Начало войны

Лили сидела на кухне в одиночестве и крутила ручку на приемнике.

«... поступили сведения о том, что на севере Лондона сотрудниками мракоборческого отдела были схвачены...»

«... люди Того-Кого-Нельзя-Называть...»

«... час назад совершили облаву на Косой переулок...»

Все уже давно легли спать. Свет во всем доме был потушен, и спокойный полумрак наполнялся дыханием спящих в нем людей. Лили, промаявшись без сна неизвестно сколько времени, решила спуститься на кухню и выпить чего-нибудь горячего. В детстве это всегда помогало.

Приемник похрипывал. Сообщение Волан-де-Морта о начале войны против магглов повторилось уже как минимум пять раз.

Лили казалось, что вместе с ней сейчас не спал весь волшебный мир.

«... министр магии Миллисент Бэгнольд отказалась пойти на мирное урегулирование, и с этой минуты Британия находится в состоянии войны с волшебником, именовавшим себя Темным Лордом...»

Война.

Что это значит? Это ведь просто слово. Диктор бросил его в динамик так легко и просто, как будто это был прогноз погоды на завтра.

Лили много раз слышала о войне от мамы и папы.

В ту войну они были совсем маленькими, плохо помнили сами события и жили в эвакуации, рассказывали только о том, как среди ночи вдруг раздавался гул сирены, сотрясалась от бомбежки земля, и ревели в небе самолеты. О том, как мало еды было в эвакуации, и каждый день приходили списки с имени погибших...

В детстве Лили слушала эти леденящие кровь рассказы, переживала и думала: «Как же хорошо, что это уже позади и меня не коснется». Могла ли она представить, что через несколько лет будет сидеть среди ночи на кухне, окоченев от ужаса, в то время как в ее только что распустившемся молодом мире будет зарождаться новая война, может, еще более страшная, чем предыдущая?

Одна слеза капнула на стол, другая - прямо в чай. Лили зажмурилась.

Где-то скрипнула дверь. Раздались шаркающие шаги.

Лили не отреагировала, обнимая ладонями обжигающие бока чашки. Она не шелохнулась, даже когда дверь, ведущая в кухню, отворилась, и вошел сонный, лохматый, по пояс голый Джеймс Поттер и безо всяких прелюдий залез прямо в холодильник.

Погремев какое-то время бутылками и тарелками, он выпрямился и толкнул дверцу холодильника плечом. В одной руке у него была бутылка молока, в другой - сандвич с курицей.

Сонно шатаясь, Джеймс двинулся было обратно к двери и наконец заметил Лили.

- О... - он так и замер, как вор, пойманный с поличным, но Лили все так же на него не смотрела и баюкала в руках чашку. - Прости, я думал, все спят. Извини, что я так... ты не против?..

- Все нормально, бери, что хочешь, - равнодушно отозвалась Лили и протянула руку к кнопкам, когда сводка новостей снова потонула в хрипе.

Джеймс пару секунд посмотрел на нее, потом обогнул угловой «островок», отделяющий кухню от столовой, и подошел к столу.

- Что, тоже не спится? - небрежно спросил он, усаживаясь напротив. Улыбка его погасла, как только Лили бросила на него быстрый взгляд. Глаза у нее припухли от слез и были такими зелеными, что можно было обжечься.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила она, шмыгнув носом, и посмотрела на белую полосу у него на боку.

- Отлично, - рассеяно отозвался Джеймс, все пытаясь заглянуть в ее лицо. - Ты что, плакала, Эванс?

- Прости меня, Джеймс, - вдруг сказала она.

Вот так номер.

- За что? - растерялся он.

- Ты пострадал из-за меня. Если бы я не была такой глупой, если бы сделала так, как говорил Гидеон, и не полезла в этот лагерь, ничего бы этого не было. Я такая дура. Когда тебя ранили... - она подняла на него глаза. - Я думала, что сама умру.

Джеймс потерял дар речи. Ему казалось, что его стукнули чем-то тяжелым по макушке. Одни и те же слова скакали в голове по кругу, словно цирковые лошадки.

«Я думала, что умру».

«Я думала, что умру».

Она думала, что умрет.

Черт возьми, она действительно это сказала?

- Я просто не мог поступить по-другому, - пробормотал он, не вполне понимая, что говорит. - И ты не могла, - Джеймс встряхнул головой и наклонился вперед. - Эванс, многие бежали, чтобы спасти себя. Ты осталась, чтобы спасти остальных, это был мужественный поступок! А если сомневаешься, подумай о людях, которые остались в живых и вернулись домой только потому, что ты была там.

«... напоминаем, что час назад глава Мракоборческого отдела Фицджеральд Боунс подключил к поискам лиц, именующих себя Пожирателями Смерти, стражу Азкабана. Убедительная просьба не покидать свои дома без крайней нужды...»

- За что он так с нами, Джеймс? - тихо спросила Лили после небольшой паузы. - Что мы такого сделали? Мои родители - честные, замечательные люди, они никогда никому не сделали зла, и я тоже, и Бенджи, и Стерджис, и Доркас... нас приравнивают к паразитам, за что? За то, что мы родились на свет?

- Не говори так! - оборвал ее Джеймс, сжав руки в кулаки. Одним коротким словом «мы» она как будто провела между ними черту. Ему это страшно не понравилось. - Никогда не говори так! Не смей так даже думать!

