25. Ко дну

Новый день, новая я — решила начать все с чистого листа. Нет, не так. Решила почистить все, выкинуть ненужное отовсюду, стать лучшей версией себя во всех своих ролях. И начинаю я с квартиры. Впереди было много времени перед тем, как я встречусь с Сашей.

Да, на следующий же день, сегодня, в пятницу мы снова встретимся. Немного пробегает дрожь от будущего вечера. Он заедет за мной, а я выйду и даже уже не знаю, что сказать. «Хэй, привет», и все? Нужно ли его поцеловать в щечку или просто обнять? Мы уже точно не знакомые, как минимум друзья. Друзья, позволяющие себе иногда коснуться губ друг друга.

Время: 18:46 — осталось ждать не так долго. Как оказалось, даже еще меньше, потому что слышу звонок в дверь. Я даже не готовилась. Это заставляет меня экстремально быстро прихорошиться. Я открываю и... снова Марк? Сколько можно?

Без лишних слов парень заходит. «И я тебя рада видеть», — мелькает саркастический голос в моих мыслях. Марк очень хмурый, словно не с той ноги встал. Он уже успел уйти на кухню и стоит около окна, прожигая меня раздраженным взглядом. Закрываю дверь, недовольно вздыхая, и присоединяюсь к парню.

— Можешь догадаться, зачем я пришел? — Марк убирает руки в карманы, смотря будто свысока.— Лишний раз напомнить о себе? — Уступать я не собираюсь, поэтому говорю с ним его же тоном.— Нет, — еще больше хмурится парень. — Хотя, в каком-то смысле, да.— О чем ты?

Он берет свой телефон и что-то в нем делает. Я, может, ему мешаю? Затем он убирает его обратно в карман и кивает в мою сторону.

— Открой свои СМС, — говорит Марк, и я недоумевающе смотрю на него. Через мгновение слышу, как мне пришло уведомление. Что там?

Беру телефон с тумбочки и, наконец, нахожу нашу с ним переписку. Марк меня уже выбешивает, с ним невозможно ни враждовать, ни сотрудничать! Открываю сообщения, а там фотография.

— Довольна собой? — Гневно спрашивает Марк, подойдя ближе, когда видит мое ошеломленное лицо.

Просто замечательно: кто-то сфотографировал наш вчерашний поцелуй с Сашей. Боже, но кто? Нет, погодите, зачем?

— Откуда это у тебя? — Я в полном шоке и возмущена.— Думала, получится незаметно, да? А ты подумала о том, чем это может обернуться для тебя? Для твоей семьи? Или для моей?— Твоя семья-то тут причем? Это вторжение в мою личную жизнь!— Для прессы я — твоя личная жизнь. Мы теперь за одним столом сидим, Вика, и если ты вздумала пилить его, то достанется всем. И тебе повезло, что фото у меня, а не у прессы.— В чем тогда проблема? Да и здесь непонятно, кто есть кто.— Твой отец в курсе, — спокойно говорит Марк. Я в ужасе поднимаю брови. Значит, теперь нет смысла притворяться, что мы с ним встречаемся.— Ты сам виноват, почти за неделю можно было и разобраться с той проблемой, и перестать меня обеспечивать.— Неужели тебя больше всего волнуют деньги? Не будь меркантильной.— Что? Я, наоборот, хочу от них избавиться.— Тогда ты идешь на верном пути. Когда эта информация дойдет до моего отца, а там и дальше, в местное СМИ, бизнес разрушится.

Я некоторое время молчу. Хотелось бы поскорее избавиться от опеки Марка, но эта другая сторона, от которой зависит будущее папиного труда и вообще будущее семьи, постоянно ставит мне палки в колеса. С самого начала мне не нравилась эта идея, но так не нравится мне все, что сейчас происходит. Надо попытаться разобраться и закончить с этим, как можно скорее.

— Это значит, ... — начинаю я.— Значит, фирма твоего отца пойдет ко дну, — я поджимаю губы. — И нас, к сожалению, вы тоже потянете за собой.

Один поцелуй — и все так обернулось. Боюсь, мне никогда не узнать, кто это сфотографировал и зачем. В моей ситуации я должна была быть тише воды и ниже травы, а мне это даже в голову не пришло.

