34. Мне страшно

Что мы имеем? Никита знает о том, что мы с Сашей переспали. Но пока я не знаю: он в курсе о первом или втором разе? Если о первом или обоих, то это катастрофа. Да даже если нет, сейчас уже происходит самая настоящая катастрофа.

— Да как это, — растерянно произносит Полина.

Я поднимаю на нее взгляд, который молит о том, чтобы она не горячилась так по этому поводу. Но подруга сразу же хмурится и переводит взор на Сашу. Парень с недовольным вздохом встает, как бы я не пыталась остановить его. Мне остается наблюдать за всем, что происходит в комнате как зачарованной.

— Полин, — решаюсь я вставить слово.

Подруга останавливает меня рукой, все также смотря в глаза Саше, который скрещивает руки на груди, то ли принимая оборонительную позу, то ли готовясь нападать. Мы переглядываемся с Никитой, очевидно, не зная, чего ожидать.

— Один вопрос, — говорит Полина, быстро облизывая верхнюю губу и прищуриваясь. В комнате повисла тишина, пока подруга явно обдумывала, как задать этот вопрос. — Почему ты это сделал?— Я не обязан тебе ничего объяснять, — четко проговаривает Саша.— Значит, поматросил и бросил, да? — Они играют в гляделки, пока я все меньше и меньше понимаю, что между ними происходит. — Ты же обещал мне, — что он ей обещал? Уже второй раз слышу про какое-то обещание, и мне совсем это не нравится.— Я не сдержал обещание.— Ты хоть понимаешь, что ты сделал на самом деле? — Фыркает Полина, и на ее лице появляется хитрая ухмылка. Никита заинтересованно прислушивается, прислоняясь к шкафу. — Я хотела, чтобы ты не относился к ней так же, как ко всем своим подстилкам. Уж прости, девушками их назвать трудно. Поэтому я последний раз спрашиваю: почему ты это сделал? За этим стоит что-нибудь или это был просто секс ради секса?

О боже, как же это неприятно слушать, когда, пускай и собственная подруга, которая знает тебя достаточно давно, обсуждает твой секс с человеком, с которым этот секс был.

Глубоко в душе мне самой хочется знать ответ на этот вопрос. Возможно, сейчас хочу услышать как в какой-нибудь мелодраме, что Саша скажет с большой уверенностью и непоколебимостью в глазах, как я нужна ему, как он любит меня. Это подсознательное желание, которому с вероятностью в девяносто девять процентов не суждено сбыться (хорошо, в девяносто пять процентов, я слишком оптимистично настроена). Но я знаю и чувствую, что он не отрицает своего внутреннего стремления ко мне, несмотря на все проблемы. И тут одно из двух: либо я преувеличиваю, либо все его слова на крыше еще имеют силу; либо это был секс ради секса, либо его тянет ко мне.

— Это не твое дело, — лишь произносит Саша.

У меня внутри неприятно начинают разрастаться страхи и беспокойства, потому что он не выбрал ничего из двух вариантов. И тут понимай, как знаешь.

Подруга напрягается, а Саша поднимает голову, переведя взгляд на Никиту.

— Тебя совесть не грызет? — Озлобленно спрашивает Полина, но ответа не дожидается.— Никит, успокой, пожалуйста, свою невесту, — говорит парень, и я вижу, как напрягается его челюсть.

В глазах Полины вспыхивает недобрый огонек, готовый вырваться наружу с кулаками. И как только подруга делает шаг со словами «да я тебе», Никита успевает подойти к ней сзади, подхватить и, не обращая внимания на ее брыкания и открытых мечтах о расправе, уносит ее из комнаты, хлопнув дверью.

Я закрываю глаза и делаю тяжелый вдох и выдох, потирая виски. За стеной слышны голоса: Полина возмущается, а Никита пытается что-то донести. Когда становится тихо, я открываю глаза и, опуская руки, сталкиваюсь с глазами Саши, которые сканируют меня, одновременно излучая страшную внутреннюю борьбу. Так уже до боли знакомую мне.

Мне становится тоскливо. Если бы я могла, я бы просто перемотала время на тот момент, когда мы познакомились. Хочу снова ощутить ту простоту, даже неловкость положения, но тогда все было легко по сравнению с тем, что происходит сейчас. Не хочу видеть, как он отдаляется от меня.

— Ты вправе ненавидеть меня, но... — я не могу подобрать слова. Что именно «но»?— Я не ненавижу тебя, — спокойно говорит Саша. Пытаюсь высмотреть в его глазах хоть что-то напоминающее на прежние чувства.— Я накосячила, очень сильно накосячила. И знаешь, было бы здорово действительно начать все сначала. По-настоящему, — грустно и тихо усмехаюсь я. — И ничего бы из этого ужаса не было.

Опускаю взгляд, двигая ногами. Интересно, как бы оно все обернулось, если бы мы снова переместились в его квартиру и впервые познакомились. Если бы случился день сурка, поменяла бы я что-нибудь?

