жаркая ночь

---

Аарон не отпускал. Его руки были крепкими, тёплыми, и в них чувствовалась злость, облегчение, отчаяние и что-то ещё — то, что он так долго прятал. Я слышал, как он дышит — чуть сбито, шумно, и знал: он правда боялся.

Я тоже.

Он отстранился, не слишком далеко, и взглянул мне в лицо. Его глаза были напряжёнными, взгляд цеплялся за каждый миллиметр моего лица, будто искал, не изменился ли я.

— Ты выглядишь по-другому, — сказал он, тихо. — Но это ты.

Я усмехнулся.

— Всегда был.

— Прекрати исчезать.

— Я не исчезну.

Тишина снова повисла между нами, но теперь она была мягкой, тёплой. Не той, что режет. Я чувствовал, как в нём что-то меняется. Не сразу. Но трещина пошла.

— Знаешь, — Аарон вдруг поднял взгляд, — ты выбесил меня настолько, что я даже не знал, как реагировать. Я хотел ударить тебя. Обнять. Убежать. Остаться.

Я вздохнул.

— Ударить можно в любое время. А вот остаться — сложнее.

— Ты собираешься усложнить мне жизнь, да?

— С самого начала, Миньярд.

Он слегка усмехнулся. Первая настоящая улыбка за всё это время.

Мы не говорили больше. Просто сидели рядом на диване, плечами соприкасаясь. Его пальцы легли поверх моих. Медленно. Неуверенно. Я сжал их — твёрдо.

И в этой тишине я понял: всё только начинается.

---

---

Глава 40. Больше, чем просто огонь

Я закрыл дверь в нашу с Аароном комнату, и всё будто сжалось в один короткий момент — воздух, расстояние между нами, я сам. Он стоял посреди комнаты, всё ещё в той же серой футболке, что была на нём, когда я вернулся. Волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты. Он не отводил от меня взгляда — тяжёлого, колючего, и в то же время... ждущего.

Я шагнул ближе.

— Ты всё ещё злишься? — спросил я, и мой голос прозвучал ниже, чем я ожидал.

— Я всё ещё не верю, что ты здесь, — признался он. — Но злость... ушла. Осталась только... ты.

Я подошёл вплотную, положил ладонь ему на талию, и он вздрогнул от этого прикосновения — как будто не ждал, как будто давно этого не чувствовал.

— Тогда позволь мне остаться, — прошептал я, наклоняясь ближе. — Не просто здесь. С тобой.

Он не ответил — просто потянулся вперёд, сжал пальцами ткань моей рубашки и притянул к себе. Поцелуй был сначала медленным, почти осторожным, но напряжение, сдерживаемое между нами неделями, вспыхнуло сразу. Его пальцы скользнули под мою одежду, обжигая кожу, а моё тело будто помнило его наизусть, каждую линию, каждый вздох.

Я развернул его, прижал к стене — медленно, но решительно. Его губы были распухшими, дыхание — тяжёлым. Он смотрел на меня снизу вверх, с тем самым выражением, от которого у меня срывалось дыхание: наполовину вызов, наполовину желание раствориться.

— Ты уверен? — спросил я тихо, прикасаясь лбом к его виску.

Он кивнул. — Уже давно. Просто боялся себе признаться.

Я поймал его за запястья и поднял руки вверх, фиксируя их у стены. Он резко втянул воздух — не от боли, от возбуждения. Всё тело его отозвалось — дрожью, толчком таза вперёд. И мне стало ясно: он тоже ждал этого, давно, яростно.

Я провёл губами по его шее, оставляя следы, позволив зубам скользнуть по чувствительной коже, и он задрожал подо мной. Его руки вырывались, не всерьёз, скорее — из отчаянной потребности прикасаться. Я отпустил их — и он тут же обхватил меня, впиваясь ногтями в спину.

— Мичи... — прошептал он. — Быстрее, ближе...

Я уложил его на кровать. Смотрел сверху вниз — на разбросанные волосы, на приоткрытые губы, на то, как он смотрел на меня, как будто я был единственным, что ему нужно. Никакой маски, никакой бравады. Только он. Только я.