— Но ты же знаешь, как быть. Да? — Никогда не думала, что мне потребуется рука помощи от Марка.— Не совсем, — его тон все еще строгий, но стал спокойнее. — Но я не дам вам погубить нашу компанию. Хорошая месть, Курагина, но ты не учла, что вам достанется больше всего. Или это еще и «подарок» папочке?— Никому я не мщу, — отчаянно произношу я. Но последнее его предположение мне вообще не понравилось, поэтому хмурюсь.— Тогда зачем ты меня подставляешь? Я уже почти закончил: подтвердил наши отношения, а ты тут со своими... — Марк сжимает руки в кулаки и соприкасается одним из них с тумбочкой. — Короче, — делает глубокий вдох и выдох. — Нужно снова как-то решать этот вопрос. Раз мы это уже начали, то нужно как-то и расхлебывать.— Может, это все неправильно? — Обреченно говорю я. Парень приподнимает бровь. — Я не хочу обманывать отца. Может, это к лучшему, что он знает, что это неправда?— Вика, — подходит он ближе. — Ты меня слышишь? Тут два варианта: либо мы рассказываем, как оно есть, либо мы пытаемся замять это дело. В первом варианте всему конец. Во втором — мы можем спасти репутацию и компанию твоего отца. И я не собираюсь за него впрягаться в одиночку, — он поправляет мои волосы и оставляет руку на моем плече, снисходительно и будто бы по-доброму (что самой не верится) смотря. — Ответь на простой вопрос: ты хочешь, чтобы твоя семья была счастлива?— Конечно, что за вопрос?— Тогда не разрушай то, что было сделано их трудом, — произносит Марк и убирает руку.

Палка о двух концах. Что же мне делать? Я не представляю, как можно спасти ситуацию. Мне просто хотелось почувствовать радость и некоторую эйфорию от проведенного времени не с чужим уже мне человеком. Видимо, не бывает ничего хорошего без плохого.

— И как это сделать? — Тяжело выдыхаю я, облокотившись на островок.— Есть один вариант, — Марк встает рядом. — Но действовать надо как можно быстрее. Если эта фотография есть у меня, не факт, что ее нет у других. И убедить нужно всех сразу, не только твоего отца. Нужен мощный удар.— Что за вариант? — Равнодушно и потерянно, даже не смотря уже на парня, спрашиваю я. Секундная пауза.— Помолвка.

Сначала все упало куда-то вниз, но затем резко поднялось к груди вместе с головой. Я вскидываю брови. Марк долбанулся?

— Какая еще к черту помолвка? — Злюсь я.— Так, одно колечко, щепотка официальности и все в кармане.— Мне кажется, что ты все-таки принимаешь какие-то таблетки.— Перестань, помолвка — не свадьба.— Отношения — не помолвка, помолвка — не свадьба. Ты не охренел? — выпрямляюсь я, сдвигая брови, но спокойствие парня непоколебимо.— Послушай, ...— Даже не собираюсь, — я не даю ему договорить и в ярости отхожу к окну, не зная куда деться.— Твои любовные интрижки никуда не приведут или если только в полнейшую задницу, к самому дну. — я оборачиваюсь к парню,челюсть которого напряжена. Да я уже в этой полной заднице! — Я не собираюсь врать, чтобы достичь какой-то цели.— Да, лучше говорить правду, чтобы оставаться чистой, а на остальных — плевать.— Плюешь на всех тут только ты.— Тем не менее, я пытаюсь спасти общую репутацию, а ты развлекаешься.— Отличное решение, знаешь ли, для спасения. Хотя, нет, другое слово — ужасное!— Если бы ты думала о последствиях, мне бы не пришлось это предлагать.— Что ж, тогда мой ответ: нет.— В какой сказке ты живешь? — Медленно идет Марк в мою сторону, прищурив взгляд. — Где есть говорящие кролики, пляшущие феи, где любовь спасает мир? Очнись, Вика! Это жизнь, и здесь приходится платить за свои поступки.— Да ради Бога! — Вскидываю я руки. — Я тебе все твои несчастные деньги до копейки отдам. Мне не жалко.— А семью свою тебе тоже не жалко? — Останавливается он. — Деньгами репутацию не вернешь.— Мы найдем другой выход без ваших подачек!

Марк усмехается, не по-доброму улыбается, но замолкает. Злой огонек играет в его глазах, он в бешенстве. Видимо, все-таки он больше заботится о своей репутации, чем о репутации моей семьи. И парня мне точно не жалко.

— Я дам тебе время подумать, — смотрит он на часы. — Чтобы ты правильно все взвесила.— Я уже все взвесила.

Парень на долю секунды вскидывает брови, мол, «какая упрямая», вздыхает и направляется к выходу.

— Подумай хорошенько, на что ты меняешь свою семью, — оборачивается он. — Парни уходят, летние романы заканчиваются. Отец вряд ли скажет тебе за это «спасибо», — я складываю руки на груди. Марк молчит, затем его лицо перестает выражать какие-либо эмоции. — У тебя есть выходные. Надеюсь, ты поступишь правильно, — и уходит, хлопнув дверью.

