18. Мой страх

Почти все время душа была не на месте после тяжелого разговора с Викой. Было трудно сосредоточиться на работе, которую взял себе домой. Лишь звонок Никиты, который сказал, что сегодня они решили вместе с близкими друзьями отпраздновать помолвку, пробудил во мне жажду к действиям. Спросив, кто именно придет, был удивлен: только я и Вика. Мы всегда были с Никитой близкими друзьями. Мы встретились впервые в нужном месте и в нужное время, но я думал, что у Полины есть еще подруги. Значит, я ошибался.

Узнал, что Вике они еще не звонили, поэтому приврал Никите, что она рядом со мной и я сам ей передам. И я, правда, передам, только ее здесь нет. Я поеду к ней домой. Пока то, что произошло сегодня, еще свежо в памяти, должен попытаться изменить ее настрой относительно этой темы.

Время было где-то пять часов вечера, а сам сбор в шесть. Надеюсь, часа мне хватит, чтобы наладить все. Не знаю, чего Вика вспылила, наверное, у нее и без меня проблем полно. Иначе зачем Полина звонила мне вчера, чтобы я забрал ее подругу непонятно откуда, а нашел девушку вообще мокрую от дождя в пабе. Да и разговор Вики с матерью не показался мне хорошим. Надеюсь, что сейчас все в порядке. Может, ее недовольство в мою сторону помогло ей при разрешении семейной проблемы.

К счастью, вход в подъезд был открыт: там переносили кому-то мебель. А то, может, Вика и не впустила бы, но и тогда бы у меня был запасной вариант: я захватил ее вещи, которые она не успела взять из моей квартиры. Моя мать, конечно, молодец, до сих пор не понимаю, зачем она выгнала ни в чем неповинную девушку, да еще и сама потом ушла, оставив записку. И зачем брат отдал ей ключи? Знает же, что не хочу видеть ее.

Второй раз стучу в дверь, и Вика тут же открывает, удивляясь моему приходу. Она немного помята, выглядит уставшей и одета уже не в мою футболку, а в свою домашнюю одежду.

— Привет, впустишь? — Я почесываю предплечье, стараясь держаться как можно более спокойно.— Привет, да, заходи, — тихо проговаривает Вика, пропуская в квартиру.

Что-то она достаточно спокойна относительно того состояния, в котором она была крайний раз. Или это хладнокровный взгляд перед тем, как снова вспылить? Или ей просто стало все равно? Даже не знаю, что меня устроило бы.

— Это... вот твоя одежда, ты забыла, — протягиваю небольшой пакет, и Вика растерянно берет его.— Если ты за футболкой, я потом отдам. Она в стирке просто.— Ну я не совсем за этим приехал, — она приподнимает бровь от непонимания, но отходит, чтобы кинуть пакет в ванную.

Затем девушка возвращается ко мне, выжидающе наблюдая. Так, мне нужно извиниться. Точно не уверен за что, но если девушка расстроена, это лучший вариант для налаживания ситуации.

— В общем извини, может, я был резок, но ты права, у нас не самые хорошие отношения, поэтому...— Нет, это ты меня прости, такую ерунду еще сказала, — что? — Ты не обязан говорить об этом.

Немного шокирован, но, судя по ее грустным глазам, Вике и вправду жаль. И в принципе мне добавить нечего насчет остальной ситуации. Я и не собирался ей объяснять, что да как, о том, что не общаюсь с матерью, поэтому вопросы о ней меня выводят. Что заставило Вику поменять свою точку зрения? Не ожидал такой реакции и такого быстрого разрешения разногласия.

— Просто я не хочу... — но она снова обрывает меня:— Все нормально, — она поправляет себе выпавшую прядь за ухо. — Я все понимаю, — скромно улыбается. — Давай забудем об этом.

Киваю, соглашаясь с каждым ее словом. Но что-то я ее не узнаю, это было слишком легко. Мне даже убеждать ни в чем не пришлось. Я, конечно, рад такому развитию событий, но если Вика все понимает, то я до сих пор не могу раскусить ее. Обычно она любит ставить палки в колеса и быть упрямой, а сейчас она уже уступает и совсем не злится.

— У тебя все в порядке? — Решаю я задать такой вопрос, находясь немного в ступоре.— Да, вполне, — Вика опускает взгляд, почесывая запястье, и потом сразу же смотрит на меня: — Ты пройдешь или...— Ах да, — присаживаюсь на пуфик, который стоит рядом с комодом. — Нас ждут на праздновании помолвки.

Она приоткрывает рот, округляя глаза. Много раз кивает, обнимая саму себя.

— Все время забываю об этом, — снисходительно улыбаюсь ей в ответ.

И она как-то погрустнела. У нее подруга замуж выходит, почему она не рада? Или снова эта странная женская дружба, основанная на зависти? Что-то смутно верится, что Вика завидует Полине.