- Почему? Ведь все, что сегодня было, все это из-за нас, из-за таких, как мы! Из-за грязнокровок... - глаза ее наполнились слезами. Голос, с хрипом вырывающийся из динамика, в это время, как назло, начал зачитывать обновленные данные о жертвах теракта. - Скольких людей сегодня просто не стало из-за нас.

- Эванс, что за чушь ты несешь? - всерьез разозлился Джеймс. - Да ты... да вы... да мы все, черт его подери, люди! Абсолютно одинаковые! Лю-ди! А Волан-де-Морт - обычный убийца, психопат и урод. Его поймают и прикончат! - он ударил кулаком по столу.

«... по официальным данным, число погибших в Каледонском лесу этой ночью приравнивается к трем тысячам. Список имен вы сможете найти в утреннем выпуске «Ежедневного пророка». Приносим свои соболезнования...»

Лили молча плакала. Она не морщилась, не всхлипывала, слезы просто стекали по ее щекам и повисали на подбородке. Пальцы девушки дрожали так, что она никак не могла настроить нужную станцию.

Джеймс не выдержал.

Он встал, оттолкнув свой стул в сторону, схватил приемник, стряхнув с него руку Лили, тут же со стуком опустил обратно на стол и твердо нажал на кнопку, выключающую магическую радиоволну. Вместо сводки однообразно-плохих новостей из динамика пролились вежливые аплодисменты, а вслед за ними - звуки фортепиано. Прямо сейчас, когда они варились в своем отчаянии, где-то в центре Лондона шел ночной концерт джазовой музыки. Где-то в большом, похожем на ракушку-жемчужницу зале сидели уверенные в себе мужчины во фраках и красивые женщины в драгоценностях. Они сверкали улыбками и наслаждались жизнью, понятия не имея о том, что происходило в мире...

Джеймс сделал погромче.

Обойдя стол, он взялся за спинку стула Лили и оттащил его вместе с девушкой от стола.

- Что ты делаешь? - изумилась Лили, оглянувшись на него.

- Вставай, - решительно сказал он, протягивая ей руку.

- Что?

- Да просто встань, Эванс, - улыбнулся Джеймс, глядя в ее непонимающее лицо, нетерпеливо цокнул языком и сам поднял ее на ноги. - Вот так.

Он крепко сжал ее ладони и слегка встряхнул руки. У него было такое серьезное, даже суровое лицо, что Лили стало не по себе. Она не могла понять, что он задумал. Не собирается же он сейчас и в самом деле...

Сжав губы, Джеймс медленно потянул ее сначала за правую руку, потом за левую...

- Поттер, нет! - Лили попыталась вырваться. - Перестань, я не хочу и...

Он не выпустил ее рук и все с тем же непреклонным и устрашающим видом продолжил изображать с ней разгоняющийся поезд.

Лили улыбнулась против воли - такой он был грозный и лохматый в этот момент.

- Я плохо танцую! - совершенно серьезно призналась она, в то время как песня все возвышалась и возвышалась, заполняя собой тускло освещенную столовую.

- Я вообще не умею танцевать! - сказал Джеймс и принялся слегка сгибать колени на каждом движении. - Хорошо, что нас никто не видит, правда?

Лили засмеялась.

Он довольно неуклюже поднял руку, и Лили так же неуклюже развернулась под ней. Джеймс притянул Лили к себе.

- Не надо так много думать, Эванс! - проговорил он, шатаясь с ней из стороны в сторону. - Живи моментом. Я вот захотел с тобой потанцевать. Кто знает, может, я умру завтра? А может, проживу сто лет. Не стоит откладывать жизнь в долгий ящик. Ты со мной согласна?

- Согласна, - прошептала Лили, прижимаясь щекой к теплой ямке под ключицей. Казалось очень интимным расслабить ладони и положить их на его плечи или спину, но она все-таки это сделала. - Только ты не умирай, пожалуйста, завтра, хорошо?

Джеймс рассмеялся, и она услышала у него в груди эхо. Сердце дрогнуло. Она попробовала жить моментом и осторожно провела ладонями по широкой спине. Было страшно, вдруг он спросит: «Что ты делаешь?». Но он не спросил, только расправил плечи так, что она почувствовала, как под кожей сомкнулись лопатки.

- Обещаю, - Джеймс обнял ее еще крепче и убрал на одну сторону ее волосы, прижимаясь губами к шее. - Обещаю, - шепотом повторил он.

Это был не совсем поцелуй, но Лили была рада, что он не видел ее лица в этот момент.

Сердце словно сорвалось с привычных рельс, и все летело к черту, но ей это нравилось. Нравился этот полет кубарем сквозь собственную вселенную, сквозь привычные вещи и звезды, к чему-то новому и неизвестному, имя которому было Джеймс. Нравилось так глупо и неуклюже топтаться с ним в обнимку рядом со стенами в мелкий цветочек и матовыми бра, глубокой ночью, под хрипловатые мотивы джаза. Нравилось даже просто прижиматься к нему. Казалось, что пока он обнимает ее, в мире не случится ничего страшного.

Никогда еще ей не было одновременно так страшно и так спокойно.

Джеймс слегка отстранился в танце, чтобы видеть ее лицо.

Глаза у него были как растопленный шоколад. Их взгляд словно спрашивал: «Можно?»

Голова кружилась так, словно она только что выпила несколько бокалов шампанского подряд.

