Глава 1

Шёпот, словно шорох сухих листьев, обтекал её со всех сторон. Николь Даллас поправляла чёрные очки, превратившие мир в подобие выцветшей фотографии, и делала вид, что не слышит. Не слышит обрывки фраз, догадки, безумные теории о том, что могло привести столь известную личность на этот раз, затворницу из мира глянца, в этот адреналиновый ад. Ответ был до смешного прост и лежал на поверхности, но они предпочитали его не замечать. Ей нравился этот вид автоспорта.

С детства Николь привили интерес к гонкам. Нравился рёв моторов, взывающий к свободе; запах жжёной резины и высокооктанового топлива, въевшийся в пыльный воздух; это племя одержимых, чья вера измерялась в лошадиных силах. Но самой Николь участвовать в этом было не позволено. Она модель. Должна быть безупречной. То, сколько общество вешало на неё стандартов было немыслимо. Однако, из-за работы и обстоятельств возбужденость посмотреть была редкой.

Её детство, её единственную семью она нашла здесь, на трибунах, рядом с дядей Тодом. Он был не просто фанатом. Он был адептом, культа скорости. Именно Дядя когда-то разглядел искру в юном парнишке и превратил её в пламя - стал менеджером и проводником Шарля Леклера. Теперь же её взгляд, скользя по суете, искал знакомую сутулую фигуру. Тод позвал дневушку, чтобы обсудить нечто важное, что наотрез отказался озвучить по телефону.

В тот разговор в его голосе сквозила тревожная нота, та, что заставляет сердце сжиматься в предчувствии.

Их связь не укладывалась в стандартные рамки. Они не были связаны кровью, но это была та редкая родственность душ, что прочнее любых ровных уз. После того как рухнул привычный мир Николь, именно Тод стал её якорем и защитной крепостью. Пусть их взгляды порой расходились, для Николь он навсегда остался отцом.

- Ники, вот ты где.

Его рука легла ей на плечо, возникнув за спиной так же внезапно, как из-за поворота выносит болид. Без лишних слов, обняв за плечи, он мягко, но настойчиво повёл её в сторону административного здания.

- Негоже обсуждать семейные тайны на рыночной площади, - его улыбка была натянутой.

- Да, конечно, - кивнула она, ощущая холодок тревоги.

Комната, куда он привёл, была маленьким оазисом тишины, контрастируя с оглушительным миром снаружи. Уютно обставленная, она пахла дорогой кожей и старой древесиной. И в ней был он. Шарль Леклер. Не фотография с плаката, не образ с телеэкрана, а живой человек. Тот, о ком Тод говорил с благоговением, называя «неогранённым алмазом», «будущим Формулы-1». Но сейчас алмаз был мрачен. Он стоял у окна, спиной к ним, и его поза, напряжённая и неподвижная, выдавала колоссальное внутреннее напряжение. Казалось, он вглядывался не в паддок, а в какую-то свою внутреннюю бездну.

- Садись, дорогая, - голос Тода прозвучал приглушённо, с непривычной для него неуверенностью. Он сел в кресло, напротив Шарля, и жестом предложил Николь сделать то же самое. - Это... сложный разговор. Обещай, что не будешь сердиться.

Леклер медленно обернулся. Его взгляд, тёмный и тяжёлый, скользнул по Николь, оценивая, взвешивая. В его глазах не было ни намёка на звёздный лоск - лишь усталое отражение какой-то внутренней бури.

- Дядя, что происходит? - голос Николь прозвучал твёрже, чем она ожидала. - И почему он здесь?

Тод перевёл взгляд на гонщика, будто ища поддержки, но Шарль молчал, предоставив ему право на тяжёлые слова. Не то, чтобы Николь недолюбливала Леклер, скорее была к нему безразлична, пусть и уважала его умения с достижениями.

- Нам нужна твоя помощь, Ники, - начал Тод, откашлявшись. Каждое слово давалось ему с трудом. - Произошёл... инцидент. Очень серьёзный. Он может поставить крест на карьере Шарля. Ты знаешь, какими жестокими бывают фанаты.

Холодок внутри Николь сжался в твёрдый лёд. «Помощь». Звучало как крик о спасении.

- Каким образом я могу помочь? И что за инцидент?

Первым ответил Шарль. Его голос был низким, сломанным, лишённым всяких эмоций.

- Я подрался. Не в смысле толкни и криков. Я... вышел из себя. Пока информация на уровне слухов, но если она всплывёт, с подтверждениями... Это конец. Контракты, спонсоры, репутация. Всё.

- Я знаю, что и твоя карьера... переживает не лучшие времена, - мягко вступил Тод, его взгляд умолял понять и простить. - Мы думаем, что можем помочь друг другу. Отвлечь внимание. Создать... иную картину для публики.

Николь смотрела на него, не веря своим ушам. Воздух в комнате стал густым и вязким.

- Я прошу тебя, - Тод сделал паузу, подбирая слова, - просто... сыграть роль. Роль влюблённой пары с Шарлем. Скандал с дракой утонет в сплетнях о новом романе между вами. А твой образ станет снова везде появляться вновь. Дело с старым агентством так же замнется. Это откроет тебе двери в любое агентство. Мы убиваем двух зайцев.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь приглушённый гул трассы, словно отдалённый прилив. Николь медленно сняла очки. Мир предстал перед ней в резких, болезненно ярких чертах: измождённое лицо дяди, сжатые кулаки Шарля, пылинки, танцующие в луче света. Она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Её жизнь, и без того напоминающая хрупкую стеклянную конструкцию, предлагали разбить, чтобы собрать заново в виде бутафорской декорации.

- Дорогая, я бы никогда... - начал Тод, но она жестом остановила его.

Николь смотрела в окно, на мельтешение людей, каждый из которых был уверен в своём пути. Её собственный путь завёл в тупик. Рискнуть? Сыграть в эту безумную игру? Или отказаться и продолжать медленное, бесславное падение?

Она повернулась к ним. В её взгляде не было ни согласия, ни отказа - лишь холодная, отточенная решимость загнанного в угол зверя.

- Хорошо, - произнесла она тихо, и это одно слово прозвучало как приговор. - Я согласна.