22. Его можно понять

Прежде, чем лечь спать, я попросила Сашу не снимать футболку. В ответ он лишь рассмеялся, сказав, что в квартире слишком жарко, поэтому так уговорить его мне и не удалось. «Стесняешься?» — последовало от него. Я лишь закрыла перед ним дверь в ванную, чтобы почистить зубы. К сожалению, парень был прав: было действительно тепло, и я действительно стеснялась. Пришлось переодеть лосины на шорты, хотя я бы с удовольствием спала, как обычно, без штанов вообще, но не с ним.

Открыв все окна на небольшую щелку и заперев входную дверь, я ложусь подальше от края, пока Саша смотрит что-то в телефоне. Я отворачиваюсь к стенке вместе со своим гаджетом: на дисплее показывает без двадцати минут полночь.

Через время парень выключает свет и ложится рядом, пожелав спокойной ночи. Я ему ничего не отвечаю и выключаю экран телефона, поворачиваясь к Саше. Он лежит на спине наполовину в одеяле, даже на одну треть.

— Ты сильно хочешь спать? — Спрашиваю я, положив руку под подушку.— А что? — Направляет он взор на меня. Веду плечом.— Я не хочу.— И что ты предлагаешь?

Как говорят: отвергаешь — предлагай. Задумываюсь, понимая, что усну я все равно не скоро. Хочу просто поговорить с ним, но нет темы, а «Правда или действие» не то, что сейчас нужно. На действия у меня нет желания (короче говоря, мне лень), а вопросы спрашивать слишком сложно. Опять еще наткнусь на то, о чем он не хочет разговаривать.

— Давай по одному факту из жизни, — предлагаю я, и парень приподнимает бровь. — Что угодно говоришь из биографии или предпочтений, просто что-то о себе. Ну, вот например... я начну. М-м-м, в детстве я мечтала о щенке, но мне так его и не купили.— Почему?— Мама — аллергик.— Трудное детство, — я улыбаюсь ему в ответ. — Моя очередь, значит? — Киваю, а Саша смотрит в потолок, переплетая свои пальцы между собой. — В школе признался в любви училке, уже не помню по какому предмету, чтобы она мне не ставила очередную двойку.— Серьезно? — Издаю я смешок. — И сработало?— Да, она молодая была, — улыбается парень.— Хитро, — теперь думаю, что сказать мне. Как всегда, когда надо, все вылетает из головы. — Хорошо,в общем, у нас в семье было принято, что после десяти вечера мы с Аней должны быть дома. И однажды, когда Полина уговорила меня погулять и было уже поздно, единственным решением было вылезти через балкон. И первый раз был неудачным, — морщусь я. — Короче, напоролась на железяку, когда спрыгнула с пожарной лестницы и упала, — после этой фразы он приподнимает брови. — У меня даже шрам остался, смотри, — я сажусь и поднимаю левую руку локтем вверх, показывая на внутреннюю сторону предплечья.

Парень тоже присаживается и рассматривает мою «боевую метку». Но если мне весело (это было очень давно), то он какой-то серьезный.

— Капец, ты отважная. Стоило хоть того? — Говорит он, а я опускаю руку и усмехаюсь.— Я жуткая паникерша, так что дальше нашего забора я не ушла, — прислоняюсь спиной к стене. — Теперь ты.

Саша опирается на руку, почесывая затылок. Пока он вспоминает, не могу не смотреть на его мощную грудь и пресс. Просто передоз привлекательности.

— Лет до семнадцати у меня была длинная челка как у эмо, — произносит Саша, и я смотрю на него, приподнимая один уголок губ и сдвигая брови к переносице.— Что? — Пытаюсь представить и смеюсь от этого образа. Он широко улыбается, слегка покачиваясь. — Не могу представить даже. И что заставило избавиться? — Пожимает плечами.— Не знаю, просто надоело видеть все наполовину, — смеется он, причесывая рукой волосы назад.

Все-таки интересно узнавать такие мелкие подробности. Вроде бы ничего особенного, но ведь это наша жизнь. Сколько таких фактов накопится за все время? Миллионы, миллиарды? А они делают нас такими, какие мы есть. Даже без самой маленькой детали уже не ты, не полная картина твоей жизни.