Лили сама не поняла, как ее лицо оказалось в теплых ладонях.

Она совсем не планировала целоваться с Джеймсом Поттером в собственной столовой.

Это вышло само собой.

Джеймс просто в какой-то момент вдруг склонил голову набок, как это делают актеры в черно-белом кино, а дальше она его не видела, потому что почувствовала себя вдруг очень-очень сонной и закрыла глаза.

Целую секунду ее сердце глухо и тяжело ударялось в темноте, сбивая ее дыхание.

«Ничего не будет. Открывай глаза».

А потом он ее поцеловал.

Лили показалось, что вся ее душа, все ее нервы и ощущения ринулись в этот момент к губам.

Что-то очень больно и сладко сжалось в груди.

Он коснулся ее всего на секунду, словно хотел убедиться, что она его не оттолкнет, а потом вдруг притянул к себе и губами открыл ее рот, углубляя поцелуй так, что у Лили подкосились ноги, и она, наверное, упала бы, если бы он по-прежнему не сжимал ее в объятиях.

Это было похоже на прыжок с очень большой высоты.

Вся ее прошлая жизнь, все, что она думала о нем, о себе, о своем мире, разбилось вдребезги.

Пусть война. Пусть Волан-де-Морт. Пусть весь мир летит к чертям, только бы Джеймс ее не выпускал, никогда не выпускал, никогда-никогда.

- Ещё не поздно остановиться... - пьяно прошептал он, не то целуя, не то кусая её подбородок и скулы.

- Молчи... - выдохнула она, запуская пальцы в его волосы.

У Лили вырвался вздох, по коже разлилось электричество.

Если они сейчас не остановятся, произойдет непоправимое.

Ах, да к черту.

Она снова охнула, когда он задел особенно чувствительное место, и ухватилась за его плечи, чувствуя, как по телу волнами расходится тревожное волнующее тепло.

Он беспорядочно водил руками по ее спине и плечам, сдавливал мягкие предплечья, сжимал талию так, словно хотел убедиться, что она живая и настоящая, что она ему не мерещится.

И кроме этих рук ничего не имело значения, ничего...

Кроме одного.

Она резко отстранилась.

- Все хорошо? - хрипло спросил Джеймс.

Лили качнула головой, пытаясь унять бешено скачущее сердце.

«Еще, еще, еще!» - говорил каждый его удар.

- Да... то есть, нет... я... я хочу сказать тебе кое-что...

- Я тоже.

- Нет, Джеймс... - она взяла его ладонь обеими руками.

- Что?

Песня заканчивалась.

Лили понимала, что должна сказать это, что это - честно по отношению к ним обоим, но слова застряли в горле.

- Джеймс, я... - она сделала глубокий вдох и подняла глаза, - ... не вернусь в Хогвартс в этом году.

Песня закончилась. Тишина, а потом зазвучали аплодисменты.

- Что? - тупо спросил он. Кровь медленно замедляла бег. Только что прозвучавшие слова густели в ней, как лед. - Это что, шутка?

- Прости, - Лили высвободилась из его рук. - Я должна была тебе сказать. После того, что случилось сегодня, родители не хотят, чтобы я... - голос ее сморщился, но она твердо продолжала, - училась волшебству. Мы уезжаем из страны, скорее всего, навсегда...

- Что значит, «уезжаем»? - Джеймс схватил ее за руки, немного не рассчитав количество приложенной силы на две тоненькие девчоночьи руки. - Куда?!

- Я пока не знаю точно, папа говорил что-то про Южную Америку.

- Что?!

- Джеймс, мне больно!

- Да я не верю в это! - он так резко выпустил ее, словно толкнул. Хохотнув, запустил пальцы в волосы, шагнул в сторону - и снова назад. - Эванс, да это бред! Ты - волшебница, твое место в Хогвартсе...

«Рядом со мной!!!»

- ... в нашем мире, в твоем мире!

«А, к черту!»

- Рядом со мной! А не в какой-то чертовой Америке!

- Не ругайся, я прошу тебя, мне ведь тоже тяжело...

- А мне не тяжело?! Да почему ты не сказала сразу?

- Я не хотела... - она была такой несчастной, что Джеймс немного поостыл. - Я не хотела никому говорить, потому что вы стали бы отговаривать, убеждать, а я не могу... я ничего не могу сделать, все решено.

- Да ничего не решено! - от возмущения у него внутри все просто заклокотало. - Они не могут, не имеют права тебе запретить!

Лили вздохнула с таким видом, словно он пытался ее убедить в том, что два плюс два - пять, и снова опустилась на стул.

- Ты должна с ними поговорить, слышишь?! - он упал на колени рядом с ее стулом. Попытался заглянуть в лицо.

- Я говорила, - она изо всех сил старалась не плакать. - Я говорила с папой, просила, убеждала... а он... мол, «обсуждать тут неч... нечего», «вырастешь - п-поймешь», - она принялась терзать край своей клетчатой рубашки. - И мама с ним с-согласна. И даже Т-туни. М-мы завтра уже начнем собираться и уедем веч... вечером.

Она подняла на него беспомощный взгляд. Он словно говорил: «Спаси меня!»

- Ты никуда не поедешь, Лили, я тебя не отпущу! - сипло произнес Джеймс. - Если все так, как ты говоришь, то я просто украду тебя и увезу.

Лили усмехнулась.