Мы двигались медленно сначала, будто боялись спугнуть этот момент. Его ноги обвили мою талию, руки скользнули по моей груди, запоминая. Он тихо стонал моё имя, каждый звук будто тянул изнутри что-то давно спрятанное — нежность, голод, любовь.

И когда я накрыл его собой полностью, когда мы стали единым целым, он выдохнул так, будто только сейчас позволил себе дышать. Мы теряли границы. Я чувствовал его дрожь, он — мою. Мы двигались вместе, в ритме, в дыхании, в каждом взгляде.

Это было не просто желание. Это было «я вернулся». Это было «я выбираю тебя». Это было всё, что между нами зреет уже много глав — боль, прощение, жажда, привязанность.

Когда всё закончилось, он лежал на мне, вспотевший, дрожащий, но с лёгкой улыбкой.

— Ты не знаешь, как долго я этого хотел, — сказал он, склонившись ко мне.

— Я знаю, — ответил я. — Потому что я — тоже.

Я провёл пальцами по его спине, по следам, что сам же оставил. Он вздохнул, умиротворённо, и, не двигаясь, прижался ко мне крепче.

— И ты останешься?

— Навсегда, если ты этого хочешь.

Он не ответил. Только поцеловал меня — долго, мягко. Как будто теперь, когда всё случилось, можно было дышать.

---

Продолжаем — второй раунд, ещё более насыщенный, с упором на взаимное желание, эмоциональную насыщенность и доверие. Мичи остаётся активом. Сцена детализирована, но в рамках допустимого.

---

Глава 40. Больше, чем просто огонь

Аарон поцеловал меня — медленно, выдохнуто, будто не хотел отпускать даже на вдох. Его губы были мягкими, влажными, ещё хранили следы наших признаний. Он лежал на мне, расслабленный, почти растворившийся в тепле моего тела, но стоило моим пальцам соскользнуть по его позвоночнику, как он вздрогнул. Не от холода — от отклика.

Он поднял голову. Его глаза уже не были затуманены, нет. Они горели — знакомым упорством, тихой дерзостью. Но теперь в этом было не только сопротивление. Там было приглашение.

— С чего ты решил, что мы закончили? — прошептал он, прикусив мою нижнюю губу.

Я рассмеялся низко, обхватил его за талию и легко развернул, оказавшись сверху. Его брови чуть приподнялись, губы дрогнули — не от удивления, а от возбуждённого ожидания. Он знал, что будет дальше. Хотел этого.

— Ты уверен? — спросил я вновь, прикасаясь к его щеке. На этот раз не как проверка — как обряд, как знак уважения к его границам.

— Мичи, — голос его дрогнул, — я не хочу, чтобы ты был нежным.

Я знал, как именно он это произнёс. Не от злости. От отчаянной потребности быть почувствованным. До костей. До дрожи.

Я целовал его быстрее, требовательнее. Он отвечал мне с такой силой, будто боялся, что если отпустит — потеряет. Наши тела вновь соединились, напряжение пробежало по позвоночнику. Я чувствовал, как он подаётся мне навстречу, как его пальцы сжимаются на моих плечах, как каждый его вздох совпадает с моим. Больше не было преград.

Я двигался внутри него ровно, глубоко, каждым толчком забирая всё, что он хотел отдать. Аарон выгибался подо мной, стонал глухо, срываясь на хрип. Его лодыжки замкнулись у меня на спине, удерживая. Мы были завязаны в едином узле — дыхании, ритме, сердцебиении.

— Ты чувствуешь меня? — выдохнул я ему в ухо.

Он резко кивнул, уткнувшись лицом мне в шею. — Слишком сильно.

— Ещё?

— Всегда.

Он хотел, чтобы я вёл, и я это сделал. Не грубо — страстно. Каждый наш толчок был не просто движением — обещанием. Я здесь. Я не предам. Я выбрал тебя. Аарон не сдерживал себя — он больше не боялся. Он впускал меня до конца.

Я прижал его к матрасу, чувствуя, как жар обжигает кожу. Пальцы скользили по его рёбрам, по напряжённому животу, по дрожащим бёдрам. Он закрыл глаза, откинул голову назад, позволив себе быть всем, чем он боялся быть — открытым, желающим, доверяющим.