Я громко взвываю. Вот идиот. Какой же он идиот! Ни за что в жизни не выйду за него, хоть с фальшивой помолвкой, хоть с настоящей. Да, и помолвки не будет! Не бу-дет. Кем он себя возомнил? Вершителем всея судеб?

Фирме конец. Всему конец, все пойдет ко дну, черт, как со всем этим справиться? Прислонившись к стене рядом с окном, сажусь на пол. Обнимаю колени руками, прячу в них голову, начиная тихонько плакать. Почему Марк не может придумать что-то получше? Мне вообще не стоило ввязываться в это.

Звонит телефон, и я вспоминаю про Сашу, про которого я не забывала ни на секунду, но о прогулке с которым уже перестала думать. Собираясь с силами, я перевожу дыхание, чтобы нормализовать голос. Беру трубку.

— Да? — Как-то неуверенно получилось.— Привет, Вик, я жду тебя внизу, — у Саши хорошее настроение. Как жаль, что у меня нет.— Я еще не готова.— Опять не знаешь, что надеть? — Смеется он.— Типа того.— Хорошо, я подожду.— Саш, — я смотрю в потолок, стараясь сдерживать любые эмоции, — я не смогу.— Почему?

Да, почему? Если кроме него сейчас никого не хочу видеть, то почему? С родителями опять будет скандал (теперь уже по противоположному поводу), Полина с Никитой уехали на все выходные. Из-за Марка, с которым я решила разорвать все что можно, отказываться от вечера было бы отвратительно.

— В смысле, я еще долго, поднимись.— Ладно, только открой домофон.— Хорошо, давай.

Любовные интрижки. Сашу хотя бы можно понять, он мне не врет. Я это знаю, он честен со мной. Я знаю.

Открыв парню домофонную дверь, я быстренько переодеваюсь в спальне. Встаю около зеркала: тушь, которую нанесла уже давно, слегка размазана от слез. От стука в дверь я теряюсь на мгновение. Кричу, что открыто, быстро хватая умывалку для глаз. Не хватало еще вопросов по этому поводу.

Слышу, как закрывается дверь, пока я беру тушь и подкрашиваю ресницы.

— Хоть бы спросила, мало ли кто стучит, — парень уже в моей комнате и сидит на стуле возле синтезатора.— Привет, Саш, — кидаю тушь на туалетный столик и расчесываюсь.— Привет.— Я же знаю, что ты поднимаешься. В крайнем случае, спас бы, нет?— Да, спас, — говорит Саша как-то загадочно или задумчиво. — Как успехи с клавишными?— Потихоньку, — я убираю расческу, чуть ли не уронив ее, быстренько намазываю губы бальзамом. Словно на автопилоте подхожу к нему и улыбаюсь. — Идем? — Он вскидывает бровь.— Это мода теперь такая: ходить с одним накрашенным глазом? — Ухмыляется парень.

Возвращаюсь к зеркалу, и да: даже не заметила, все витаю где-то не здесь. Все из-за Марка. Идиот, истинное мудачье. Вздыхаю, и наконец заканчиваю свой легкий макияж. Смотрю на Сашу, который все еще улыбается. Его явно насмешила эта ситуация. Цокаю, закатывая глаза.

— Очень смешно, — вспоминаю, что еще не использовала духи, поэтому сразу же прыскаю ими на шею и запястья.

Снова обращаю свой взор к парню: конец будничной недели не сильно сказался на нем, практически никак. Только, может, бодрости в нем не так много. А вот я, у меня ощущение, будто я мешки с картошкой таскала.

Почему-то смотрю на Сашу, пока он встает, и понимаю: Марк неправ. Внутри что-то тянется к этому парню, отрицая тот факт, что это лишь на лето. Это не на лето. Конечно, оно еще только началось, грубо говоря, но с Сашей я очень хочу продлить общение не только на лето. На осень, на зиму, на весну. На все времена года.

Вспоминая Марка, я опять поглощаюсь в этот негатив. Сглатываю и какая-то истощенная прижимаюсь к подошедшему парню, желая объятий.

— Ничего не говори, — очень тихо проговариваю я, уткнувшись ему в грудь.

Чувствую, как на моей талии размещается его рука, обнимая, а другая придерживает голову, поглаживая волосы. Крепче обхватываю его руками, закрывая глаза. Саша ничего не говорит, как я и просила. Мысли медленно уходят на второй план, растворяясь в его руках, в его тепле. От него приятно пахнет тем самым одеколоном, отчего я легонько улыбаюсь.

Я все решу, все обязательно разрешится. А пока я хочу быть с Сашей в эту секунду и во все последующие. Больше меня ничего не волнует. Может, нам не суждено быть вместе, но его присутствия и объятий достаточно, чтобы было солнечно на душе. Солнечно по-весеннему.