- Я серьезно! Давай убежим? Сейчас же. Просто встанем и уйдем! Это - твоя жизнь, только твоя, и если ты не хочешь никуда ехать - не едь! Они не имеют права тобой командовать!

Лили зажмурилась и замотала головой.

- Джеймс, пожалуйста, не говори мне этого! Что бы там ни было, это мои родители, моя сестра, я их люблю! И... - она прерывисто вздохнула. - И даже понимаю их. Если бы у меня были дети, я бы тоже постаралась их спрятать, уберечь и не важно, как...

- Я могу поговорить с твоими родителями, все им объяснить.

- Нет! - воскликнула Лили. - Пожалуйста, я прошу, не делай этого, так ты только все усугубишь. Они рассердятся, а я... пожалуйста, пообещай, что не будешь!

После этой фразы он просто не мог продолжать ее уговаривать.

Простая и четкая правда ни в какую не желала укладываться в голове.

Она уедет.

Уедет.

Навсегда...

- Прости, - проговорила она, поднимаясь на ноги. - Именно поэтому я не хотела ничего тебе говорить... но подумала, что будет честно, если ты узнаешь все от меня сейчас, чем от Алисы в сентябре.

- Я знаю, - хрипло отозвался Джеймс. - У меня к тебе просьба, Эванс.

- Какая?

Он поднял голову.

- Пойдешь со мной на свидание?

Лили показалось, что она ослышалась.

- Что? - переспросила она.

«Эй, рыжая, хочешь пойти в Хогсмид со мной?»

«Эй, Эванс, пойдем гулять!»

«Хочешь на свидание со мной, Эванс?»

«Эй, Эванс, выходи за меня!»

«Пойдешь со мной в «Сладкое Королество»?»

Они смотрели друг на друга.

- Ты пойдешь со мной на свидание? - тихо и раздельно повторил он. - ...Лили?

Лили не торопилась с ответом.

Джеймс подумал, что если она и сейчас откажется, то он пойдет и просто утопится в их ванной или сортире, неважно.

И тут случилось невообразимое.

Лили Эванс подошла к нему, поцеловала прямо в губы, так что он весь зазвенел и прошептала:

- Дай мне пять минут, Джеймс Поттер, и жди меня на заднем дворе.

Сказав это она быстро вышла из кухни. Джеймс ещё пару мгновений простоял, облитый музыкой, а потом вскинул кулак и нанес воздуху сокрушительный удар.

* * *

- Сириус... Бродяга! - он толкнул спящего друга в плечо.

- Иди на хрен, - сквозь сон пробормотал Сириус.

Джеймс выдернул из-под него подушку, и голова Блэка со стуком ударилась об пол.

- Какого черта? - крикнул он, проснувшись, и сердито открыл один глаз. - Чего тебе, олень?

- Бродяга, я иду на свидание... с Лили.

Сириус сонно моргнул.

- У меня в кармане джинсов есть презерватив, - он вытянул руку по направлению бесформенной кучи тряпок на полу и натянул на голову одеяло.

Джеймс размахнулся и врезал по одеялу подушкой.

- Поттер, я убью тебя, - простонал Сириус, снова выныривая на поверхность и на этот раз действительно просыпаясь. - Ну что-о?

- Мы будем недалеко от дома, но надо, чтобы нас кто-нибудь разбудил часов в пять, ты понял?

- Да понял, понял, вали уже...

У двери Джеймс обернулся и позвал шепотом:

- Бродяга!

- Что? - снова вскинулся задремавший было Сириус.

- Во сколько ты должен будешь прийти?

- ...

- Черт возьми, Сириус! В пять!

- Ладно, иди, - Сириус широко зевнул, сладострастно обнимая подушку. - Ромео...

Джеймс сунул под мышку скомканный плед, который нашел на диване, и выскользнул из гостиной.

Лили, переодевшись в теплую кофту, уже закрывала дверь в комнату, когда услышала позади строгий требовательный голос:

- Куда это ты?

Сердце подскочило. Обернувшись, она увидела стоящую у нее за спиной Петунью, в халате и со стаканом молока в руке.

- Никуда, - не придумала ничего лучше Лили. - Просто хочу прогуляться.

- В три часа ночи?

- Почему бы и нет?

- Ты что, хочешь сбежать? - Петунья подошла ближе, сверля её прищуренным взглядом.

- Нет, - Лили пожала плечами и чуть развела руки в стороны. - Просто иду гулять.

Петунья смотрела на нее, как на умалишенную, не понимая, почему у сестры так пылают щеки и сверкают глаза. Лили не могла ей объяснить, что для нее эта прогулка жизненно важна, и только всей душой стремилась вниз по лестнице, через кухню - на улицу, где ее уже ждал он.

- Просто гулять?

- Да. Умоляю, не говори маме с папой.

- С этим лохматым очкариком? Я видела, как он на тебя пялился весь вечер.

Лили ничего не ответила, обошла сестру и начала спускаться по лестнице.

- Лили, ты делаешь глупость! - напряженным голосом сказала Петунья ей вслед.

Лили остановилась. Но всего на секунду.

- И пусть, - прошептала она и, не оборачиваясь, сбежала вниз.

- А знаешь, когда я тебя впервые заметил?

Они лежали в высокой траве на холме над рекой, вдвоем закутавшись в плед. Небо расчистилось и, прозрев мириадами звезд, раскинулось над ребятами бездонным куполом, полным мерцающей многовековой пыли.

