игра продолжается

Крис был терпелив. Почти. Но терпение — не про вечные молчания и безразличные взгляды. Он не собирался стоять в стороне, пока Аарон притворяется, будто ему всё равно.

На следующее утро Крис специально задержался на тренировке. Помогал Рене с бросками, пару раз пошутил с Кевином — и громко засмеялся, когда тот что-то буркнул себе под нос. Мэтт приобнял его за плечи в коридоре, и Крис не отстранился. Он чувствовал, как взгляд Аарона прожигает спину. Всё шло по плану.

До вечера.

Лисы снова собрались в общей комнате. На этот раз пили немного больше — конец недели, победа в матче, повод был. Крис снова сидел далеко от Аарона. Слишком далеко. Он смеялся над чем-то, что сказал Ники, и его ладонь снова оказалась на колене Мэтта. Мэтт был рад — у него была натура открытая, дружелюбная. Но Аарон — нет.

Когда Крис встал, чтобы взять себе ещё что-то выпить, Аарон неожиданно встал тоже.

— Идём, — тихо бросил он, проходя мимо и не дожидаясь ответа.

— Чего? — удивился Крис, но последовал. Слишком спокойно это прозвучало, чтобы быть безобидным.

Они вышли в коридор. Дверь за ними захлопнулась.

— Что ты творишь? — голос Аарона был ровным, но в нём что-то дрожало. Не злость. Что-то острее.

Крис прищурился.

— Тебе какое дело?

Аарон приблизился. Ближе, чем следовало бы. Их разделяло всего несколько сантиметров.

— Ты специально. Ты хочешь, чтобы я...

— Что? — перебил Крис. — Чтобы ты приревновал? Но, Аарон, ты же с Кейтлин. Я — просто сосед. Просто Лис. Просто никто.

Молчание.

— Это не так, — выдохнул Аарон. — Ты знаешь, что это не так.

Крис усмехнулся, но глаза у него были усталые.— Нет, не знаю. Ты не дал мне знать.

И вот теперь — пауза. Очень длинная. Аарон смотрел на него, как будто что-то пытался решить внутри себя.

— Тогда... перестань играть с другими.

— Тогда перестань делать вид, что тебе плевать, — бросил Крис, обойдя его и вернувшись в гостиную.

Но внутри всё тряслось. Не от страха. От того, как сильно хотелось, чтобы всё было иначе.

---

Утро начиналось, как всегда, с тренировок. Крис был спокоен снаружи, но внутри — целый тайфун. Он больше не собирался прятаться или молчать. Раз уж Аарон держит дистанцию — пусть почувствует, каково это, когда он сам оказывается на задворках внимания.

Крис нарочно старался быть ближе к Мэтту и Ники. Он смеялся, подкалывал, даже тронул Кевина за запястье, поправляя перчатку, и сделал это в точности в тот момент, когда Аарон оглянулся.

Тот в ответ пропустил удар и выругался. Слишком громко.

После тренировки они вернулись в башню. Вечером — импровизированный киносеанс в гостиной. Крис устроился рядом с Мэттом, закинув ноги на пуфик, а Мэтт — как обычно, принёс попкорн на всех.

Крис обернулся, заметив, как Аарон смотрит в их сторону. Не мигая. Не мигая слишком долго.

— Мэтт, — голос Криса был чуть громче обычного. — А ты точно не занят сегодня вечером? Я хотел бы порисовать — ты бы мог попозировать?

Мэтт хмыкнул, но согласился с лёгкой улыбкой:

— Конечно, Крис. Хоть без рубашки?

— Обязательно, — фыркнул тот в ответ.

Щелчок.

Пульт управления телевизором в руке Аарона со звуком врезался в стол.

— Извините, — буркнул он. — Уронил.

Ники приподнял бровь, переглянувшись с Рене. Но никто ничего не сказал.

Фильм шёл, но внимание было рассеяно. Особенно у Криса и Аарона. Один ждал реакции, другой — пытался не выдать, что та уже началась.

Когда Крис встал, чтобы выйти на кухню, Аарон последовал.

— Ещё немного, и я взорвусь, — прошипел он, как только дверь за ними закрылась.

Крис повернулся, облокотившись о дверной косяк. В глазах — ледяная издёвка.

— Что, нравится, когда с другими?

— Нет, — Аарон подошёл ближе. — Хватит. Просто... хватит.

— Тогда скажи это по-честному. А не вот эти твои полунамеки и убегающие взгляды.

Аарон замер. Он выдохнул, но не сказал ничего. Он не мог. Кейтлин всё ещё была рядом. Он всё ещё был с ней. Но взгляд, полный гнева и чего-то почти болезненного, говорил за него громче любых слов.

Крис усмехнулся, но в этой усмешке не было настоящей радости.

— Тогда играем дальше.

Он ушёл, оставив Аарона один на кухне — с ревностью, напряжением и разгорающимся, всё труднее контролируемым чувством.