— Даже не знаю, что в таких случаях надеть, — нервно смеется девушка. Пожимаю плечами, переплетая пальцы рук между собой.— Платье какое-нибудь.— Тебе легко говорить, надел рубашку с пиджаком вместо обычной футболки и все — сразу красавчик, — расплываюсь в улыбке от комплимента моему внешнему виду. Джинсы и рубашка — это классика.— Чтобы ты ни надела, все равно будешь выглядеть прекрасно, — она закатывает глаза.— Не подлизывайся, — и уходит в свою спальню. — Лучше Полине позвоню.

Теперь я узнаю Вику, стала повеселее и начинает подкалывать. Слышу, как она разговаривает по телефону в другой комнате. Прислоняюсь спиной к стене, смотря на время: шестой час, еще успеваем. Но, зная девушек, могу сказать, что этого как раз недостаточно. Снимаю обувь и прохожу в гостиную. Здесь все точно так же, как и в прошлый раз.

Прислушиваюсь: тишина. Вика уже закончила разговор? Подхожу к спальне и встаю в проходе, наблюдая, как она задумчиво смотрит на открытый шкаф, подпирая подбородок телефоном.

— Как можно выбрать то, что я хочу, если я не знаю, что хочу? — Прищуривается, бегая глазами по всей одежде.— Дай угадаю: тебе нечего надеть? — Облокачиваюсь на косяк.— Типа того, — встаю рядом с ней.— Покажи, что у тебя есть.— Я и без тебя могу разобраться, — ей не очень нравится эта идея.— Без меня ты будешь десять лет собираться.

Вика сдается, глубоко вздыхая и начиная рассказывать, какие у нее есть кофты, юбки и джинсы. Половину слов не понял, какие-то женские названия вещей, но я прямо сказал, что никаких джинс и брюк. Юбки мне тоже не понравились: то слишком длинные, то я уже их видел. Мой вердикт: только платье.

Она с разочарованием вздыхает, выкидывает на кровать три платья так, чтобы было видно каждое. Это все? С этим вопросом смотрю на Вику.

— Да, больше у меня нет, — как так? У нее полно денег, а она ограничивается лишь этим? Безобразие, с ее-то ногами ей только платья и носить, желательно короткие. А у нее почти все ниже колена!

Придется выбирать среди этих платьев. Длинное черное — нет. Другое зеленое платье ассоциируется с Новым годом, пусть оно даже и очень ничего.

— Это, — я указываю на довольно милое летнее платье. Оно точно короткое и отлично подчеркнет ее фигуру.— Мне оно не нравится, — она складывает руки на груди. Девушки — такие девушки.— Тогда тебе придется идти голой.— Хотя подожди, я вроде недавно еще одно покупала.

Она ищет внизу своего шкафа и находит пакет, вытаскивая оттуда новое платье, на котором еще висит бирка.

— Все, иди, я его надену, — Вика выталкивает меня из комнаты, прикрывая дверь.— А если мне не понравится?— Придется смириться, — и дверь закрывается. Чего я там не видел?

Вика не выходит очень долго. Я успел украсть у нее конфетку, десять раз посмотреть в окно, полазить в телефоне, а она все копошится. Начинает надоедать это ожидание. Если платье окажется не таким, как я хочу, то точно заставлю ее идти голой. Хотя нет, эта идея мне не очень нравится. Странно.

Спустя миллион лет она наконец-то открывает дверь, выключает свет в спальне и выходит вместе с какой-то кофтой. Я уже хотел упрекнуть ее в нерасторопности, но не стал, потому что платье мне точно пришлось по душе. Синий цвет, но не напрягающий, с открытыми плечами, облегающее и необходимой длины. Не хватает только выреза, из-за него образ кажется незаконченным. Но ей и так идет, так бы и...

— Эй, але, — черт, слишком долго ее разглядываю. Что, милая? — Мы идем?

И еще она подкрасилась совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но я замечаю всегда, накрашена девушка или нет, настоящие ресницы или нет, тоже самое могу сказать о ногтях. А Вика всегда и во всем настоящая, за это я ее и уважаю. Кроме всех прочих причин.

— Если тебе интересно мое мнение, то думаю, это то, что надо, — улыбаюсь, пока она собирает все необходимое в сумку.— Спасибо, — она слегка улыбается и причесывается. Сколько можно меня уже благодарить?

Подхожу к Вике, пока она что-то смотрит в телефоне после того, как ей пришло уведомление. Вдыхаю воздух и чувствую ее духи. Жутко притягательно. Кажется, сегодня в пабе я уловил от нее запах своего одеколона, что было не лучшим решением. От нее должно пахнуть ею.

Девушка быстро выключает экран телефона и улыбается, говоря о том, что можно ехать. Чего же мы ждем?

Мы быстро доехали до причала, который находится недалеко от парка аттракционов. Никита и Полина решили отпраздновать все на небольшом теплоходе для прогулок по озеру. К вечеру погода наладилась, поэтому было не так мерзко и сыро как вчера.

Мы были в закрытом помещении, где можно было посидеть за столиком. Кроме нас четверых было не так много народу, и, слава Богу, не было семей с маленькими детьми. Их шум и плач точно был бы некстати.

