3. Есть что-то в этом «никогда»

— Я всегда считала мужчин, которые не стесняются своего вкуса, жутко раскрепощенными и жутко сексуальными. Но боюсь, теперь ни один не покорит мое сердце, если у него не будет носков с расчлененкой.

Я давлю в себе смешок. Мы сидим с сестрой в нашем любимом кафе, где всегда подают самые свежие булочки синнабон. Прошел, наверное, уже час, с тех пор как мы с ней встретились в пять часов вечера, а разговоры о мужиках у Ани не прекращались.

— Так почему вы расстались? — Спрашиваю я, допивая свой фруктовый и невероятно сладкий чай (переборщила).

Погода из окна не радует, поэтому спасает только он. И Аня неплохо отвлекает от плохого настроения забавными рассказами из своей жизни.

— Он купил себе футболку с точно таким же принтом, как на носках! — Аня разводит руками в стороны от недоумения.

Ее длинные каштановые волосы, завитые наспех, красиво смотрятся на редких лучах солнца, а взгляд всегда как у грациозной кошечки, готовой в любое время к новому роману.

Я снова усмехаюсь и поднимаю бровь. Это не первый случай, когда мою сестру цепляло что-то в парне, и это что-то абсолютно непонятно никому кроме нее. Фетиш у нее такой: влюбиться не в целого человека, а в отдельные его проявления, чаще всего не имеющие никакого отношения к внутренним качествам, а выражающиеся внешне.

— Нет, ты не понимаешь, — смеюсь, пока Аня продолжает объяснять: — его расчлененку видела только я, как правило в постели. Но ему было все равно, что это наша личная тайна, которая нас объединяет. Теперь все могут видеть эти гребаные оторванные руки и ноги. Подумал, что теперь всех телочек может цеплять своей новой футболкой.— Мне кажется, ты преувеличиваешь.— Ты просто не видишь истину в простом действии. Поверь, один раз моргнешь, и пиши пропало. Ты вроде любитель затирать про мелочи и их важность.— Это всего лишь футболка.— Футболка с нашей разбитой любовью.

Снова смеюсь. Никогда не знала, насколько она говорит серьезно, но такие взгляды на жизнь не мешали ей строить отношения. Даже сейчас в полупустом кафе на нее смотрит минимум два молодых человека. Она как магнит для любого парня. Учитывая, что мы двойняшки (хотя мы больше похожи на обычных сестер, а не на тех, что родились в один и тот же день), осмелюсь сказать, что такое свойство досталось только ей и обошло меня стороной.

Аня всегда не против. Она за новые приключения, главное, было бы за что зацепиться: за носки, за татуировку на запястье в виде жабы-рэпера, за привычку надкусывать пальцы даме при флирте (такое и правда было, если верить ей на слово). Да за что угодно, лишь бы как можно более неординарно и необычно, и был бы кавалер при деньгах. Аня всегда возвращала к ним уверенность, потому что многие их из-за этого, наоборот, не любили.

— Вот тебе смешно. А я бы тебе порекомендовала найти себе кого-нибудь среди хотя бы тех, кто придет на твой благотворительный бал.

Вот так всегда, с Аней можно хорошо поговорить до тех пор, пока она не начнет говорить обо мне и мужиках одновременно. Ставлю чашку чая на столик и тяжело вздыхаю. Не хочу сейчас затрагивать эту тему, хотя знаю, что Аню все равно не остановить. Изображая притворное беспокойство о моей судьбе, она хочет лишь иметь возможность посплетничать со мной о моих геройских похождениях в страну парней. Излишняя открытость и откровенность, или, иными словами, Аня во всей красе.

— Нет, правда, — продолжает она, воодушевившись своей идеей. — Там же будет много богатеньких, неравнодушных и наверняка молоденьких. Погугли всех по списку, у тебя он уже готов?— Аня, это не просто какой-то там бал со сборищем людей с кошельками или симпатичных неравнодушных парней, — не выдерживаю я (кажется, начинает подкипать). — Это, прежде всего, помощь детям.— Вот ты такая святая, просто потому что слишком много думаешь о других. А о себе когда? Я молчу про секс, но целовалась-то ты когда крайний раз?— Аня...— Вот только не надо заливать про то, что тебе и так хорошо! Всем иногда нужен хороший...— Аня! — я уже начинаю шипеть, но разговор обретает новые обороты, а если у Ани есть что сказать, она договорит до конца.— ... секс.

