Глава 15. Между отражением и пониманием

В зале медитаций царила особая тишина — та, что рождается не отсутствием звуков, а их особым равновесием. Сиана сидела в центре круга, окружённая мягкими свечами, чьи огоньки трепетали в такт её дыханию. Наставница Ариадна, маленькая, стройная женщина с чёрными волосами, собранными в сложную косу, медленно обходила учеников, проверяя их позы и концентрацию.

— Помните, — негромко говорила она, останавливаясь рядом с каждым, — истинная сила мага разума не в том, чтобы читать чужие мысли, а в том, чтобы понимать их.

Сиана закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в медитативное состояние. Её светлые волосы сегодня были распущены и слегка касались плеч.

— Сегодня мы будем работать над техникой «Зеркального отражения», — продолжила наставница. — Это древнее искусство, позволяющее не просто отражать чужие эмоции, а понимать их истинную природу.

Она подняла руки, создавая вокруг себя едва заметное серебристое сияние.

— Представьте, что ваши мысли — это вода в озере. Когда кто-то бросает камень, вы не пытаетесь остановить волну — вы позволяете ей отразиться.

Сиана сосредоточилась, чувствуя, как её сознание становится более ясным. Она представила гладкую поверхность озера, отражающую звёздное небо.

— Теперь, — голос Ариадны стал тише, но отчётливее, — я буду посылать вам образы. Ваша задача — не блокировать их, а позволить им отразиться в вашем сознании, как в зеркале.

Наставница начала медленно посылать мысленные образы: сначала простые — цветущий сад, шум прибоя, затем более сложные — страх, радость, гнев. Сиана чувствовала, как каждый образ касается её сознания, но не проникает внутрь, а отражается, словно отполированная поверхность.

— Хорошо, — похвалила Ариадна, — но вы всё ещё пытаетесь контролировать процесс. Позвольте себе быть просто наблюдателями.

Сиана расслабилась ещё больше, позволяя образам приходить и уходить, не цепляясь за них. Она заметила, как некоторые эмоции, отразившись, теряют свою остроту, словно угасающие звёзды.

— Теперь попробуем обратное, — наставница создала более сложный образ, наполненный множеством эмоций одновременно. — Отражайте не только сам образ, но и чувства, которые он несёт.

Сиана почувствовала, как её сознание расширяется, принимая и отражая множество оттенков эмоций. Её тонкие черты лица слегка напряглись, а между бровями появилась едва заметная морщинка.

— Отлично, — похвалила наставница, — вы начинаете чувствовать тонкую грань между отражением и пониманием.

Она создала особенно сильный эмоциональный импульс, и Сиана почувствовала, как её щиты дрогнули. Но вместо того, чтобы закрыться, она позволила эмоциям отразиться, наблюдая за их трансформацией.

— Запомните, — тихо сказала Ариадна, — мастерство мага разума в том, чтобы не просто отражать чужие эмоции, а понимать их источник. Почему человек чувствует именно это? Что стоит за каждой эмоцией? Я хочу, чтобы вы уяснили для себя: зеркало не должно становиться тюрьмой для того, кто в него смотрит.

Сиана открыла глаза, чувствуя, как её сознание стало яснее, а ментальные щиты — прочнее. Её серебристые глаза теперь светились особым внутренним светом, а дыхание стало ровным и спокойным.

— Продолжим практику на следующем занятии, — завершила занятие наставница.

Ученики начали вставать, обмениваясь впечатлениями. Сиана знала, что это только начало пути, но каждый шаг приближал её к осознанию истинной силы мага разума — силы, которая заключалась не в контроле чужого сознания, а в понимании.

— Помните о балансе, — напоследок добавила Ариадна. — Ваша сила в том, чтобы видеть не только то, что отражается, но и то, что скрывается за отражением.

Сиана вышла из зала медитаций, погруженная в свои мысли. В коридорах академии было непривычно тихо — большинство студентов уже разошлись по своим делам, и только редкие шаги эхом отражались от каменных стен.

Она остановилась у окна, глядя на внутренний двор академии. Там, внизу, студенты занимались тренировками, смеялись, обсуждали что-то между собой. Их обычные, казалось бы, повседневные дела выглядели для Сианы совершенно иначе — она видела за каждым движением скрытые эмоции, за каждой улыбкой — несказанные чувства.

