Глава 2

Утро не задалось с самого начала. Вивиан забыла выключить будильник и поэтому он прозвонил три раза, пока до ее сонного сознания не дошло, что планы восстановить режим были тщетны. Только спустившись к завтраку и наливая себе чашку кофе, девушка поняла, что сегодня воскресенье и по утрам отец принимает у себя в кабинете сотрудников для обсуждения дел. Мистер Бронкс владел галереей, а потому ему приходилось иметь дела с разными художниками, иллюстраторами, критиками и прочими представителями творческой общины. Осознав, что творческие люди довольно непунктуальны, было принято решение проводить воскресные встречи на своей территории, во избежание ненужных трат на бензин и время, а взамен приобрести возможность впечатлить будущих коллег изящным убранством своего дома. Надо сказать, это сработало. Таким образом, мистером Бронксом было убито сразу три зайца, но вегетарианцем быть он не перестал. А потому, не успев переодеться, Вивиан пришлось встретить одного из самых выдающихся сотрудников и, по совместительству, близкого друга ее отца в одной пижаме, которая составляла трусы и длинную майку (в этот момент младшая Бронкс поблагодарила господа бога за любовь к оверсайзу).- Доброе утро, Джереми – дочь его босса улыбнулась самой лучезарной улыбкой из всех, на которую способен не выспавшийся подросток в самом рассвете гормональных перепадов. Джереми О'Доннел совсем недавно вступил в ряды сотрудников отца, однако уже заслужил доверие. Стивен Бронкс видел в нем своего единомышленника и человека, глубоко увлеченного их общим делом – галереей. Джереми был талантливым искусствоведом, по совместительству, реставратором, а также человеком, глубоко и искренне увлеченным современным искусством, поэтому его помощь в организации перевозки картин, оформлении выставок была неоценимой.- Доброе, мисс Бронкс. – мужчина кивнул в знак уважения и его светлые пряди волос забавно отпружинили. На губах промелькнула усмешка. Возможно, молодой сотрудник также оценил забавность ситуации.Вивиан шутила про себя, что его стиль одежды и причесок похож на персонажей дорам, которые так любила ее лучшая подруга. Но, как ни странно, его европейской внешности это придавало особый шарм. Как уже было сказано выше, Джереми был светловолосым, однако его голубые глаза были обрамлены густыми бровями. Пробивавшуюся щетину мужчина исправно сбривал, несмотря на то что можно было бы и обойтись частым использованием бритвы. При этом он не был обладателем четких скул, что позволяло лицу выглядеть более мягким и добродушным. Он был высок, подкачан, в чем была явная заслуга не только генов, но и спортивного зала семьи Бронкс, услугами которой по доброте главы семейства пользовался Джереми. Впервые Вивиан увидела его на банкете около года назад. Оказалось, что отец работал с ним на тот момент уже порядка трех месяцев и предстоящая выставка должна была предопределить, как сложится дальнейшее сотрудничество. Как можно догадаться, она произвела фурор и, с тех пор, мистер Бронкс считал О'Доннела близким другом, соратником, одержимым работой, как и он сам. Молодому сотруднику было на вид не больше двадцати пяти, и он был весьма сдержан. Как и сейчас, Джереми старательно делал вид, что не заметил одежду девушки, ее растрепанные волосы и остатки водостойкой подводки после вечеринки. Однако мистер Бронкс, вышедший вслед за Джереми, решил не быть столь сдержанным. - Господи, Вивиан, неужели так сложно собраться к завтраку? – не то, чтобы Стивен Бронкс был суровым отцом, однако его любовь к порядку была неизлечима. - Мне же нужно было для этого как-то проснуться. – дочь указала на кофе и небрежно отпила несколько больших глотков. Отец потряс головой, давая понять собеседнику, что его мнение об избыточной безответственности дочери останется при нем и обратился к Джереми:- Надеюсь, до завтра ты разберешься с теми задачами, которые мы выдвинули. Выставка уже в понедельник, мы не можем допустить промахов. И обязательно свяжись с Крисом Брауном, этот парниша перебарщивает с ореолом таинственности. Как забрать его картины, если он даже номер не дает и общается через трёх менеджеров? - Все будет сделано в лучшем виде, сэр. – Джереми улыбнулся и, попрощавшись, опять же, кивком со словами «мистер Бронкс, мисс Бронкс», покинул дом. Вивиан отметила про себя, что он был не слишком многословным, однако, что-то в нем притягивало взгляд. Даже на банкетах он умудрялся быть в центре внимания, едва произнеся пару слов.