Можно было сказать и шепотом. Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Снова всплыло в моей разуме то, что случилось относительно недавно, а я только забыла. Обманывай, кого хочешь, Вика, но нифига ты не забыла. Прошло уже больше недели, где-то около двух, но все-таки без намеков на тот четверг не обошлось. Нет, дело не в намеках, а в том, что я их повсюду замечаю. Думаю, без визга сестры не обошлось бы, узнай она все. Хотя, скорее всего, она не поверила бы, но проверять точно не стану ни на ком, тем более на сестре.

Молчим уже минут пять. Я продолжаю зачем-то мешать ложкой чай, уже давно остывший. Аня смотрит на меня то ли с жалостью, то ли с сожалением от сказанного. Я на нее не смотрю, стараюсь сделать вид, что ничего не слышала.

— Ладно... извини, — говорит Аня свои не то чтобы первые, но такие редкие извинения.

Я взмахиваю рукой, мол, «забей, все отлично». Все не так отлично, как хотелось бы, но Аня была, как всегда, права. Мне нужны отношения чисто для лучшей жизни, для того, чтобы уравновесить свои эмоции и мысли. Хотя... для этого же я решила заняться благотворительностью. Папа был очень рад, и я обошлась без него и без его денег, если не считать начальный период. Сейчас у нас есть спонсор, а фонд существует благополучно около года. Не знаю, что бы делала без этой работы. Наверное, растолстела бы и каждый день ревела, смотрев мыльные оперы.

— Хочешь сходим куда-нибудь? — после долгой паузы решает спросить сестра.

Я поднимаю на нее свой удивленный взгляд:— Разве сейчас мы не где-нибудь?— Перестань, кафе — это скука смертная, — Аня берет свою сумку, вставая со стула и запихивая оставшийся кусочек булочки с корицей себе в рот.

Как бы то ни было, именно со слов «давай куда-нибудь сходим» начался наш поход за булочками синнабон. Думаю, Аня до сих пор чувствует себя не в своей тарелке из-за нашей крайней ссоры, которая привела меня туда, куда привела (может, она бы не переживала так, зная о последствиях). Это сильно заметно, возможно, она стала гораздо чутче к другим, но что-то мне подсказывает, что причина кроется гораздо глубже.

Тут сестра смотрит на меня интригующим взглядом и говорит:— Есть у меня одна идейка.

Главное, чтобы это был не стриптиз-клуб, как когда-то после ее расставания с парнем в костюме Дэдпула (он слишком любил косплеи). «Хочу, чтобы вокруг были раздетые мужчины, не могу смотреть на тех, на ком есть хоть что-то, похожее на одежду», — сказала тогда Аня.

***

Мы заходим в другое заведение стиля лофт в восьмом часу вечера. Уже на входе я слышу, как кто-то играет на гитаре и синтезаторе. Миленький паб переполнен людьми. С чего бы это вдруг? Сегодня только вторник, даже не пятница.

— Ань, куда мы пришли? — хватаю сестру, которая уже пробирается в толпу, за руку и пытаюсь говорить как можно громче.— Иди за мной, — она улыбается, поворачивая голову ко мне, а затем снова продолжает путь, но взяв меня за руку более удобно.

В детстве подобные фразы от Ани ничем хорошим не заканчивались: то мы оказывались на вечеринке у ребят с параллели, то присоединялись к одноклассникам, которые воровали алкоголь у родителей, чтобы в первый раз попробовать. Вдруг всев пабе начинают хлопать. Это выступление? Но чье? Аня, наконец, выводит нас к свободному месту у барной стойки.

— Вроде, ты любишь живую музыку и все такое, — она кивает мне в сторону небольшой сцены.

Точнее относительно небольшой сцены. По ширине она была максимум для трех борцов сумо, а вот в глубину смогла вместить ударную установку, которая как раз там и стояла. Справа синтезатор и ноутбук на небольшом столике, посередине сцены — микрофон. Сейчас у него стоял парнишка чуть старше двадцати, который, судя по всему, только что играл на гитаре.

— Но кто этот парень? — Наклоняюсь к сестре, чтобы она услышала. — Местная звезда?

Ответ последовал совсем не от Ани:— Нет, это вечер каверов, каждый играет, что хочет и на чем хочет.

Вместе с сестрой, как будто мы уже давно отрепетировали данное движение, поворачиваемся в сторону очаровательного бармена. Он (как в кино подобает данной профессии) протирает всевозможные бокалы и улыбается. Повторюсь: очаровательно улыбается прямо как... Так, Вика, забудь уже.

Моя смущенная улыбка ему в ответ вызывает ухмылку у Ани, она отворачивается.

— Вика, только не бармен, слишком банально, — говорит она шепотом.— Надеюсь, мы не много пропустили? — Не обращая внимания на сестру, говорю с барменом.— Нет, вечер только начинается. Развлекайтесь, — парень отходит в другую сторону барной стойки принимать заказ.— Уже следующего объявили, слушай давай, соблазнительница барменов, — Аня смеется, толкая меня в плечо.