— Я впервые поцеловалась в двадцать лет, — прикусываю губу я, улыбаясь.— Выдумывать-то зачем? —Саша издает смешок, очень удивляясь.— Это правда, — я легонько толкаю его ногой, но парень мотает головой.— Не верю.— Верь не верь, но это так.— Это что, было вчера? — Мы начинаем вместе смеяться. Приятно, что он думает, что мне меньше, чем есть на самом деле. — Нет, серьезно, где-то ты явно допустила ошибку. Либо не в двадцать, либо не поцеловалась, либо не ты, — я хихикаю, прикрывая рот ладошкой, и сваливаюсь обратно на подушку, все еще улыбаясь. Происходит небольшая заминка, пока парень, видимо, вспоминает новый факт, смотря на меня. — Почему у тебя нет парня?

Я сдвигаю брови, смотря на Сашу с непониманием. Ладно, для всех моих родственников у меня на лбу написано: «Спросите меня о моей личной жизни». Но ему зачем это знать, почему он спросил? Сглатываю, потому что вспоминаю Марка.

— Нет и нет, — пожимаю плечами я. — Мне и так хорошо.

«Вот только не надо снова говорить, что тебе и так хорошо», — тут же всплывают слова Ани в моей голове. Саша пристально смотрит, слегка прищурившись.

— Что? — Усмехаюсь я, не выдержав его взгляда. — Можно подумать, я такая вся с обложки спустилась.— Мне кажется, тебе мешает твоя собственная зажатость, — улыбается он.— Зажатость?— Да, — я выжидающе наблюдаю за ним, хмурясь и немного приоткрыв рот. — Но ты преуменьшаешь свои возможности, недооцениваешь. Будь уверенней.— То есть я не уверена в себе? — Я снова поднимаюсь из лежачего положения.— Нет, но мне кажется, чуть больше риска не помешает, — он уже забыл, как я испытала судьбу нашим, так скажем, знакомством?— Вы у меня в квартире, молодой человек, следите за языком, — говорю я и вызываю у парня улыбку. — Может, все наоборот: у меня слишком завышенные требования.— А, ну, типа, чтобы своя квартира в центре была, машина лимонов за пять.— Эй, — я сердито кидаю в него подушку, но Саша ловит ее и приподнимает брови. — Другие требования.— То есть тебе и бомж сойдет? Очень завышенное требование, — смеется он, убирая подушку на место.— Нет, мне важна личность.— Среди бомжей много интеллигентных людей, — я цокаю, придя к выводу, что серьезным этот разговор не получится.— Ой, все, отстань, — вздыхаю я, но потом издаю смешок: — Даже если бы я выбрала бомжа, боюсь, мой папа бы не оценил.— А мама оценила бы? — Подмигивает Саша, улыбаясь.— Тоже вряд ли, но отец был бы в ярости, — я прислоняюсь к стене, воображая, как бы папа отреагировал на такой расклад. — Мол, «как так, совсем спятила, что скажут родственники, быстро скажи, что это шутка», и все в таком духе.— Его можно понять.— Не всегда, — говорю я тише, замолкнув.

Больше улыбаться не было ни сил, ни настроения. Как бы я не хотела убежать от проблемы с отцом, мне никуда не деться, и пускай решение найдено, но внутри что-то грызет. Меня раздражает эта ситуация целиком и полностью, от ее причины до возможного конечного результата.

— Мой отец умер, когда мне было восемь, — нарушает молчание Саша.

Я поднимаю на него удивленные глаза, отбрасывая все, о чем сейчас думала, и в мыслях эхом отражаются его слова. Умер? Как? Почему? И он так спокойно об этом говорит?

В голове встает та фотография, которую видела в его ящике. Так хочется спросить о его отце побольше, но не могу, вдруг это все, что Саша готов сказать. Черт, вечно у меня так. А я еще хотела узнать, общается ли он с отцом и где он сам.

