Оказавшись в небольшой комнатке для гостей, я завалился на кровать, с удовольствием вытягивая ноги.Хотелось забыться, но мысли не отпускали меня ни на секунду. Я был в растерянности и впервые в жизни не знал, что мне дальше делать.

Раздался стук в двери, вырывая меня из пучины самоанализа. Нехотя поднявшись на ноги, я дошел до двери, ожидая увидеть сестру, но вместо неё обнаружил на пороге Малфоя.

— Драко? — удивился я. — Не ожидал тебя увидеть. И, признаться, не очень хочу сейчас компании...

— А если так? — иронично усмехнувшись, спросил Малфой, поднимая руки вверх и показывая свою ношу.

В одной руке он держал два бокала, а в другой — две бутылки хорошего виски, даром что магловского.

Я не успел ничего ответить, как Драко проскользнул в комнату, поставив на низкий журнальный столик свою добычу.

— А мой отец знает, что ты покусился на его запасы? — усмехнулся я, немного приободрившись.

Вариант напиться после всего, что сегодня произошло, был не самым худшим.

— Нет, — фыркнул Драко. — Но это для особых целей. Так сказать, промывать струны души. А тот факт, в каком виде ты явился на порог родительского дома, да ещё и один, говорит о многом.

Его тон к концу сказанной фразы похолодел, из него моментально улетучилась какая-то непринуждённость.

— И, судя по всему, ты успел наломать немало дров, — с этими словами он протянул мне бокал, а сам сделал большой глоток из своего.

Вот и ещё один человек, неожиданно повзрослевший за время моего отсутствия.