Мой взор возвращается к сцене, и... стойте. У меня глюки, что ли? Улыбка вмиг пропадает с моего лица, потому что я вижу того, кого пытаюсь забыть все это время. Это он — парень, с которым у меня был секс около двух недель назад, которого нигде не видела с того момента и лучше бы так и не встретила. Может, очень похож или у него тоже есть брат-близнец? Не думала встретить его неподготовленной ни морально, ни физически.

Он стоит около сценической площадки, болтает с каким-то брюнетом. И как всегда много и притягательно улыбается. Что-то рассказывает. Смотрю на него в упор, будто, кроме него, здесь ничего нет. И картинки с той ночи, что мы были вместе, пролетают перед моими глазами: мы снова лежим в его постели, я смотрю на него, пока он засыпает, и сама нехотя закрываю глаза, улыбаясь вся опьяненная, удовлетворенная и непривычно свободная. Воспоминания являются ко мне слишком явно и правдоподобно.

И тут я начинаю чувствовать страх: страх, что он меня заметит, подступает к моей глотке. Страх, что Аня что-то заподозрит. Появляется дискомфорт в области живота, ведь между нами несколько метров, и пока спасают только они. Саша поворачивается в нашу сторону, точнее в сторону барной стойки (несмотря на ее длину, мы как на ладони). Надо перестать пялиться на него, а то так точно заметит. На сцене уже, видимо, как минуту играет небольшая группа из парней, которым под тридцать. Отвлекаюсь на них, но не покидает ощущение, которое осталось после того, как увидела его.

Он наверняка каждый день видит своих бывших «посетительниц» квартиры, с чего вдруг ему вообще обращать внимание на меня? И с какого перепуга я должна так волноваться я? Надо просто наслаждаться вечером. Аня привела меня туда, где мне действительно хочется отдохнуть душой (а мы с ней не так часто находим общий язык). Проклятье, зачем я его заметила.

Вслушиваюсь в мелодию, которую играют парни. Красиво поют, такой песни я не слышала или ее просто нет в моем плейлисте. Я смотрю на играющих, но они размыты, мой фокус направлен внутрь меня. Мое сознание все равно не здесь. Я зависла, одна за другой пролетают мысли, но ни одна не останавливается, не закрепляется.

— Что-то знакомое. Это Стрыкало? — Аня возвращает меня на землю, что я резко фокусируюсь на происходящем вокруг, а у инструмента уже другой невысокий парень с волосами по плечи.— Не знаю, может быть, — пожимаю плечами, только начиная снова вслушиваться. Кстати, похоже.

У сцены уже его нет. И парня, с которым он разговаривал, тоже. Может, показалось?

— Добрый вечер, могу я к Вам присоединиться?

Оборачиваюсь к подошедшему слева. Твою. Мать. Добрый вечер, я диспетчер... все-таки заметил, и мне не показалось. Он облокачивается на барную стойку и ехидно улыбается. Если что, это не я, и меня вообще не Вика зовут. И меня здесь нет, я — иллюзия. Но он-то, к сожалению, не иллюзия, потому что вниманием его обделяет Аня:— Только если угостишь выпивкой.

Она наклоняется так, чтобы увидеть, кто стоит рядом, и равняется со мной. Судя по изменению его улыбки с ехидной на натянутую, он явно не думал, что я с кем-то. Так тебе и надо. Беги, Саша, беги.

— Только после знакомства с такими красивыми девушками, — его голос ровный, ласкающий слух.

Саша смотрит на Аню, изучает ее лицо. Я до сих пор не вышла из ступора: смотрю на него как баран на новые ворота. Пытаюсь быть неподвижной, может, они забудут про меня и потеряют из виду. Жаль, нельзя не дышать или испариться. Телепортнуться в свою квартиру, а лучше на другую планету.

— Анна, — она заметно повеселела, но держится, дабы не показаться доступной.

Я все еще молчу и пытаюсь уловить ход мыслей блондина по его лицу. Он, кстати, не такой уж блондин, каким я его запомнила, скорее, ближе к светло-русому цвету.

— Александр, очень приятно. А Вас? — он снова смотрит на меня, расплываясь в той же хитрой улыбке.— Ш... что? — Запинаюсь я.

Я, мягко говоря, в шоке. Неужели он меня даже не запомнил?! Не то чтобы я хотела, но вообще-то обидно. Надо было выкинуть эти чертовы ключи, чтоб запомнил, скотина.

— Это Вика, моя сестра, — не выдерживает Аня, обнимая меня за плечо. — Правда, до недавнего времени она умела разговаривать. Уверена, это из-за грустной песни.