- Не знаю, когда? - Лили упиралась подбородком в кулачок, лежа на Джеймсе.

- Помнишь, на четвертом курсе мы с Сириусом вылили в кормушку в совятне слабительное зелье? Мы еще потом три месяца оставались после уроков?

- Еще бы! - засмеялась Лили. Джеймс, вспомнив, какие лица были у студентов, когда на них за завтраком обрушился белый дождь, тоже пару раз фыркнул.

- Ты поймала нас в коридоре и кричала, помнишь?

Лили кивнула.

- Ты ругала нас, а я стоял такой, смотрел на тебя, у тебя еще тогда волосы так были... ну я не знаю, как это называется, так собраны на макушке... в общем, я стоял и думал: вау, какая же она красивая! Даже когда вопит.

- Вот, значит, как ты слушаешь меня, Джеймс Поттер! - деланно недовольным тоном сказала Лили.

Джеймс моргнул.

- Что? Прости, ты что-то сказала?

Лили цокнула языком и накрыла его лицо ладонью.

Джеймс рассмеялся.

- Ты тогда сказала, что ненавидишь наши идиотские шуточки.

- Ты бы тоже их ненавидел, если бы совы нагадили в твой завтрак.

Они посмотрели друг на друга и прыснули.

Снова его глаза превратились в горячий шоколад - Лили даже немного смутилась под таким бессовестным хитрым взглядом и почувствовала, как его рука медленно забралась ей сначала под кофту на спине, затем под футболку.

- Ты сказала, что ненавидишь меня, когда... ну тогда, в подземелье, когда мы поспорили. Сейчас ты меня тоже ненавидишь? - без улыбки спросил он, забираясь ладонью под застежку её лифчика и проводя пальцами по чувственной линии позвоночника.

- Нет, - прошептала Лили.

- Точно? - Джеймс перевернул её на спину и навис сверху.

- Нет, - выдохнула она, сдаваясь и прикрывая ресницы.

Они поцеловались. Целовались глубоко и по-взрослому, но как только Лили размякла и расслабилась, Джеймс принялся её щекотать.

Лили испугалась, что ее хохот разбудит не только родителей в доме, но и всю округу, но ничего не могла с собой поделать.

Джеймс мучал ее и мучал - до тех пор, пока ему не надоело. Тогда он оставил её в покое и Лили лежала рядом с ним на пледе, смех нервно вырывался из её груди, волосы разметались, глаза блестели, а юбка слегка задралась, демонстрируя её ноги выше колен. Джеймс машинально потрогал её ногу, просто так, без заднего умысла. Потом подвинулся к ним, бросил на Лили взгляд и поцеловал её ногу под коленом. Потом еще ниже, переместив ладонь на бедро. Лили наблюдала за ним уже без улыбки и чем ниже спускалась его рука, тем тяжелее становилось её дыхание, но вот в самый важный момент он вдруг снова принялся щекотаться как первокурсник и Лили снова залилась хохотом, барабаня ногами по пледу и пытаясь вывернуться из рук Джеймса Поттера.

Лили нравилось дурачиться. Когда она дружила с Северусом, он осуждал ее за такое поведение. Джеймс не осуждал ее, а наоборот, поощрял, и это было здорово.

А еще нравилось, как он смеется. Как у него сначала опускаются уголки губ, потом появляются морщинки вокруг рта, а потом он смеется.

Она сняла с него очки, сунула их ему в карман (Джеймс напрягся, когда ее рука скользнула по джинсам) и легонько поцеловала его в шею.

Джеймс выдохнул.

- Что ты делаешь, Эванс? - деловито поинтересовался он, когда она, явно делая все это в первый раз, еще раз его поцеловала и немного пососала его шею, забираясь на него почти целиком.

- Люблю... - беззвучно прошептала Лили в его подбородок.

Джеймс вдруг резко перевернулся, подминая ее под себя. Лили ойкнула и негромко засмеялась.

Одежду они не снимали.

Джеймс был тяжелый и теплый.

На какую-то секунду Лили словно взглянула на них со стороны и подумала - да как она вообще оказалась здесь с Джеймсом Поттером?! И как так вышло, что ей сейчас кроме него никто, вот совсем никто не нужен, даже родители, даже семья?!

Может, все дело было в тех миллионах лет, что сверкали над ними в небе, и это они будили в ней такие мысли, а может, в том, что на самом деле все это было придумано задолго до того, как это поняла она, Лили Эванс. Просто в мире есть мужчины и женщины. И Джеймс Поттер был именно ее мужчиной. Просто она этого не понимала раньше...

Сейчас ей казалось, что она любила его всю жизнь, просто до этого момента не признавалась даже сама себе. И даже то, что он так сильно раздражал ее, теперь выглядело, как глупый самообман, попытка спрятать за раздражением подлинное к нему отношение. В конце концов, сотни мальчишек дурачатся каждый день. Но ее раздражал именно он, Джеймс Поттер. Значит, между ними действительно была связь. Лили не соврала: когда она увидела, что Джеймс лежит на земле в крови в паре шагов от нее, то на несколько секунд почувствовала такой ужас, какого не испытывала никогда прежде - словно что-то весомое и бесконечно важное вынули из ее жизни.

Видимо, ей и в самом деле нужно было потерять Джеймса, чтобы понять, что он на самом деле для нее значит...