— Мне очень жаль, Саш, — поджимаю я губы и подаюсь вперед. — Правда.— Не стоит, — мотает головой парень.— Ты говорил, что твои родители разведены.— Да, думаю, это было бы дело времени, если бы он был жив.— Почему он...— Автокатастрофа, — действительно, катастрофа.— Он же был...— Гонщиком, да. Набрать скорость для него не было проблемой, — невозмутимо произносит парень, и я кладу руку ему на щеку.— Мне жаль, — единственная реакция, на которую способна. Мне, к счастью, непонятны его ощущения, его жизненные переживания по такому поводу. И, к сожалению, не могу ничем помочь.

Саша убирает мою руку, но не отпускает. Он напряжен и одновременно будто равнодушен, не очень доволен. Я теряюсь, не зная, как вести себя.

— Не надо, Вик. Давай только без жалости.— Прости, я просто не знаю, что сказать.— Мы говорили факты, так? Вот и восприми это просто как факт из моей жизни, — парень бросает взгляд на часы, которые висят у меня на кухне, и поправляет одеяло. — А теперь надо спать, мне завтра на работу.

Я киваю, пытаясь переварить то, что он мне рассказал. С одной стороны, мне приятно, что он хоть что-то такое поведал. С другой, не могу поверить. Им, наверняка, было трудно это пережить, — ему, матери, брату. И к этому факту очень трудно относится равнодушно.

— Еще факт, — вздыхаю я и робко улыбаюсь, пытаясь разбавить атмосферу и отвлечься. — Если меня будить очень рано, то можно получить по голове.— И что же мне... уволиться? — Немного подумав, Саша расплывается в улыбке, сбрасывая каменное лицо.— Ну, или хотя бы травить тараканов по пятницам или субботам.— А лучше кому-то наладить режим сна, — он щелкает меня по носу, но я успеваю схватить его за руку.— Прекра... — мне не удается договорить, и я чихаю, вызвая у парня смех.— Будь здорова, — говорит он и ложится.

Поправив волосы, я тоже приземляюсь на подушку. Мы проверяем телефоны и откладываем их на соседнее кресло, желая друг другу спокойной ночи. Я закрываю глаза, поглощаясь в размышления.

Может, не стоит врать отцу? Может, у него и правда, были причины не говорить мне всего. Но его желание постоянно решать все за меня не дает спокойно дышать. Тем не менее, я не хочу терять своего отца, каким бы он ни был. Он мне не враг. Ни за что бы не хотела, чтобы нас разлучило что-то, даже если я его не понимаю. Решусь ли я теперь на авантюру с Марком?

Должна, пусть не ради себя, а ради семьи. А «расстаться» мы всегда успеем. Да и приятный бонус — никакого Марка. Ни в каком варианте его существования или проявления в моей жизни.

— Вик, — внезапно окликает меня Саша. Черт, что, уже утро? Я открываю глаза и понимаю, что нет. Затем поворачиваюсь к парню, сдвигая брови. — Когда я говорил о том, что тебе нужно быть уверенней, я имел ввиду немного другое. Я хотел сказать, что ты сама не замечаешь, сколько парней на тебя смотрит, — я расслабляюсь и издаю смешок. — Серьезно, тебе стоит обратить на это внимание.— Мило с твоей стороны, но лучше замолкни, — отвечаю я, на что Саша приподнимает брови. — Мне хватает комментариев от моих родственников.— Потому что и им, и мне непонятно, почему ты сомневаешься в собственной привлекательности, — улыбается он.— Нет, поверь, им больше хочется дождаться момента, когда смогут обсудить все-все подробности о моем парне, — усмехаюсь я. — Особенно самые грязные, — парень смеется, облегченно вздохнув.

Хочу уколоть Сашу, мол, «почему нет девушки у тебя?», но понимаю, что ответ будет достаточно очевидным. Ему не нужны обязательства и... он назвал меня привлекательной? Я краснею от этих приятных и лестных слов. Сам плейбой считает меня привлекательной. Боже, что я несу, какой из него плейбой? Если только наполовину. Неважно.

Я отворачиваюсь от парня, пытаясь погрузиться в сон.

Просыпаюсь от жутко неприятного сна. Там было болото, из которого я не могла выбраться. Только чья-то рука хотела помочь, но мне было трудно зацепиться за нее. А вдоль болота бежала стая волков, слышен был их вой. А трясина все давила на меня и давила. Мерзко.