«Зеркало не должно становиться тюрьмой», — эхом отозвались в её голове слова наставницы. Сиана понимала, что техника «Зеркального отражения» — это не просто способ защиты или анализа чужих эмоций. Это путь к глубокому пониманию самой себя.

Она вспомнила события в Тиэре, смерть Айлы, свои собственные эмоции, которые она тогда не смогла прочитать: «возможно, я была слишком сосредоточена на отражении, вместо того чтобы понять истинную природу происходящего».

«Нет, это не моё дело! С этим разберутся и без меня. Мой долг – закончить академию – стать магом первого круга, а затем... выше, в идеале, пятого. И честно служить короне и стране... и Эрвину.» — резко одернула себя Сиана.

Она всё ещё стояла у окна, погруженная в свои мысли, когда услышала знакомые шаги. Тео, как всегда, двигался легко и непринуждённо, насвистывая какой-то мотив.

— Привет, медитируешь? — спросил он, подходя ближе. — Или просто любуешься видом?

— Привет. И то, и другое, — ответила Сиана, поворачиваясь к нему. — Как прошёл твой день?

— О, весьма продуктивно! — Тео улыбнулся своей обычной широкой улыбкой. — Нашёл несколько интересных свитков о древних магических практиках.

Сиана внимательно посмотрела на него. Её ментальные щиты, отточенные сегодняшней практикой, позволили почувствовать колебания в его эмоциях — лёгкое беспокойство под маской беззаботности, напряжение в уголках глаз, чуть более резкие движения рук.

— Тео, — она нахмурилась, — всё в порядке?

— Конечно — пожал плечами Тео. — Если не считать, что пол утра я пытался отстирать мантию от зелья невидимости. Это было довольно тяжело, знаешь ли. Особенно, когда большую половину не видно.

Сиана уловила едва заметное напряжение, которое Тео пытался скрыть.

— Не лги мне, — резко сказала она. — Я чувствую, что ты что-то скрываешь. И это связано не просто с древними практиками.

— Ничего я не скрываю, — слишком поспешно ответил он.

— Теодор Торрен, — Сиана сделала шаг вперёд, её голос стал твёрже, — я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, когда ты врёшь. И сейчас ты не просто врёшь — ты пытаешься залезть туда, куда не следует.

— Сиана Вейр, ты прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда меня называют полным именем!.. И никуда я не лезу! — Тео попытался изобразить невинность, но его руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я маг разума, помнишь? — Сиана сделала ещё шаг, её глаза сверкнули. — Я чувствую, как ты пульсируешь от напряжения. Ты всё-таки был в запретной секции архива, не так ли?

— Даже если и так, — Тео вскинул голову, — это не твоё дело!

— Не моё дело? — Сиана повысила голос. — После всего, что случилось в Тиэре, ты думаешь, что можно просто так шастать по запретным секциям?

— А что, по-твоему, я должен делать? — Резко выпалил Тео. — Сидеть и ждать, пока кто-то другой решит, что будет дальше? Пока эта тварь из леса снова кого-то убьёт?

— Ты всегда такой импульсивный! — Сиана всплеснула руками. — Ты думаешь только о себе, но не о последствиях!

— А ты всегда такая осторожная, Сиана, — Тео шагнул к ней, его глаза потемнели. — Всегда ждёшь, пока кто-то другой примет решение. Пока кто-то другой рискнёт своей жизнью!

— Перестань! — Сиана сжала кулаки. — Я просто не хочу, чтобы кто-то погиб из-за своего безрассудства! Тем более – ты.

— Безрассудства? — Тео усмехнулся. — А что, по-твоему, было бы разумно? Сидеть и смотреть, как всё катится в пропасть?

— Мы должны действовать по правилам! — Сиана почти кричала. — Мы всего лишь студенты, у нас есть наставники, есть совет академии!

— Которые ничего не делают! — Тео ткнул пальцем в её сторону. — Которые закрывают глаза на то, что происходит в Тиэре! Которые боятся признать, что столкнулись с чем-то, чего не могут контролировать!

— Ты не понимаешь! — Сиана отступила на шаг. — Если ты продолжишь лезть в это, тебя могут исключить, а может что и похуже!

— И что? — Тео пожал плечами. — По крайней мере, я буду знать, что пытался что-то сделать. А не просто сидел и ждал, пока всё решится само собой!

— Тео, пожалуйста... — Сиана опустила голову. — Я просто боюсь за тебя.

— А я боюсь за всех нас и, если для того, чтобы защитить остальных, мне нужно нарушить пару правил — так тому и быть.