От его поцелуев кружилась голова, захватывало дыхание, и ей хотелось только еще и еще. Когда он случайно затронул особенно чувствительное место на шее, Лили охнула, сжав его плечи, и бросила взгляд в звездное небо, умоляя, требуя мир замереть хотя бы еще на одну ночь, чтобы у них было не два часа, а хотя бы двенадцать - ведь за это время можно прожить целую жизнь.

* * *

Джеймса разбудил громкий лай.

Уютный бархат ночи, в котором они нежились всего пару секунд назад, куда-то пропал, а на его место пришел тусклый серый туман. Он уже мог различить на другой стороне реки крыши домов и фабричные трубы вдалеке. Река тихо бежала под холмом, отражая серо-стальное розоватое небо.

Остро и влажно пахло травами.

Это было первое утро очень долгой войны.

Джеймсу же показалось, что он проснулся в каком-то новом, лучшем мире.

Он повернул голову и коснулся медово-рыжих волос.

Лили крепко спала у него на груди, свернувшись калачиком и обнимая его левую руку, как плюшевую игрушку. И еще она улыбалась.

Обойдя лежащих по кругу, пес уселся в траву, почесал себя лапой за ухом и, открыв пасть в улыбке, громко и радостно гавкнул.

- Привет, Бродяга, - пробормотал Джеймс, увидев перед собой размытое, виляющее хвостом пятно, и полез в карман за очками.

Лили сильно вздрогнула, услышав лай, и проснулась. Он увидел, как шевельнулись ее ресницы.

- Нет... - простонала она.

Джеймс уткнулся носом в ее макушку и нахмурился.

- Пора, Лили.

Зевнув так, что у него задрожала голова, черный пес потянулся и побрел за ними в траве, сонно качаясь из стороны в сторону.

Джеймс на ходу потрепал его за ухом, но Сириус только зарычал и попытался тяпнуть его за руку.

- Злой какой, - пробормотала Лили. - Я его раньше здесь не видела.

Пес фыркнул, ускорил бег и, обогнав ребят, задрал лапу у одного из деревьев.

- И невоспитанный, - хмыкнул Джеймс.

Лили поднялась по ступенькам, ведущим в кухню.

- Спокойной ночи, Поттер, - деланно строгим тоном сказала она.

- Спокойной ночи, Эванс, - небрежно отозвался Джеймс, раскачивая их сцепленные вместе руки.

Лили улыбнулась, Джеймс потянул ее на себя.

Они целовались так исступленно, что даже не услышали шагов за дверью, а когда дверь над ними вдруг распахнулась, отпрыгнули друг от друга настолько резко, что Джеймс чуть не перевалился через ограду в кусты.

- Алиса! - укоризненно выдохнула Лили.

- Они уже не спят! - прошипела девушка, торопливо стаскивая с себя халат, под которым пестрела розовой клеткой пижама Лили. - Почему вы так долго? - она закутала в халат Лили, обвинительно взглядывая на Джеймса.

Ребята переглянулись.

- А ты откуда знаешь?

Алиса закатила глаза.

- Когда вы «крались» из дома ночью, вас слышала вся улица! - она изобразила пальцами кавычки. - Так что тебе, Лили, лучше вернуться в дом и поскорее... - Алиса цокнула языком, когда они испуганно взглянули друг на друга, и Джеймс только крепче стиснул ладошку Лили. - Ой, да успокойтесь вы, еще увидитесь, иди-иди-иди! - она затолкала Лили в кухню и нервно выдохнула, облокотившись на перила.

- Спасибо тебе, Вуд, ты... - с чувством сказал Джеймс, и тут дверь снова распахнулась, и на этот раз на крыльцо вышел сам мистер Эванс.

- Доброе утро! - просияла Алиса.

Джеймс, при виде человека, который отбирал у него Лили, почувствовал, как внутри поднялась волна злобы, и с трудом выдавил из себя вежливую улыбку.

- Доброе утро, - прогудел хозяин дома, окинув ребят подозрительным взглядом. - Что это вы тут делаете?

- Просто болтаем! - весело пожала плечами Алиса.

Джон окинул взглядом взъерошенного сонного Джеймса в уличной одежде.

Тот весьма запоздало убрал руки с пледом за спину.

- М-м, я вижу... вы не видели Лили? Ее нет в комнате.

- Я видела ее, когда спускалась, она зашла к миссис Эванс.

- Спасибо, Алиса.

Он вернулся в дом.

За завтраком Лили клевала носом, а Джеймс зевал так часто, что Сириус предложил ему заклеить рот заклинанием, а потом во всеуслышание начал рассказывать забавную историю о том, как Джеймс во сне сражался с Пожирателями Смерти и поджег стоящий в гостиной фикус.

Алиса, подхватив эстафету, ударилась в драматическую игру и, правдоподобно зевая, довольно громко пожаловалась Марлин на то, что они с Лили всю ночь не могли заснуть из-за того, что мальчишки внизу «галдели», а когда Фабиан и Гидеон в один голос возмутились, что спали как младенцы, получили под столом по пинку от Марлин и сразу все поняли.

Ремус сидел рядом с Джеймсом и заметил, как он и Лили под столом незаметно для остальных переплели пальцы рук, но лица у них при этом были такие мрачные, что можно было подумать, будто кто-то из них отправлялся на казнь.