Все темы разговоров сводились в основном к жениху и невесте. Все эти не самые интересные подробности про предложение, их отношения. Но я был рад за друга, поэтому это было не так скучно, как обычно, слушать про любовную мишуру.

Каждый из нас не имел желания отказываться от алкоголя. Заметил, что Вика пила охотнее, чем тогда в пиццерии и на вечеринке. Сейчас же иначе. И хоть это и было два бокала, но первый был опустошен чуть ли не залпом. Кроме того, девушка была задумчивой, хоть и часто улыбалась. Но потом она отвлеклась и стала такой, какой я ее вижу только в окружении компании наших друзей.

— Может, выйдем на воздух? — Предложила Полина через некоторое время.— Почему бы и нет, — пожимает плечами Вика, и мы выбираемся из закрытого пространства.

Теплоход идет медленно, поэтому на открытом пространстве ветер не так сильно напрягает. Вика фотографирует Никиту с Полиной, которая потом просит своего жениха сфотографировать их вдвоем как подружек. Присоединяюсь к ним, допив шампанское. Мы просим одного из пассажиров помочь нам, и он с удовольствием запечатлел нас вчетвером на телефон.

— Что-то холодно, пойдемте внутрь, — снова командует Полина через какое-то время болтовни на воздухе.

Друг соглашается, а мне ничего не остается делать, кроме как согласиться. Мне лично все равно, где быть — тут или там.

— Идите, я вас догоню, — Вика надевает свою тоненькую кофту, которую взяла с собой, улыбаясь.— Что ты будешь здесь одна стоять? — останавливается Полина.— Пару снимков сделаю и приду, — девушка все еще улыбается, сильнее кутаясь в кофту.

Полина не напирает, поэтому кивает и уходит под руку с Никитой. Я иду за ними, но перед тем как зайти внутрь, бросаю взгляд на Вику: она не фотографирует. Она стоит на краю палубы, упираясь в перила, и смотрит вниз на воду. Передумываю заходить с будущими молодоженами, закрываю дверь и медленно иду в ее сторону.

— Каталась когда-нибудь на теплоходах? — Она отрывает взгляд от водной глади и одаривает меня скромной улыбкой.— Да, было пару раз. А ты?— Если только в детстве, — пауза. — Все хорошо?— Да, — Вика смотрит на меня так, будто я задал очень глупый вопрос, а потом смеется. — Знаешь, иногда мне кажется, что я боюсь воды.— Это как? — Приподнимаю один уголок губ, слушая, пока ее глаза обращены вдаль.— Ну просто когда я нахожусь на чем-то, что передвигается по воде, или, например, на причале, всегда в голову лезут мысли, не знаю, фантазии, где все вдруг обрушается, и я попадаю в воду, — ухмыляюсь.— Странно, это почти невозможно.— И я это знаю. Но глубина пугает меня, — смотрит на меня. — Потому что не видно, что там.

Изучаю ее лицо: она говорит искренне, но это до сих пор очень странно. Поэтому она такая задумчивая? Потому что не может не представлять, как мы сейчас все утонем? Как-то по-детски. Но и это мне в ней нравится, сочетание несочетаемого: отсутствие потребности в деньгах и непосредственность. По этой же причине забываю о ее каком-никаком, но статусе.

Как-то раз я не удержался и загуглил Вику. Там было что-то о ее семье, об их компании, а о ней мало было информации, только о благотворительности. И это логично, ведь она не из того круга селебрити, где желтая пресса постоянно пишет какие-нибудь новости. А вот про ее отца можно найти много информации, но я ничего не читал, просмотрел фотографии и все.

— А ты... боишься чего-нибудь? — Вика касается своей шеи, не зная, как продолжить наш разговор.

Боюсь ли я чего-нибудь? Наверное, предательство — мой самый главный страх, но распинаться о нем нет смысла. Да и зачем? Этого боится каждый, слишком очевидная вещь. Жаль, что не все это понимают.

Что-нибудь другое? Я боюсь... за Вику? Даже не знаю, может, это так, а может, и нет. Но мысль о том, что мне неважно знать, с чем связано ее странное настроение, неприятным ощущением отдает в животе как знак о том, что лгу себе.

Замечаю мурашки по ее коже с дуновением ветра. Снимаю с себя пиджак и накидываю на нее, держа ее за воротник.

— Боюсь, что ты снова отморозишь себе что-нибудь, — девушка удивляется и затем смеется, а я отпускаю ее.— Нет, я о других страхах. Может, мыши? — Она поправляет на себе мой пиджак, вызывая у меня невероятно теплые чувства.— Мыши?— Да. Или пауки.— Нет, их незачем бояться.— Даже ядовитых? — Смеюсь.— Ядовитых мышей? Не встречал таких, — она издает смешок, убирая волосы с лица.— Ладно, я поняла, ты у нас смелый парень, — пожимаю плечами. И через небольшую паузу она говорит: — Закрой глаза.