Тео развернулся и быстрым шагом направился прочь.

Сиана медленно шла по коридорам академии, погружённая в свои мысли. В глубине души у неё всё ещё дрожала обида — на Тео, на его упрямство, на собственную беспомощность. Но сильнее всего — на этот неясный, давящий страх: что он окажется прав.

Она поднялась в крыло женского общежития и остановилась перед дверью в свою комнату, в голове всплыли обрывки воспоминаний — далёкие, почти детские.

С Лирой они познакомились давно — задолго до академии. Тогда, когда отец Сианы — лорд Астерион Вейр — пригласил для подготовки каких-то документов частного консультанта по праву. Пришёл невысокий, сдержанный мужчина с внимательными глазами и чёткой речью. Орен Алар и с ним — его дочь Лира. Тихая, угловатая, не по годам серьёзная. Сначала Сиане велели «не мешать занятиям взрослых», но она то и дело заглядывала в библиотеку, где Лира аккуратно сортировала пергаменты, запоминая статьи лучше, чем сама Сиана.

Они начали разговаривать в перерывах — сначала осторожно, будто проверяя, можно ли доверять. А потом — увлеклись. Сиана учила Лиру распознавать гербы, Лира в ответ объясняла арифметику так, как не объяснял ни один учитель. И тогда — впервые — Сиана поняла, что ум и происхождение не обязательно идут рука об руку.

Она всегда ощущала эту разницу: одна — из древнего рода, вторая — дочь правоведа и учительницы. Но со временем Сиана перестала видеть в Лире «простолюдинку». Осталась только подруга. Точнее — та, с кем можно было быть настоящей.

А Тео... Тео появился уже в академии. Первый раз она его увидела в библиотеке: он громко спорил с архивариусом, утверждая, что «запрет на доступ к разделу с проклятиями — это форма академического цензурирования». Он казался ей дерзким, раздражающим и абсолютно невозможным. И всё же — живым, искренним, с огнём, который не угасал ни при каких обстоятельствах. Таким он и остался.

А потом был тот вечер в зале совета, когда она вблизи впервые увидела Эрвина. Он стоял у окна, его волосы казались чистым золотом, освещённым закатным светом, в серебристом камзоле, расшитом тонкими узорами. Он говорил тихо, обращаясь к каждому, словно искал не подчинения, а понимания.

— Сиана Вейр, — произнёс он тогда, подойдя ближе. — Я слышал о вас. Говорят, вы одна из самых точных в ментальном анализе. Это правда?

Она покраснела, но выпрямилась.

— Я стараюсь, Ваше Высочество.

— Знаете, что я всем сердцем ценю в магах разума? — Эрвин улыбнулся. — Они не спешат судить. Они учатся слушать. Думаю, это качество редкое. И я надеюсь, что вы его не потеряете.

Она ничего не ответила, только кивнула. Но внутри неё всё дрожало — от волнения, от ощущения, что он говорит не как принц, а как человек. Человек, которому она могла бы верить.

С тех пор это чувство не исчезло.

Теперь же — спустя всё, что случилось, — Сиана чувствовала, как внутри неё борются долг и тревога, вера и страх, сердце и голос разума. Она всегда считала, что путь Вейров — это путь ясных решений, служения без колебаний. В отличие от Лиры, чья сила рождалась из сомнений и поиска, её собственная сила всегда строилась на чёткой внутренней опоре. На том, что не поддаётся эмоциям.

Сиана не искала иного пути. Она знала, какой уже выбрала. Долг, порядок, служение — не потому, что так учили, а потому что она верила: в хаосе нужна структура, в смятении — ясность. И если кто-то должен удерживать равновесие, когда всё дрожит — пусть это будет она.

Лира всегда была тем, кто сомневается, копает глубже, ищет скрытые течения под гладью. А Сиана — тем, кто удерживает берег. Она не была безупречной, но знала цену дисциплине и решимости. И именно поэтому не могла — не имела права — позволить себе дрогнуть.

Пусть Тео и Лира идут по острым краям вопросов. Кто-то должен быть тем, кто держит основу. Кто-то должен остаться — чтобы потом было куда вернуться.

Она вздохнула, открывая дверь в свою комнату. Села у окна, глядя на темнеющее небо. Девушка позволила себе погрузиться в размышления о будущем. О будущем, где она останется верной своим принципам, своей семье и короне.