Пока миссис Эванс раскладывала по тарелкам овсянку и тосты, Бенджи поймал волну «Эха Мерлина» и громогласно призвал своих одноклассников «заткнуться!!!»

Спустя пять минут новостей о неудачной ночной охоте и пожаре в Каледонском лесу все услышали новость о том, что в шесть часов трансгрессионная сеть снова будет работать, всего одну минуту, зато на этот раз можно будет переместиться в любую точку страны - это было сделано специально для волшебников, которые в эту ночь застряли за границей.

Все возликовали, только Лили, переменившись в лице, извинилась перед всеми и торопливо покинула кухню.

Джеймс помрачнел как туча, когда ее рука вырвалась из его пальцев.

Он был почти уверен, что Лили снова расплакалась, и то, как Алиса чересчур поспешно бросилась «собирать вещи», которых не было, лишь подтвердило его догадку.

Джеймс понимал, что не должен и не имеет права вмешиваться в дела чужой семьи, но смотреть на то, как Лили страдала, тоже не мог.

Поэтому, переодевшись в свежевыстиранную одежду и приведя себя в более-менее сносный вид, он отправился на поиски отца Лили.

Нашел он его быстрее, чем ожидал - мистер Эванс, пыхтя, выносил из гаража по одному тяжелые ящики, в которые, с болью подумал Джеймс, собрался упаковывать мебель.

Лихорадочно повторяя про себя доводы, которые старательно выдумывал все утро, он направился к нему, но тут тяжелый ящик накренился и упал бы, если бы Джеймс его вовремя не подхватил.

- О, спасибо, - отозвался мистер Эванс, пытаясь разглядеть из-за ноши, кто ему помог. - Я думал, вы, ребята, не носите тяжести в руках!

Джеймс только улыбнулся. Мысли его в панике натыкались друг на друга и спутывались в один большой комок.

- Ты - Джеймс, верно? - спросил он, когда они донесли ящик до крыльца и опустили на траву.

- Джеймс Поттер, сэр, - он пожал протянутую руку.

- Приятно познакомиться, Джеймс, - доброжелательно улыбнулся мистер Эванс.

- Мистер Эванс, мне надо с вами поговорить, - без лишних предисловий сказал Джеймс. - Это касается Лили.

Мистер Эванс удивленно поднял голову и выпрямился.

- Я слушаю тебя, - осторожно сказал он, отряхивая руки.

И именно в этот момент мечущиеся в голове Джеймса мысли вдруг замерли, и он забыл порядок, в котором расположил свои убедительные доводы.

- Лили сказала мне, что вы собираетесь переезжать.

Джон скрестил на груди руки.

- И не хотите, чтобы она закончила учебу в Хогвартсе, - Джеймс почувствовал, как подкатила злоба. - Что вы считаете это место опасным. Я знаю, что не должен влезать, что это не мое дело, но вы должны понимать, что именно сейчас, когда происходит такое, места безопаснее, чем Хогвартс, просто невозможно найти и...

- И поэтому Лили лучше остаться, а нам уехать, - закончил за него Джон. - Все это я уже слышал от нее. Но в одном ты прав, - Джон снова взялся за ящик. - Это действительно не твое дело.

- От того, что вы уедете, Лили не перестанет быть волшебницей, и там вы будете, возможно, в еще большей опасности, чем здесь, потому за беженцами начнется настоящая охота.

- Послушай, Джеймс, - Джон проговорил это спокойно, но в голосе его скользнуло что-то очень недружелюбное. - Вы все поступили этой ночью очень смело, решив остаться и помочь бежать остальным. Смело, но безрассудно, ты уж прости. Я не хочу унижать ваш поступок, но я в первую очередь обязан думать о близких и их безопасности, а не о том, как буду выглядеть со стороны.

От этих слов Джеймс чуть не взорвался.

- Я не думал о том, как выглядит мой поступок со стороны!

- Когда у тебя будет семья, ты меня поймешь!

Джон похлопал его по плечу и пошел в дом.

- Черт возьми, да выслушайте вы меня!

Джон остановился и обернулся.

- Смените тон, молодой человек, вы, в конце концов, не у себя дома!

Джеймс изо всех сил постарался взять себя в руки. Учитывая то, как с ним говорил этот человек, это было непросто.

- Я понимаю вас, я бы и сам поступил на вашем месте так же...

«И поступил».

- ... если бы это была обычная война, я бы первым делом постарался вывезти родных, как можно дальше. Но сейчас самое безопасное место - это Хогвартс, пока там Дамблдор, Волан-де-Морт никогда, ни за что туда не сунется!

Джон чуть нахмурился из-за обилия непонятных имен, и Джеймс почувствовал, что снова начинает паниковать.

- Я хочу сказать, что если Лили останется в школе, вы будете в безопасности, а подавшись в бегство, вы просто превратитесь в одну большую мишень. У м... неволшебных семей больше шансов выжить в этой войне, сидя тихо, бегством вы только привлечете к себе внимание!

- Ты не понимаешь, о чем говоришь.

- Да послушайте же...

- Джеймс... - Джон поднял ладонь. - Джеймс, успокойся, я вижу, что сейчас ты слишком взбудоражен, чтобы воспринимать все трезво, но все же, постарайся понять, что именно сейчас, пока ситуация не обрисовалась достаточно, и пока не начались открытые военные действия, мы можем и должны уехать. Я пережил одну войну и знаю, что делать в таких ситуациях...

