Глава 18.

Айсель расхаживает по коридору больницы, удрученная состоянием сестры. Вспоминает, как Инара проснувшись после снотворного, спокойно и весело ей заявила:

- Знаешь, что мне приснилось? Что ты мне сказала о смерти Эмина. — и звонко смеется, затем переводя дыхание, говорит: — Ну приснится же такое. Айсель молчит, понимая, что сестра путает реальность со сном и боясь, что если сейчас начнет объясняет Инаре, что это не сон, то сестра снова окажется на грани истерики. Инара испытующе смотрит на сестру, и ее улыбка меркнет, а на глазах светятся слезы:

- Значит, это был не сон. — шепчет она и снова все повторяется вновь. Снова смех, затем душераздирающий плач, и Айсель, которая бежит по коридору больницы в поиске врачей. 

От этого воспоминания ее передергивает. Она ощущает себя слабой и бессильной, от понимания того, что ничем не может помочь сестре. Украдкой видит в приоткрытой двери от палаты Инары, что та проснулась. Заходит и садится на стул около ее постели. Инара пустым взглядом смотрит в потолок и даже не реагирует на появление сестры.

- Инара, так ведь нельзя... Ты меня слышишь? — хочет заговорить с сестрой, но та не отзывается. Айсель знает, что сестра ее слышит и поэтому продолжает говорить. — Если тебе на себя плевать, то хоть о ребенке подумай. Ты хочешь этого ребенка? — думает, что сестра не ответит, как слышит еле внятное:

- Да, хочу. Это единственное, что у меня осталось. Если бы не малыш, меня бы здесь уже не было...

- Не говори так! Инара, я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна быть сильной, а то и его потеряешь...

Инара вздрагивает и ее руки холодеют от одной мысли, что ее малыша не станет.

- Ты знаешь, - тихо говорит она, а Айсель внимательно слушает, пусть сестра выговорится, ей сейчас это необходимо. — Мы ведь мечтали о детях, пол не имел значения, но я всегда хотела, чтобы у ребенка были его глаза. Мы даже имена им придумали: если будет мальчик, хотели назвать Мурад, что означает — цель, мечта. А девочку — Саадат, что означает «счастье». — голос Инары дрогнул. — А знаешь, мне так нравилось, как он называл меня нимфой, на сердце сразу же теплело. Рядом с ним я открывала себя новую, он делал меня лучше. Рядом с ним мой вредный характер куда-то будто испарялся... Знаешь, я никогда не смогу забыть те ощущения, что дарил он мне, это не передать словами. Будто у меня вырастали крылья, и я касалась неба... А сейчас я не живу, лишь существую и мои крылья сломаны... - по ее щекам текут слезы.

Айсель и сама чувствует, что плачет, слушая сестру, осипшим голосом она отвечает:

- То, что ты ощущала — прекрасно, волшебно. Но полностью я тебя пойму, только, если мне самой придется ощутить тоже, что и тебе.

Инара внимательно смотрит на сестру:

- Ты мудрее меня, ты точно не выйдешь замуж ради денег. И поэтому я уверена, что ощутишь. Только будет уверена, что это именно твой человек, иначе ощущения полета не будет. Уж поверь моему опыту, со сколькими я флиртовала, кокетничала, но ни один не вызывал во мне таких эмоций, как вызывал — Эмин. — молчит, вспоминая моменты с ним, а потом подавшись неожиданному порыву просит: - Айсель, я знаю, что ты еще маленькая, но обещай мне, обещай, что если со мной что случится — ты не бросишь моего малыша.

- Инара, да что ты говоришь? Все будет хорошо. Не смей даже думать о чем-то плохом! — вскрикивает Айсель. 

- Ты меня неправильно поняла. — качает головой Инара. — Я не собираюсь с собой что-то делать, я буду жить ради своего ребенка. Но жизнь непредсказуема, кто мог знать, что Эмин так рано покинет меня? Никто. Я теперь не могу ни в чем быть уверенной, даже в том, сколько проживу. — моргает несколько раз, чтобы снова не заплакать. — Обещаешь? 

- Обещаю. — молвит Айсель, кладя руку на сердце.

Это был первый раз, когда две сестры, жившие 16 лет под одной крышей, по душам поговорили друг с другом... без лишних ссор и глупых споров. В первый раз они ощутили, что не чужие люди друг другу...