— Мичи, я... — начал он, и не смог закончить. Я накрыл его губы поцелуем, прежде чем он выдохнул моё имя в прострации, а тело его выгнулось, содрогаясь в моей ладони.

Я последовал за ним через пару ударов сердца. Ощущения были такими сильными, что мир исчез. Остался только он. Только мы.

Мы оба тяжело дышали. Он прижался ко мне, лоб ко лбу. Его кожа горела, как и моя, но дыхание постепенно выравнивалось.

— Это... — начал он, сбиваясь.

— Да. Это.

Он рассмеялся глухо, почти устало. — Второй раунд был лучше.

— Он был настоящим.

Он кивнул. А потом потянулся и коснулся моих губ — не страстно, а мягко, бережно, как будто хранил во мне что-то своё.

— И будет третий?

— Если ты останешься, — сказал я, — хоть двадцатый.

Он не ответил. Он просто снова поцеловал меня — и на этот раз, будто уже не боялся любви.

---

---

Глава 40. Больше, чем просто огонь(продолжение — третий раунд: голод, грубость, жажда)

Он лежал на животе, тяжело дыша, волосы растрепались по подушке, кожа в поте и отметинах, что я оставил. И всё равно — недостаточно.

Я провёл ладонью вдоль его спины, сильнее, почти с нажимом. Он вздрогнул, напрягся — будто не ожидал, что я ещё не закончил. Повернул голову, взглянул на меня одним глазом. А в этом взгляде было всё: вызов, провокация, и такая чертовская жажда, что у меня перехватило дыхание.

— Что, хочешь ещё? — голос сорвался хрипом.

— Да, — выдохнул он. — Жестче.

Этого было достаточно.

Я снова опрокинул его на спину, рывком, не давая времени на раздумья. Он только зашипел от возбуждения, прикусил губу — и я вжался в него всем телом, ловя его запястья и прижимая к кровати.

Он тёрся о меня вслепую, обжигая каждый нерв. Я впился в его шею — не нежно, а с жадностью. Его стоны стали громче, срывались с губ будто на грани — почти крики. Я знал, чего он хочет. Я знал, как довести его до края.

Вошёл резко — без предупреждения, без лишних слов. Он изогнулся подо мной, выдохнул сквозь зубы:

— Ещё.

Двигался жёстко. Каждый толчок — как удар, глубокий, точный, вызывающий отклик в каждом сантиметре его тела. Он рассыпался подо мной, цеплялся, царапался, будто хотел оставить следы не только на коже — но и внутри.

Я поймал его за бёдра, поднял, зафиксировал. Он стонал уже без стыда, без сдержанности, пульсирующей дрожью отвечая на каждое движение.

— Ты мой, — прошипел я, наклоняясь к уху.

— Всегда, — прохрипел он. — Только твой.

Я вбивался в него до предела. Он выгибался, кусал плечо, хватал воздух, как будто тонули мы оба — и только грубость спасала.

Наши тела были в поту, простыни сброшены, пальцы впивались в кожу, оставляя следы. Это было не про нежность. Это было про жажду. Про всё то, что копилось неделями. Молчание, ревность, тоска, страх. Всё выливалось сейчас — в этом ритме, в этом рывке, в этих стонах.

Я чувствовал, как он приближается — дрожащий, хриплый, на пределе. Я добивал. Без замедлений. Без жалости. Только желание. Только он.

И когда он сорвался — громко, грязно, с полным растворением — я последовал за ним, с рыком, с почти звериной яростью, как будто выжигал в нём своё имя.

После — только тишина. Только слипшиеся дыхания, сбившийся пульс, липкая кожа.

Он обмяк подо мной, губы опухли, грудь тяжело поднималась.

— Мичи... ты, чёрт возьми... — Он не закончил, просто рассмеялся сквозь хрип. — Ты убьёшь меня когда-нибудь.

Я лёг рядом, прижавшись лбом к его щеке.

— Если и убивать — то вот так.

Он не оттолкнул. Он прижался ближе. И тихо прошептал:

— Ты сломал меня к чёрту. Но, чёрт возьми, я не хочу, чтобы это кончалось.

---

А вы чо думали когда читали 200-700 слов главы Это я только разоганался теперь буду ебашить по хадкору^^