Глава 41.●Дни●

Прошло 4 месяца. Живот Чимина был кругленьким и омежка порой стыдился этого, прикрывая его огромными футболками и худи. В весе Чимин тоже поднабрал, бедра стали чуть пухлее, чем были и пальчики казались еще короче. Про себя, омега говорил, что ужасен, но со всех сторон получал упреки и слова о том, что он стал еще милее.

Туберкулез почти излечился, по словам врача, он никак не должен был повлиять на ребенка, потому что все препараты были выписаны верно. А еще, по последнему узи, Чимину обьявили, что родится маленький омежка.

Феликс и Сокджин поженились. Конечно, большой свадьбы у них не было, но чтобы закрепить свои отношения, Феликс сделал омеге предложение, а тот согласился. Две с половиной омеги переехали в огромный пентхаус Феликса.

С Намджуном никто так и не увиделся. Ни Джин, ни Чимин не видели его все эти месяца, разве что, по телевизору иногда. Тот разьезжал по соревнованиям, вместе со своей сборной и был занят по горло. Не смотря на последние поступки Намджуна, никто не говорил о нем, и даже не упоминал вскользь.

Так же, Чимин не общался и с Чон Хосоком. Он приходил к нему, даже больше чем пара раз, но Чимин всегда прогонял его, крича вслед, что видеть его не желает. На мгновение, Чимину показалось, что Хосок изменился и у него только чисто дружеские отношения к Чимину, но как оказалось, идиот, он и в Африке идиот. Хосок кричал, что Чимин никогда не найдет своего альфу, с Юнги никогда не встретится и пора бы Чимину уже принять его. Потом, Чон долго извинялся, а после двух пинков под зад от Феликса, больше не являлся сюда.

А боль о разлуке Чимина, с любимым альфой постепенно забывалась. Правильно говорят, время лечит и омега сам в этом убедился. Стало не так больно смотреть телеканал, по которому иногда говорилось о Юнги, не так больно вспоминать прошлое. На шее Чимина до сих пор висел кулон, подаренный Мином когда-то. Мелодия, что идет из него более не заставляла упиваться слезами, а лишь слушать с небольшой грустью. Метка, оставленная Юнги, потемнела и практически спала с тела, еще немного виднелись следы от клыков, но и они почти пропали. Первое время, Чимин очень скучал по альфе и не мог продержаться ни одного дня без слез, сейчас, он стал реже о нем думать, но горечь и обида от несправедливости осталась.

—Папа, Феликс!—по лестничке стал слышаться топоток ножек Чимина.

Оба взрослых улыбнулись, поворачивая голову в сторону раскрытых, в гостинную, дверей.

—Он толкнулся, он снова толкнулся!—восторженно извещал Чимин, старшим.

Чимин чувствовал как никогда прекрасно. Ему нравилось каждый раз чувствовать своего малыша, что активно подавал признаки своего существования и не давал забывать о нем.

—Он прямо как ты, любит внимание к себе,—посмеялся Джин.

Чимин сел на стул, напротив Феликса и Джина.

—Неправда. Я не люблю внимание к себе,—наигранно-обиженно и ужасно мило, надул губки Чимин.

—Я подумал,—начал Феликс,—Может быть, после своего дикретного отпуска, ты захочешь плавать еще. То можешь пойти ко мне.

—Я пока особо не думал, что будет после всего этого,—признался Чимин,—Но я буду не против плавать у тебя.

Феликс одобрительно хмыкнул.

—Ты только его сильно не загружай, хорошо?—опасливо предупредил его Джин, боясь, что повториться все то, что было с Намджуном.

—Не волнуйся так,—альфа нежно поцеловал Сокджина в висок,—Все будет нормально, я не такой жестокий, как ты думаешь.

—Пф...Я думаю,—повторил Джин, фыркнув,—Я просто вижу, как ты обходишься со своими.

—Да брось. Это совсем не так, как кажется, ну во всяком случае, у меня все не так, как у прошлого тренера Чимина.

"Прошлого тренера Чимина". Именно так называли Намджуна в этом доме, никто, в принципе не был против этого.

Сокджин тяжело вздохнул и не стал больше спорить и накручивать себя. Сейчас он должен задумываться о состоянии своего сына и будущего внука внутри него. Джин очень радовался, может и не показывал этого, когда Чимин прибегал, с восклицаниями о том, что малыш толкнулся или о том, что только что поговорил с малышом и тот весь день вел себя спокойно.

***—Ты будешь красивым, умным, прямо как я и твой...

Чимин тяжело и печально вздохнул, тут же пожалев, что заикнулся об этом. Тоска окутала его мгновенно и поглаживания по кругленькому животу остановились.

—Ничего. Все будет хорошо, правда же?—Чимин почувствовал, как в его ладонь, что лежала на животе, прилетел толчок, очевидно, маленькой ножкой,—Ты не согласен? Давай-ка, лучше, не будем говорить о грустном, да?

В это раз, толчок стал более сильным.

—Да что тебе не нравится-то? Ну подумаешь, ну не увижу его никогда, и что...?—с каждым словом, голос Чимина становился все тише и тише, пока совсем не исчез.

Малыш больше не толкался.

—Это все равно будет невозможно, толкайся ты или нет,—протестующе сказал Чимин.

Чтобы хоть как-то скрасить горечь, Чимин открыл кулон, а после окончания мелодии, пытался хотя бы примерно вспомнить ее продолжение.