— Все произошло так, как должно было произойти, — говорит он, и я отрываю взгляд от пола, утопая в небесно-голубых глазах парня.— Как должно было, — шепчу я себе под нос, поджимая губы. И громче добавляю: — Мы можем поговорить об этом?— Наверное, мы уже начали, — пожимает плечами он.

В голову не приходит ни одна удачная мысль о том, как продолжить говорить об этом. Что он думает теперь, когда знает правду?

Саша задумчиво садится на кровать, взъерошив волосы. Он располагает руки на коленях, устремляя взгляд в пол. Я нерешительно оглядываю его. Парень поднимает голову в мою сторону, все еще явно формулируя то, что ему хотелось бы сказать. А я сама ничего не говорю, потому что так и не придумала, с чего начать.

Без лишних слов я обнимаю его, подсаживаясь вплотную к нему. Саша приходит в замешательство от моего жеста, да что говорить, такого развития событий не ожидала даже я. А что такого? Это далось бы мне еще тяжелее, если бы я начала взвешивать все за и против, оценив то, насколько уместны объятия в этот момент.

— Молчи, — тихо прошу я, сильнее обнимая его за шею и зажмуривая глаза.

Саша расслабляется и заводит свою руку мне за спину, аккуратно поглаживая ее, заставляя покрыться меня мурашками от приятной и нежной щекотки.

— Хочешь поговорить молча? — Парень кладет голову мне на плечо, а я киваю.— Вдруг это наше последнее объятие, — (вдруг он больше не примет меня в свою жизнь).

Его пальцы замедляют темп. Потом Саша перекидывает мои ноги через свои так, что мои стопы оказываются на кровати. Парень крепче прижимает руками мое тело, глубоко вздохнув.

Я расслабляюсь. Даже и не подозревала, что была настолько напряжена и насколько сильно я хотела прикоснуться к нему, утонуть в его руках и вдохнуть его запах. С ним я чувствую себя так, что трудно описать. Мне как нельзя лучше, как нельзя комфортнее. Это наказание или вознаграждение?

— Значит, — говорит Саша, и я ощущаю вибрацию от его груди. Значит, что? Это все? — Ты выходишь замуж?

Я отстраняюсь, удивленно поднимая брови. В глазах парня тоска. Мой взгляд смягчается, и я слегка улыбаюсь, мотая головой.

— Нет, — отвечаю я. — Я не хочу этого.— Но к чему тогда это все? — Хмурится Саша, и я опускаю уголки губ. — Ты помолвлена, потому что это каким-то образом поможет твоей семье. Почему теперь ты действуешь обратным образом? Что изменилось?— Хочешь, чтобы я сделала это?— Нет, не хочу, — выпаливает он, сам не ожидая и, похоже, испугавшись моего вопроса или своего ответа. — Я бы очень не хотел этого, неважно понарошку или по-настоящему. И неважно за кого. Я хочу понять, Вик. Почему, что поменялось? Почему вообще ты согласилась на это, если не хотела. Даже меня успели обвинить. Объясни, пожалуйста, что происходит?— Знаешь, мне тоже интересно, что поменялось, — произношу я. Саша больше хмурится, приоткрывая рот. — Что поменялось в тебе? — Мне действительно непонятно, что заставило его перейти от позиции «я не верю в любовь и не завожу серьезные отношения» к позиции «не хочу, чтобы ты выходила за кого-угодно замуж».— Ты переводишь стрелки, — недоумевает Саша.— Хорошо, — я убираю руки с его шеи, вытирая их об джинсы, потому что волнение дало о себе знать. — Но сначала скажи, что происходит между нами.— Вроде бы мы решаем проблему, возникшую из-за твоей помолвки.— Я о другом, — я медленно прикасаюсь рукой к его шее и провожу большим пальцем по скуле, смотря ему в глаза. Саша перестает хмуриться, а я приподнимаю уголки губ. — Я спрашивала тебя, к чему все это идет. Что между нами, Саш? Если тебя... — (волнует? Интересует? Беспокоит? Слишком в лоб получится), — кхм, хочу все-таки, прежде всего, прояснить, что между мной и Марком ничего нет, не было и не будет. Он мой враг, если называть вещи своими именами.— Кажется, я еще больше запутался, — произносит он словно самому себе.— Я тоже, — глубоко вздыхаю я, не переводя взгляда от своих пальцев на его лице.

Заметно Саша побрился. Пару дней назад, тогда, когда мы были на крыше, у него было достаточно много растительности на лице. Еще ни разу не видела его таким. Сейчас у него снова божеский вид и нет мешков под глазами. Глаза, его глаза.

— Согласна, это странная и запутанная история, — продолжаю я. — Но, кажется, я начинаю все распутывать, потому что поняла, чего я хочу на самом деле. И в этом я благодарна тебе. Я бы хотела ответить на все твои вопросы, когда все закончится. И да, ты все еще нужен мне до сих пор. Только ты.— Столько дерьма происходит, — говорит Саша.— Я знаю, — мне становится не по себе, я совершенно не планировала плакать. — Мне страшно, Саш.— Чего ты боишься? — Наши голоса становятся все тише.