***Тем временем, в полной тишине и изоляции, в глубине старого поместья, темная фигура восседала в кресле, устремив свой взор на картину, которая наблюдала за миром вот уже два века. Помешивая рукой бокал вина, урожай которого приходился на 1842 год, он рассматривал изящные линии. Благодаря руке художника, они смогли оживить холст, придать вид бессмертности произведения, несмотря на блеклость краски под тяжестью времени. На ней были изображены персонажи, когда-то жившие в этом доме. Все они явно приходились родственниками, однако от каждого из них веяло холодностью, что позволяло предполагать, отношения между ними были не самыми близкими. В центре на стуле с высокой спинкой сидел мужчина, судя по всему, глава семейства, годы зрелости которого подходили к своему логичному завершению. Его взгляд был суров, брови сдвинуты, а губы пролегали едва заметной нитью, прикрытой густыми усами. По правую руку от него находились две девочки, кажется, близнецы, в одинаковых платьях. Чуть позади, стоял молодой мужчина. Он был красив. По-настоящему красив. Черные волосы были уложены и прилизаны на боковой пробор, справа на лбу различим скрученный локон, в соответствии с модой того времени. Лицо его гладко выбрито. Но оно было словно маска. Его голова была приподнята, взгляд устремлен вперед, кажется, с вызовом или некой гордостью, но куда-то сквозь, будто изображенный погружен в свои мысли. С левой стороны было трое детей, двое взрослых, мужчина и женщина. Он стояли вместе и явно приходились близкими людьми, даже супругами, но практически не касались друг друга. Их руки покоились на плечах двоих из трех детей. Никто из них не улыбался. В самой левой части картины от этой странной пары стояла последняя героиня. Она держала младенца.Несмотря на впечатления, которые производило произведение, создавалось ощущение наполненности, цельности, будто при изъятии одного из персонажей, опустеет и все остальное. Да, когда-то дом был жив, подумалось темной фигуре. Он улыбнулся комичности своей мысли, что картина передает больше динамики, чем реальность, окружавшая его. И даже улыбка вышла намученной, будто человек давно не испытывал никаких эмоций и заново учился этому. Он посмотрел в лицо женщины с младенцем, и его глаза невольно сощурились, то ли то нахлынувших воспоминаний, то ли от чувств, которые вызывали эти воспоминания. Она без сомнения обладала привлекательной внешностью. Ее волосы были светлыми, отличными от других персонажей, и собранными сзади. Женщина была облачена в распашное платье изумрудного цвета. Глаза ее выражали спокойствие, покорность, но, в то же время, в них теплилась, какая-то сила. Словно она копила ее годами и, вероятно, воспользуется ею в нужный момент. Затем он перевел взгляд на ребенка в руках женщины. Голова его была покрыта светлым пушком. Младенец будто бы был олицетворением невинности, казалось, художник, окрашивая его контур, использовал более светлый оттенок, дабы придать ощущение чего-то светлого и непорочного. Фигура снова попыталась изобразить подобие улыбки. - Долго же пришлось тебя ждать. – он словно обращался к изображению ребенка, который все так же неподвижно лежал у своей матери в руках, в безопасности. Спокойный и устремленный взглядом безо всякого страха на смотревшего.