Эпилог

Вера смотрела на уплывающие за окном здание гимназии. Ну почему Рождественские праздники у её Сашеньки так быстро кончились?

-Вера? – Николай заметил перемену в настроении жены и взял её за руку, - Всё хорошо?

-Да, - она рассеянно кивнула, - просто, знаешь, днём мы ехали сюда с Сашей, а сейчас так, - Вера вздохнула, - пусто.

-Ему нравится в гимназии, ты же знаешь. Если это поднимет тебе настроение, можем съездить к Анне.

-Я думала, тебе не нравится бывать у Anne, - удивилась Вера.

-Конечно не нравится, - фыркнул Николай, - если её одну ещё можно пережить, то её дочерь – это сущий кошмар! Они все отчего-то решили, что я прекрасно гожусь на роль любимого дядюшки. Представь, несколько маленьких копий твоей Anne, которые одновременно галдят обо всём на свете. Боюсь, зря мы не преподнесли Петру Сергеевичу беруши на Рождество. Можно отложить это на будущий год, но вряд ли они ему понадобятся. Бедняга просто оглохнет, до того как дождётся.

-А мне кажется, у неё очень милые девочки, - улыбнулась Вера.

-Конечно тебе так кажется, - тут же согласился Николай, - твоя Anne милосердно уводит тебя к себе, стоит нам перейти их порог. А я просто из природного благородства не могу оставить бедного Петра Сергеевича одного наедине с десятком проказниц.

-Ты преувеличиваешь, вовсе их не десять.

-Хорошо, тогда сколько?

-Старшая Алиса, потом Катенька, потом Софи ... Хотя нет, Софи четвёртая, значит третья это – Ольга. Да, точно Ольга, мы были у неё на крестинах. Или нет, Ольга родилась осенью, мы тогда не смогли приехать, значит третья всё таки Даша? Она родилась в мае, тогда мы точно были, я помню. Но если она родилась в мае, то кто тогда родился в августе? Алиса родилась летом, но точно не в конце, - Вера вздохнула и вопросительно посмотрела на Николая, - Я запуталась.

-Я перестал считать после Кати, - честно признался он, - Их невозможно запомнить, бьюсь об заклад, Петр Сергеевич их тоже путает.

-Коль, он же всё-таки их отец! Нисколько он их не путает.

-Вот сама у него об этом и спросишь, когда поедем. Если не хочешь к Anne, можем съездить к графу, - было заметно, что эта перспектива радует Николая гораздо больше.

-Не получится, они все гостят у Платона.

-Думаешь, он не будет рад нас видеть? Я главный виновник того, что его назвали так, как назвали.

-Да, Наталья что-то рассказывала об этом.

-Илларион в очередной раз жутко увлёкся греческой философией и не мог говорить ни о чём другом. Я сказал, что раз он так любит Платона, то впору назвать сына в его честь, - пояснил Николай и тут же добавил, - Вообще-то, честно говоря, я пошутил, но его было уже не остановить. Не знаю к лучшему это или нет. Первым вариантом вообще был Аристарх.

-Аристарх? - удивилась Вера.

-Что значит старший из лучших, - пояснил Николай.

-Мы могли бы навестить Елизавету Александровну?

-Исключено, с тех пор как она уехала к старшей дочери к черту на куличики, проще добраться до Индии, чем до неё, - не то что бы Николая сильно это расстраивало.

-Тогда к Горевым? – Вера улыбнулась.

-Можно и к ним. Только будешь сама объяснять их младшей дочери где же «mignon Sasha».

Вера кивнула и привычно положила голову ему на плечо. Дорога до Сосновки предстояла долгая, хоть Семен и знал её как свои пять пальцев. Вера уже было прикрыла глаза, но вдруг что-то вспомнила.

-Коль, ты что-то хотел сказать?

-Когда?

-Я играла Саше на пианино, ты зашёл и сказал, что бы я напомнила тебе, когда будет время, что у тебя есть какие-то новости.

-Да, это не было настолько важно тогда, я решил, что не стоит вас отвлекать, - он выдержал паузу, - Мне пришло письмо, - торжественно объявил он.

-Тебе часто приходят письма, от кого это?

-Не от кого, а откуда.

-Откуда? – всю сонливость как рукой сняло.

-Из молодости. Оно как-то затерялось на почтовых станциях и пролежало где-то почти десять лет, потом его обнаружили и решили, что всё-таки стоит мне его доставить.

-Что же там было? – заинтересованно спросила Вера. Не было никакой тревоги, по голосу мужа она давно научилась понимать, хорошие новости тот собирается рассказать или плохие.

-Я бы дал тебе его почитать, но боюсь, тут, во-первых, слишком темно, во-вторых, я оставил его в кабинете, придётся пересказать. Помнишь ту французскую историю? – он дождался Вериного кивка, - В ней мало приятного, всё-таки я считал, что своими выходками чуть не довёл человека до самоубийства. Но тут приходит это письмо и, знаешь, что на самом деле? Если кратко, то этот французский соловей пишет, что ей надоела неопределённость её положения и, пригрозив мне тем, что по моей вине отправится в мир иной, она попросту хотела вызвать меня на разговор. Её естественно оскорбило, что я не явился к ней тем же вечером, тогда она послала наших общих знакомых рассказать мне, что она якобы с собой сделала. Ей и в голову не могло прийти, что я попросту уеду из страны, только узнав об этом. В письме меня пятнадцать раз называют lâche sournois, но я того заслуживаю. После этого, разочаровавшаяся женщина пишет письмо, которое по её задумке я должен был получить сразу по приезде в Россию, потому что видимо, хоть и презирает меня, но беспокоится о моём душевном благополучии. А оно совершенно очаровательным образом не доходит до адресата и пылиться где-то почти десять лет! Я, как подобает человеку исключительной вежливости, ответил ей, как только прочитал письмо. И к моему удивлению получил ответ. Если упустить ту часть, в которой мне объясняют какой же я недостойный человек, то она благодарна мне за те украшения, которыми я её осыпал, потому что, продав их, она устроила себе очень даже комфортную жизнь в пригороде Парижа. Такая вот странная история.