С каких пор они тут Анны и Александры Великие, а я просто Вика? Я вам не дворецкий, не кухарка и не работница по дому.

— Меня зовут Виктория, — подыгрываю ему, что мы не знакомы, не стану же закатывать скандал, почему он снова спрашивает мое имя. — И я умею не только разговаривать, но и отличать дешевые подкаты среди прочих.

Смешок с его стороны. Аня убирает руку с моего плеча. Не вижу ее лица, но телепатической связью двойняшек (или просто из-за того, что я просто знаю ее реакции и отличительные факторы поведения) понимаю, что мой ответ ее не устроил. Она снова сексуально ему улыбается и плавно приближается к нему на полшага, немного заслоняя меня плечом.

— Не обращай внимания, с младшими сестрами всегда так, — воу, во-первых, она старше на несколько минут, во-вторых, как так?

Именно с таким взглядом, требующим ответа на этот вопрос, перевожу взгляд на Аню, приподнимая бровь. Но никто не говорит больше ни слова. Беседа исчерпалась. Пауза становится достаточно неловкой. Саша, видимо, ждет, что еще может сказать Аня, Аня ждет его реакции или дальнейших действий от этого пикап-мастера. А я просто наблюдаю, прямо как третья лишняя. В принципе, так всегда и происходит в обществе меня, сестры и любого парня.

— Ну, — решаюсь прервать эти гляделки, обхожу Аню сзади. — Поболтайте там, я пойду... послушаю. Тут же вечер каверов как-никак.

Делаю глубокий вдох и выдох, не замечая их реакции. Стараюсь зайти как можно глубже в толпу. Сейчас группа из девушек играют Nirvana — Smells Like Teen Spirit. Встаю между девушкой и парнем, скрещиваю руки. Надеюсь, они были не вместе, а то неудобно как-то. Что ж, одной парой больше, одной меньше. Одну я уже устроила, с меня на сегодня хватит. Если они еще и встречаться начнут... будет слишком весело.

Слушаю, уже не помню каких по счету, исполнителей-любителей. Двигаюсь в такт под «Пьяный дождь» Макса Коржа. Девушка, поющая данную композицию, умело играет на электрогитаре. Бывают же талантливые люди. Мой талант — сводить парней с сестрой. Уже минут пять там разговаривают. О чем?! О том, какие они офигенно клевые и как подходят друг к другу? Смеются, небось. Лишь бы меня не вспоминали.

Чувствую легкое прикосновение руки на талии с правой стороны. Удивленно смотрю на парня справа, которого недавно отпихнула, чтобы хоть как-то видеть выступающих. Ему явно не до меня, он наслаждается Коржом. Не успеваю повернуться в другую сторону, потому что подкравшийся, как я поняла, сзади негромко говорит на ухо:— Почему ты ушла?

Это вернувшийся от моей сестры Саша. Убираю его руку с талии и одариваю недовольным взглядом. Почему ему с Аней не стоялось? Именно: не стоялось. На моем лице появляется легкая улыбка от собственного гениального каламбура.

— Мы в свободной стране живем, — отвечаю ему, снова скрещивая руки на груди и смотря на сцену.— Было предчувствие, что еще увижу тебя, — говорит он спустя минуту, опять нагибаясь к моему уху. — Есть что-то в этом «никогда».

Появляется некоторое облегчение. Все-таки я пластиковая вилка, а не простая тарелка.

— Видела бы ты свое лицо, когда я спросил, как тебя зовут, — смеется он.— Видел бы ты свое лицо, когда увидел Аню, — я оборачиваюсь к нему, парируя его подкол.— Очень болтливая мадам, — морщится, сдвигая брови к переносице, что вызывает у меня смешок. Не могу не согласиться. Из-за этого он меня удивляет, но совсем не в плохую сторону. — Как насчет... прогуляться?

Пытаюсь глазами отыскать Аню. Она стоит все еще у барной стойки, но спиной ко мне, разговаривает с барменом, кажется, рядом стоит бокал с шампанским. Возвращаюсь к разговору:— Я не одна.— Тогда твое оставшееся действие...— Прости?— Завтра, в семь, здесь же.— Но...— До встречи.

И уходит. Удивленная тем, что произошло, я смотрю ему вслед. Саша один раз оборачивается, подмигивает и исчезает в толпе. Я ухмыляюсь его наглости. Даже не подумал о том, что я могу быть занята, эгоист. И неважно, что завтра я собиралась просто смотреть мелодрамы, одну за другой. Если он хочет поиграть, я могу составить ему компанию. Только пусть соблюдает правила, мои правила. А, может, на время стать Аней? Пустить все по ветру, и пусть будет то, что будет.