Поежившись, я открываю глаза: уже светло. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть время, и натыкаюсь на Сашу, который мирно спит. Часы указывают почти полседьмого утра. Надо же, проснуться самой так рано.

Поворачиваюсь к парню лицом: он спит на боку, само спокойствие, никакой задумчивости или ехидной ухмылки. Удобнее подкладываю руку под подушку и снова пытаюсь уснуть, потихоньку проваливаясь в сон.

И буквально через мгновение слышу будильник, который заставляет меня поморщиться. Тут же чувствую, как Саша выключает этого убийцу снов. Открываю глаза и недовольно смотрю на время: уже семь пятнадцать. Даже не ощущается, что спала больше получаса.

— Ты же вроде позже вставал, — бормочу я и закрываю глаза. Приоткрываю, когда парень поворачивается ко мне.— Доброе утро.— Доброе.— Мне домой надо заехать сначала, спи.

Саша садится на край дивана вместе с телефоном. Разглядываю его спину, привставая и опираясь на руку, кладу подбородок ему на плечо.

— И ты даже не хочешь позавтракать?— Хочу, поэтому надо еще и в кафе забежать, — говорит он, а я фыркаю, отстраняюсь от него и встаю с дивана.— Не надо, сейчас сделаю что-нибудь, — вялая и сонная я иду на кухню.

Меняю в чайнике воду и ставлю его. Даже не знаю, что приготовить, мне точно ничего не хочется. Максимум чай, нет, цикорий.

— В этот раз ты более гостеприимная, — произносит Саша, и я оборачиваюсь на его слова, опираясь на кухонный островок. Он улыбается и все еще сидит на прежнем месте.— Лучше скажи, что ты будешь? Пойдет банальная яичница?— Конечно, — встает и направляется в мою сторону.

Подхожу к холодильнику, достаю из него все необходимое: яйца, овощи, зелень. Из нижнего шкафчика ставлю на плиту сковороду, натыкаясь на Сашу. От неожиданности его скорейшего появления сон как рукой снимает.

— Только надень хотя бы штаны, пожалуйста, — говорю, вспоминая, что не взяла подсолнечное масло.— Почему ты стесняешься? — Облокачивается он на тумбу, ехидно улыбаясь.— Саш, у тебя, конечно, задница тоже ничего такая, но, пожалуйста, веди себя прилично в гостях, — я поднимаю глаза на него, когда он, сначала удивившись, смеется. — И не мешай мне, — включаю одну из конфорок, ставлю на нее сковороду, наливая в нее масло.— Так точно, — говорит он и медленно идет к своим вещам. — Ты слишком бодрая, тебе не кажется? Что случилось с Викой, которая недавно ненавидела утро, а сейчас уже стоит у плиты? — Вздыхаю.— Мое гостеприимство когда-нибудь закончится, не злоупотребляй, — он лишь издает смешок. А я с облегчением радуюсь тому, что он теперь не в одних боксерах.

Позавтракав, он уехал. И я, действительно, теперь чувствовала себя достаточно бодрой, спать уже не хотелось, поэтому почти сразу же отправилась к родителям.

Я все-таки сказала отцу, что это правда про наши с Марком отношения. Он был крайне шокирован. Но его вопрос, мол, «почему ты не сказала мне», повис в воздухе. Он был риторическим, да и не ему его задавать. Пришлось также соврать, что все это время не хотела разговаривать ни с ним, ни с Марком, потому что скрывали, получается, оба. Нельзя сказать, что я помирилась с отцом. Я взглянула на него по-другому, наверное, это из-за Саши, но какая-то обида все равно таилась в глубине души. Или не обида, не знаю, как объяснить это предчувствие. Будто все, что сейчас происходит, можно сравнить с моим сном, где я повязла в болоте. Меня все утягивает, и я не знаю, куда приведет.

Мама была тоже не в восторге. Точнее, она была рада, но это была очень странная реакция. Интересовалась, а я так сухо отвечала, потом начала фантазировать, представляя не Марка, а кого поприятнее. Что будет, когда узнает Аня или Рома, или Лора представить не могу.

Выполнив свою часть уговора, я решила, что нужно как-то связаться с Марком. Нашла его телефон через контакты его отца и отправила СМС, теперь дело за ним. Надеюсь, это скоро закончится с благополучным концом.