-Это же чудесно! – радостно воскликнула Вера.

-Что чудесно?

-Что с этой леди всё оказалось хорошо, я молилась о её благополучии. И, что письмо всё-таки дошло спустя столько лет.

-Ох, Вера, - Николай удивленно покачал головой, - Знаешь, я всё жду, когда ты меня разлюбишь.

-Откуда такие мысли? – Вера обеспокоенно посмотрела на него.

-Пока Саша показывал тебе парк возле гимназии, я успел поговорить с учителем греческого. Его зовут Зубков Павел Маркович, преподавал у меня в последние года обучения. Не то, что бы он был обо мне лестного мнения и в то время. Говорит, что Саша, в сравнении со мной просто образец дисциплины. Человек кристальной честности, сказал, что думал, что я так и промотаю всю жизнь. Павел Маркович выразил исключительное восхищение тобой и желал знать, за какие такие заслуги ты мне досталась? Я, честно говоря, сам не знаю. Сначала думал, когда ко мне Елизавета Александровна подошла, что просто молоденькая девушка повелась на внешний блеск, так бывает. Я этот блеск сбил, мне думается, ещё в наш первый разговор, да и в последующие тоже. Тебя определённо не очаровала ни моя хромота, ни мои проклятые мигрени, это немного не то, что нравится юным мадмуазелям, насколько мне известно, - Николай задумался и замолчал.

-Ты благородно спас меня от холода, - напомнила Вера, когда пауза затянулась.

-Это был один единственный раз, после которого я особого благородства не выказывал. Да и по моим наблюдениям, очаровалась ты гораздо раньше, иначе бы не оказалась в лесу ночью, а чинно ужинала бы с Матвеем Арсеньевичем.

-Арсением Матвеевичем, - поправила его Вера.

-Всё-то ты помнишь, - усмехнулся Николай.

-Он женился на Аглае, Наталья каждую нашу встречу упоминает о своей племяннице, - объяснила Вера, - Они души друг в друге не чают.

-Ну хорошо, пусть будет Арсением Матвеевичем, это всё равно ничего не меняет. Так или иначе, ты выпрыгнула со второго этажа и отправилась через лес искать моё поместье, которое в глаза не видела! Вера, второй этаж! Одно неловкое движение и мы бы хромали с тобой вдвоём. Одна по зимнему лесу! Да даже мы со Степаном заблудились, как ты-то собиралась его искать?

-По зову сердца? – предположила Вера.

-Хорошо, пусть так. Но объясни, чем я такому обязан?

- «А я чем лучше этой лошади?», - ответила Вера и тут же поймала недоумевающий взгляд Николая, - Нас с тётушкой тогда из поместья в город вёз Степан, видимо до этого он вёз и тебя. Знаешь же, что меня Елизавета Александровна очень редко из поместья вывозила. После того, как она выдала дочерей замуж и схоронила дядюшку, ей не нравилось выезжать в свет. Я услышала, как ржёт лошадь, когда её бьют кнутом и испугалась. Тогда Степан и рассказал про чудного барина. Тётушка сразу сказала, что «князь Брелов вернулся». Тогда я и подумала, что кем бы ни был этот князь, наверное, он очень несчастный человек, раз ставит себя вровень с лошадью, которую бьют кнутом и добрый, раз готов заплатить сверху, что бы её не мучили.

-Н-да, - только и сказал Николай, - вот уж не думал, что меня полюбят за то, что я ничем не лучше лошади.

Вера хихикнула и тепло улыбнулась. В самом деле, как же дивно устроен мир и как же чудесно устроилась её судьба. Могла ли та юная девушка, которую тётка больше десяти лет назад впервые везла в город, подумать, что всё сложится именно так? Что она, будучи княжной, вместе с несколько постаревшим, но оттого не менее любимым мужем, будет провожать сына в гимназию после рождественских каникул? Нет, точно не могла. Да и сейчас она не представляла, что ждёт её в будущем. Но оно, такое далёкое и неизвестное больше не пугало Веру. Разве ж может быть страшно, когда рядом такие родные, такие любимые Коленька и Сашенька? Точно не ей.

***

Вера вышла из экипажа следом за Николаем и посмотрела на безоблачное январское небо. На неё снова смотрела та же звезда, что и годы назад. Только сияла она в этот раз как-то по-другому – мягко и спокойно, так, что Вера невольно залюбовалась.

-Что-то случилось, Вер? – Николай подошёл к ней и встал рядом.

-Нет, Коль, всё хорошо, - она улыбнулась, - Ты знаешь, как называется та звезда?

-Какая из?

-Самая яркая.

-Сириус, - Николай взял её под руку, - Я могу почитать тебе про него, если хочешь. А сейчас пойдём домой, дорога была долгой, ты замерзла и устала.

Вера кивнула. Как же замечательно это звучало «пойдём домой». Вера прижалась к его руке и улыбнулась. Они шли по тропинке через сад и далёкая звезда освещала их путь. И всё было хорошо.

КОНЕЦ