Глава 9

Утро Гран-при началось не с бодрящего адреналина, а с тяжёлого, свинцово сидящего чувства. Будильник прозвенел, как приговор. Шарль стоял перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение — тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Прошлый провал не давал покоя. Место. Казалось бы, всего лишь цифра, но она жгла его изнутри. Напоминала не просто о неудаче, а о публичном провале, который навис над ним в самый неподходящий момент.

— Выглядишь так, будто готовишься к казни, — тихо проговорила Николь, появляясь в дверях с двумя чашками кофе. Её голос был лишён обычной иронии, лишь спокойная констатация очевидного факта.

— Близко. Что-то вроде того, — пробормотал он, отводя взгляд. — Болид просто ужасен, но и я не лучше.

Даллас поставила чашку на столик и подошла ближе, нарушая его личное пространство с новой, непривычной уверенностью.

— Посмотри на меня, Шарль, — требовала девушка.

Он нехотя повиновался. В её глазах он не увидел ни жалости, ни разочарования — лишь тихую, непоколебимую решимость. Ей было это знакомо. Николь, самовольно, обхватила его лицо руками, заставляя смотреть в глаза.

— Ты не один, — сказала она твёрдо. — Пусть все думают, что ты сломлен. Я уже неплохо знаю тебя. Ты просто устал нести этот груз. Груз безупречности. Не ты виновен в неуправляемой машине. Знаю, ты делаешь все, что в твоих силах. Это знают те, кто давно следит за тобой. Остальные не важны.

— А если я и правда сломлен? — голос Шарля прозвучал хрипло, с неприкрытой уязвимостью и откровением.

— Тогда я помогу тебе собрать осколки, — её губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка. Николь подумала, что все-же быстро привязывается к людям, которых считает хорошими. — Как ты, сам того не зная, помог собрать мне карьеру, когда я уже почти махнула на всё рукой. Мы уже вместе плывем по этому быстрому потолку. Делай, как всегда, все возможное. Если не получится, просто игнорируй.

На его лице, наконец, дрогнула ледяная маска спокойствия. Слабая, но искренняя улыбка коснулась его губ. В порыве Леклер обнял девушку, тихо прошептав слова благодарности. Вскоре ему пришлось уйти. Николь лишь надеялась, что все будет хорошо. Нервно стала собираться, чтобы позже свнова встретиться с ним перед гонкой.

На автодроме царила предстартовое возбуждение толпы. Воздух дрожал от рёва прогреваемых моторов и скандирующих людей. В паддоке журналисты, как птицы, кружили в поисках новостей, и главной темой шепотков было имя Леклера. «Отъезд?», «Конец карьеры?», «Не вывозит давление».

Николь шла рядом с мужчиной, отгородившись от всего этого хаоса. На ней было простое серое платье, без намёка на гламур. Сегодня ей не нужен был щит из блёсток и модной ткани. Она не улыбалась камерам, не играла роль. Просто была рядом.

— Ты сегодня не в образе, — заметил Леклер тихо, пробираясь сквозь толпу.

— Сегодня нет образа, — так же тихо ответила Николь. — Есть только ты и я. Без масок. Просто мы. Сильнейшей оружие правда.

Вместо ответа Шарль приобнял её, продолжая пробраться через толпу. Затем каждый ушел в свою сторону.

Гонка началась под палящим австралийским солнцем. Первые круги Шарль провёл осторожно, застряв в середине пелотона. Голос инженера в радиопереговорном устройстве звучал сухо: «Держи темп. Нам нужен финиш. Любой ценой».

На двадцатом круге, на третьем повороте, он пошёл на обгон. Резко, почти отчаянно. Задняя ось болида сорвалась в занос, машину развернуло. Трибуны ахнули в унисон.

— Всё, конец! — крикнул кто-то позади.

Но нет. В последний момент, почти касаясь барьера, Леклер крутонул руль, поймав машину в контролируемый занос. Болид, вильнув, продолжил гонку.

— Он справился, — выдохнула Николь, разжимая пальцы, вонзившиеся в поручень.

— Скорее вспомнил, что значит бороться, — кивнула Габриэль.

Финальные круги Шарль провёл уже по-другому. Не с отчаянием обречённого, а с холодной, выверенной уверенностью. Он шёл в атаку, делая обгон за обгоном. Пятнадцатое... четырнадцатое... тринадцатое...

— Подиума не будет, — констатировала Габриэль.

— Но сегодня это и не нужно, — ответила Николь, не отрывая взгляда от трассы. — Сегодня важно просто добраться до финиша. На своих условиях.

Финиш. Двенадцатое место. Никаких очков в зачёт чемпионата. Но когда он медленно выбрался из болида и снял шлем, на его лице не было ни злости, ни разочарования — лишь глубокая, выстраданная усталость и странное спокойствие.

Тогда он совершил нечто, не предусмотренное никаким протоколом. Он прошёл мимо команды инженеров, мимо Тода, и направился прямо к ограждению, за которым стояла она.

— Видела? — его голос был хриплым от напряжения и перегрузок.

— Видела, — Николь смотрела прямо на него, и в её глазах не было притворства. — Я видела тебя. Ты отлично справился.

— Я был на грани. Хотел всё бросить...

— Но не бросил. Леклер, мне важно не твоё место, а то, что ты борешься. Сегодня не твой подиум, но твой день, — она улыбнулась и поцеловала в щеку.

Он кивнул, и в его взгляде читалась бездонная, беззвучная благодарность.

— Спасибо, — прошептал Шарль.

Вместе они ушли к команде. Долгие обсуждения и весь перепало утамливал Николь, однако она не смела жалится.

На ужине с командой менеджер похлопал Шарля по плечу:

— Приёмлемо. Но в следующий раз вперёд и только вперёд.

Шарль льши безразлично кивнул, соблюдая формальности, но его взгляд снова и снова возвращался к Николь.

Позже, когда они остались одни в почти пустом холле отеля, она спросила:

— Что дальше?

— Дальше... — он сделал паузу, подбирая слова. — Дальше я буду ездить как смогу. Буду честен. С собой. И... с тобой.

— Даже если это сложнее?

— Особенно если это сложнее. И даже если это будет кому-то не нравится.

Он взял её руку, их пальцы переплелись — уже не постановочно, а ища опору.

— Ты начала это как сделку. А я... я думал, это просто тактический ход. Но сегодня ты спасла не мою репутацию. Ты спасла меня от самого грандиозного провала, — уже с иронией говорил Леклер. Поднёс их руки к губам. Почти невесовмы оставил поцелуй.

— Я никого не спасала, — она покачала головой, отворачиваясь. — Я просто напомнила тебе, что под шлемом и комбинезоном человек. А не гоночный алгоритм.