Сон во сне

Мы убили.

Нет, это я убила.

Страх захлестывает. Я боюсь наказания. Знаю, что меня ищут. Они непременно найдут. Они ведь уже совсем близко.

Я бегу по коридору моей гимназии. Мелькают двери в кабинеты. Гулко звучат шаги, отпружинивая от шершавых бежевых стен.

Резкий поворот влево. В этом классе училась сестра. Сейчас здесь никого нет.Остановившись, чтобы перевести дыхание, сползаю спиной по стене. Страх душит, отчаяние заставляет руки опуститься, а глаза - закрыться навсегда.

Просыпаюсь в сыром помещении, больше похожем на пещеру, стены которой выложены крупными гладкими серыми булыжниками. Затхлый воздух, давно забывший, что такое ветер, не дает сделать глубокий вдох, обжигая нос смрадом, а легкие - холодом. По камням в углу стекает вода, кое-где стены покрыты плесенью и бедным мхом. Лучик света, пробивающийся из уродливой дыры под потолком, лишь немного рассеивает вязкий, липкий мрак нашего грязного убежища. Подруга сидит так же, как и я, оперевшись о стену, но в другом конце нашей сырой темницы. Поежившись от холода, обнимаю себя, поджимая ноги. Вновь закрываю глаза.

Мне снится сон, будто я падаю. Долго и страшно. Ветер не щадит: швыряет из стороны в сторону, рвет одежду, обжигает ледяным холодом, больно, будто камнями и палками, бьет своими потоками.

Вся в холодном поту, я снова проснулась, чтобы очутиться в кошмаре, где кроме округлого каменного помещения есть только моя подруга, лежащая ничком возле единственного источника воды. Хочется кушать. И плакать.

Подползаю к девушке, переворачивая ее на бок. Ее всю колотит. Руки, будто ватные, стараются прижаться к груди, чтобы хоть как-то согреть остывающее тело. Бледно-желтоватое лицо отекло, а щеки, слишком красные, чтобы это можно было считать нормальным, горели, будто лава, хотя по лицу подруги скатывались крупные бусины холодного пота. Заражение. Лучше бы она тогда отдала руку, а не ногу.

Перевернув девушку на спину и уложив ровно на холодные камни, я села на колени, не зная, что делать. Волосы из-за многодневной грязи и постоянной сырости слиплись, одежда висела мешком. Все больше появлялось бинтов из одежды. Особенно на левой руке, которую мы с подругой уже съели. Кровь никак не хотела останавливаться.

Я просыпалась снова.

Я видела, как последние капли жизни покидали желтое лицо моей подруги. Это добило меня. Я забилась в угол, подальше от света, обхватив колени единственной рукой. Вперив пустой взгляд в пустоту, я слушала, как шумы, существующие только в моей голове, складываются в звуки прошлого.

«Спасите» - вырвался из моего горла хриплый нечленораздельный писк.

Закрыв глаза, я погрузилась в липкие объятия сна, такого же, как и мое существование в последнее время.

Разбудил меня звук. Не тот, что я привыкла слышать в своей голове, и не капли воды о камни. Я подняла воспаленные глаза от пола к противоположной стене. Той, где был выход. Той, из которой мы с подругой ждали наших палачей.

Облизав сухие губы, я встала и на неустойчивых ногах, используя грязную сырую стену как опору, шатающейся походкой, направилась к выходу. Шум за стеной становился ближе. Я слышала голоса.

Я была готова к тому, что меня нашли. Я шла умереть. Быстро, от пули. Тошнота подступила к горлу, а в груди сжался комок страха.

Сделав последний шаг к стене, я толкнула дверь из последних сил.

В глаза больно ударил дневной свет, от которого я успела отвыкнуть. Вокруг плясали размытые и яркие силуэты. Вдруг я будто увидела себя со стороны. Я, вся в лохмотьях, грязная, без руки, закрывала глаза от света, а вокруг меня, онемев, стояла толпа людей в костюмах. Съемочная группа оказалась не готова к такой неожиданности. Все взгляды скрестились на мне. Переход от одной стены к другой отнял последние мои силы. Потеряв сознание, я упала.

Снова. Я проснулась снова. Я наконец-то проснулась. Белый потолок под откосом надо мной. Белые кружевные занавески, мягкая кровать, ароматные простыни. Моя сиреневая ночная рубашка на мне. Я присела на кровати, спустив ноги на чистый пол.Ветер задувал из приоткрытого окна, раздувая рубашку. Рукав слева хлопнул, не найдя в себе руку.

Осознание пришло внезапно и болезненно, как удар: все это было. Руки нет.

Впервые с того злополучного момента убийства я заплакала.

Успокоившись немного, я подошла к окну. Знакомый двор лучился теплом. Лица знакомых людей. Они заглядывают в мое окно и машут.

«Где ты была?» - удивленно спрашивают они.

В комнату постучались. Я отвернулась от окна, делая шаг к двери, но та уже отворилась, являя женщину-брюнетку в деловом костюме и громилу-телохранителя.

Я знала, что наказание неизбежно, но что-то вновь заставило все внутри напряженно сжаться.Женщина смерила меня взглядом.

«Думаю, ты понимаешь, что от наказания тебе не убежать. Ты останешься здесь до окончательного решения,» - сказала она, а во взгляде читалось: «Ты и так уже настрадалась».

Женщина и мужчина вышли, а я осела на кровать. Все еще хотелось плакать. Я легла на мягкую подушку, дышащую свежестью, и моментально уснула.

Пробуждение. Опять. Пытаюсь подвигать левой рукой. Не вышло. Горькие слезы полились из глаз. Вокруг темно, а на кроватях рядом посапывают мои сестры. Лишь спустя время, на пороге очередного сна я осознала: «А ведь это был сон»

В ту ночь я слишком часто просыпалась, чтобы поверить в пробуждение в очередной раз. Поверить, что это окончательно. Что все это мне приснилось. Не было сил верить.