Джеймс вдохнул.

- ... и неважно, обычная это война или... - он дернул уголком рта. - Волшебная. Я много путешествовал и знаю такие места, в которых никто и никогда не будет искать, как ты говоришь, неволшебников. Ты действительно поступил очень храбро этой ночью, как настоящий мужчина, и потому ты должен меня понять и увидеть разницу между призрачной надеждой на спасение и реальным спасением.

Джеймса трясло.

Одна его часть, здравая, рациональная, та, которая захлопнула дверь микроавтобуса ночью, подтверждала каждое сказанное им слово.

А другая часть, та, которая торжествовала ночью под звездами, с ревом требовала парализовать этого типа, схватить Лили и бежать.

Джон так внимательно следил за ним, как будто владел легилименцией.

- Я вижу, что ты искренне переживаешь за Лили, и мне, как отцу, это приятно. Но если ты в самом деле желаешь ей добра, ты должен ее отпустить, понимаешь? - он положил руку ему на плечо.

Джеймс, чувствуя себя уничтоженным, поднял на него взгляд.

Сколько раз можно умереть за одну минуту?

Пару часов назад, когда Джеймс стоял на этом самом месте и ждал, когда к нему спустится Лили, он чувствовал себя так, словно мог взлететь безо всякой метлы. Он никогда еще не был так счастлив.

А теперь, на этом же самом месте, он чувствовал себя так, словно по нему прошелся тролль.

Самое паршивое во всем этом было - понимать, что Джон прав.

Прав настолько, насколько вообще можно быть правым.

Так что самое лучшее, что он может сейчас сделать - это просто уйти. Лили будет считать его подлецом. Отлично. Значит, новую жизнь на другом конце света сможет начать с чистого листа, аккуратно выдрав предыдущий со звездной ночью и песней Боби Калдвела.

А он... ну что же, Джон прав, он мужчина, не должен расклеиваться. У него ведь тоже есть близкие, о которых надо заботиться.

- Спасибо, Джеймс, - мистер Эванс снова похлопал его по плечу, но на этот раз более сердечно, прямо как отец, и быстро взглянул в окно. - Я верил, что ты меня поймешь. Я рад, что у моей дочери такие друзья.

Джеймс понял, кто там, но обернуться и посмотреть - значит, подвергнуть свою решимость страшному испытанию.

- Я могу вас попросить? - глухо спросил он, вынимая палочку.

- Разумеется.

- В доме мои друзья. Скажите им, что я вернулся домой и жду их там.

- Обязательно передам, - серьезно сказал Джон, и Джеймс ему поверил.

Говорить ему о том, чтобы он берег Лили, было бы глупо, поэтому Джеймс просто кивнул ему в последний раз и трансгрессировал.

Лили, стоя на коленях на постели, медленно сползла на покрывало и закрыла голову подушкой.

Раньше она думала, что все эти песни про «забрал сердце», «вырвал душу» и прочая ерунда - просто бред больной фантазии глупых женщин.

Теперь же, когда у нее в груди вдруг образовалась собственная незримая сквозная дыра, она почувствовала огромное родство со всеми этими глупыми женщинами...

- Я буду тебе писать каждый день, - пообещала Алиса перед тем, как уйти. - Все наладится, Лили, понимаешь, все. И мы увидимся еще не раз, так что я не прощаюсь. Ты только не опускай руки. Все будет хорошо...

Лили чувствовала себя так, словно кто-то вынул, разобрал ее душу на части, как паззл, и свалил обратно бесформенной цветной кучей...

С той минуты, как Джеймс трансгрессировал, не сказав ей ни слова, прошел, наверное, уже целый час, но Лили словно и не заметила скользнувшего мимо нее времени.

На той кофте все еще остался его запах. Лили куталась в нее, лежа на покрывале, и постаралась представить, что они снова лежат вместе на траве, и он в любую секунду обнимет ее, и она услышит его голос, почувствует его губы...

- Лили, ты хорошо сейчас чувствуешь? - мама неслышно вошла в комнату и заволновалась, увидев, что дочь неподвижно лежала на постели, кутаясь в теплую кофту. - Лили, ты слышишь?

- Слышу, - едва слышно отозвалась девочка.

- Все уже ушли, - миссис Эванс присела на край кровати. - Может, теперь ты мне расскажешь про этого мальчика, с которым ходила гулять ночью?

Лили удивилась настолько, что смогла вырваться из своего душевного болота и обернуться.

- Откуда ты знаешь?

Мама фыркнула.

- Ради всего святого, дочь, вы так крались, что вас слышало все графство.

- А Алиса сказала, что вся улица, - кисло ответила она, снова отворачиваясь.

- Ну ладно тебе, Рыжик, не прячься. Как его зовут? Почему ты мне о нем раньше ничего не рассказывала?

Лили пожала плечами.

- Лили, мне не нравится твое состояние. Ночью случилось что-то, о чем ты мне не хочешь говорить? - голос ее от тревоги стал выше. - Лили?

- Случилось.

Миссис Эванс мысленно взяла себя в руки.

- И что же?

Лили коротко взглянула в тепло-карие глаза матери и вдруг подумала, что ей можно рассказать все.

Она вытерла лицо и села на постели.

- Мам... Джеймс Поттер спас мне жизнь сегодня ночью.