У меня возникает непреодолимое желание поцеловать Сашу. Он убирает мне прядь волос за ухо, что заставляет меня шире улыбнуться сквозь вновь появившееся напряжение в теле. Его глаза говорят, наверное, даже больше, чем надо. Я понимаю, что он не ждет, что получит ответ прямо сейчас.

Саша отводит взгляд, сдвинув брови, меняясь в настроении. Создавая контакт глаз, хочет что-то сказать, но нас прерывает открывшаяся дверь, в сторону которой мы оба поворачиваем головы.

В комнату входит Полина, которая больше не выглядит ни капли агрессивной или злой, но чувствуется, как она теряется. Да и я тоже как-то потерялась, потому что совсем забыла, что в этой квартире кто-то есть.

— Помешала? — Подруга держится за ручку двери, прищуриваясь и неторопливо почесывая предплечье.

Смущенно отвожу взгляд, понимая, в каком положении она нас застала (конечно, все в пределах разумного, но ближе к другому направлению, нежели к дружеским посиделкам или разбирательству насущной проблемы). Скидываю ноги на пол, а Саша убирает от меня руки, упираясь ими теперь в кровать.

— Нет, мне уже пора, — кивает Саша и встает, удивляя меня.

Я подскакиваю с места, ошарашенно смотря на него, приоткрыв рот. Во мне смешались тонны эмоций и вопросов. Что значит пора? Почему? Он ведь может остаться!

— Да, увидимся позже, — загадочно говорит Полина.

Я не отрываю взгляд от Саши. Он невозмутимо стреляет глазами в мою подругу, но, склонив голову в мою сторону, замечает мою реакцию, поэтому на его лице ежесекундно меняются эмоции: удивление, волнение и, наконец, понимание. Осознав все, он ухмыляется. Я с мольбой и просьбой смотрю на него.

Снова его внутренняя борьба, я вижу это в его глазах. Но в итоге он выдыхает, подходит ближе и притягивает к себе, прошептав на ушко:— Не бойся, страшнее остаться там, где ты не хочешь быть, — целует в щечку и направляется в сторону двери.

Я врастаю в землю и вся покрываюсь мурашками, если уж не говорить о том жаре, который охватывает с ног до головы. И уж тем более, если опустить о том, как сильно горит щека от его поцелуя.

— Больше двух говорят вслух вообще-то, — недовольно подкалывает его Полина.— Ага, — бросает он, напоследок подарив мне улыбку за спиной у подруги.

А я просто провожаю его зачарованным и смущенным взглядом, улыбнувшись в ответ. Его улыбка была искренней. Не знаю, что на самом деле он в нее вложил, но я прочитала что-то такое: «Решай все свои чертовы проблемы, я буду ждать тебя на нашем месте». Все слова — моя фантазия, но я, возможно, получила свой ответ на то, что в нем поменялось. Даже если я так и не поняла, урегулированы ли наши отношения или нет, нам надо дать шанс. А сейчас он хочет, чтобы я действительно разобралась со всем этим вопросом.

Слышу, как Саша прощается с Никитой и в итоге уходит. Все-таки уходит.

— Значит, Разумовский? — Ухмыляется Полина, скрестив руки на груди. Мгновенно чувствую прилив крови к щекам и повышение температуры тела. А моя улыбка, наверное, становится еще глупее.— Это не... — заикаюсь я, а подруга приподнимает бровь с еще более коварным взглядом. В комнату заходит Никита, что-то жуя. Выдыхаю, принимая более серьезный вид. — Давайте перейдем к делу.— Я думал, оно уже закрыто, — Никита отодвигает занавески и открывает балконную дверь на верхнее проветривание, впуская свежий и прохладный воздух.— Если ты не забыл, она все еще фактически окольцована, — Полина подходит ко мне и, хватая за руку, присаживает на кровать рядом с собой.

В мыслях все еще Саша: его слова, взгляд, действия, поцелуй. Я оглядываю ребят, пока Никита присаживается на стул рядом с письменным столом около балкона, но я будто совсем забыла о том, с какой целью я пришла, что вообще за план и зачем мне понадобилась эта парочка.

— Ну все, — смеется Полина. — Боюсь, нам не избавиться от твоего влюбленно мечтающего вида, — она подпирает голову рукой и мечтательно вздыхает, часто моргая глазами и смотря в потолок, а потом опять смеется вместе с Никитой. Это я, по ее мнению, так выгляжу?— Перестань, — недоумеваю я и смущенно толкаю ее в плечо, хмурясь. — Вовсе не так все.— Ладно-ладно, — успокаивается подруга, а я поддаюсь ее улыбке. — Потом поговорим об этом, — она подмигивает и снова смеется, а я закатываю глаза. — Так, что за дело? — Время для серьезного разговора.