Сны II

     Это  была  одна  из  тех  ночей,  по горло погруженных во  тьму,  когдамелководье превращается  в  водяную  бездну  и пускаться в  путь  становитсяопасно, а еще опаснее переправляться с  одного берега на другой. Одна из техночей,  когда  необыкновенно  активны  призраки,   кикиморы,  упыри,  лешие,оборотни,  нехристи,  вурдалаки,   трехголовые  чудища,   колдуны,  водяные,чертенята, домовые,  ведьмы и всякая  другая  нечисть и  поэтому не  следуетделать вообще ни шага. Но зато в такие ночи (чтобы  успокоить волнения души)к  человеку  приходят  длинные  и разветвленные  сны,  и  в  этих снах можнозабраться так далеко, куда тело не доберется никогда.     Богомил - Regressus ad uterum     Солнечный  день похож  на  золотой  стог  в  полдень.  Мы играем  возледровяного  сарая.  Нас  пять-шесть  мальчиков  и девочек, которые изображаютсамолеты, бегают кругами, расставив руки, и издают звуки, напоминающие трескпулемета, свист и разрывы бомб.     В разгар "боя" из-за угла  появляется мать. Она в черном, огромная  какдом,  огромная как гора, медленно  и устало идет  по направлению  к  воротамдвора. Заметив ее, я  делаю вид, что  подбит.  Сгибаю одну руку в локте. Этомое сломанное  крыло.  Начинаю сипеть  и урчать, как самолет, резко теряющийвысоту. Стремительно несусь к земле, а на самом деле бегу к матери.     - Его подбили, подбили! - кричат остальные дети.     Со сломанным крылом, на последнем дыхании мотора лечу к матери. За парушагов  до  нее  я умышленно  спотыкаюсь. Мой летательный аппарат врезается вгору.  Со всего размаха я  влетаю прямо в подол материнской юбки. Она теряетравновесие, но удерживается на ногах. Изумленно говорит:     -- Богомил, сынок.     -- Его подбили, подбили! - кричат дети.     -- Я спасся! - отвечаю я, обвитый подолом.  - Спасся!  Одна девочка,которой я нравлюсь, подтверждает:     - Да-да,  самолет уничтожен,  но  пилоту удалось спастись!  Мать гладитменя по голове и ласково прижимает к себе.     Андрей - Сны на месте     Только по ночам я покидаю свое  место  за диваном. Хожу на поляну, кудараньше приходила Эта.     Широкая, сонная  равнина позволяет вовремя заметить любое движение. Темне  менее я постоянно  оглядываюсь вокруг, я должен контролировать  взглядомвесь горизонт. Хочу увидеть, что она (как в былые времена) издалека бежит комне.     Здесь, на месте, где я поворачиваюсь вокруг, трава примята, здесь  дажеземля немного утоптана. Время идет.  Эта не появляется. Иногда мне  начинаетказаться, что точка, едва  заметная вдалеке, - ее силуэт, но потом вижу, чтоэто кто-то другой задел  горизонт. Тем не менее я не отступаю. Поворачиваюсьна месте и внимательно слежу за всеми изменениями.     Мне страшно, что сон может истончиться, что я из него попаду в явь, чтотень реальности  через эту щель может просочиться  в  сон, и  тогда  мне ужедействительно некуда будет деться. Тем не  менее  я поворачиваюсь  на месте,потому что  хочу увидеть, как  она (как в  былые времена)  издалека бежит комне.     Драгор - Вдоль нити     Мне снится: сижу в гостиной в том же самом доме без крыши и читаю ту жесамую Энциклопедию Serpentiana,  переплетенную  в  пеструю  змеиную кожу.  Кбольшому   пальцу   моей  правой   ноги  привязана  нить.  Красивая   нитка,перламутрового цвета, средней толщины. От меня нить идет  к дверям  соседнейкомнаты, затем через окно и во двор, а  из двора на улицу, оттуда на  другуюулицу, потом через весь Град и дальше, по дороге вдаль.     Сижу читаю какую-то интересную главу.  Вдруг нить натягивается, пальцемчувствую, как  она дрожит, дергается. Кто же это тянет за нитку? любопытный?может быть, вор?  Невольно  откладываю в сторону Serpentiana  и  краем глазанаблюдаю,  как  нить  через равные промежутки времени приподнимается и сновападает  на пол, как  она то натягивается,  то ослабевает,  как или  дрожит ввоздухе, или покоится внизу.     -  Эй, кто это дергает мою нитку?!  - кричу  я  как  можно громче и какможно сердитее, надеясь отпугнуть безобразника.     Никто не отвечает.     -  Кто  дергает  нитку,  три  тысячи  чертей?!  -  Я стараюсь не толькопоказать, что сержусь, но и вселить страх.     По-прежнему никто не отвечает. Я быстро встаю и иду в соседнюю комнату.Тот,  кого  я  ищу, натягивает  нить  еще сильнее.  Поэтому, сделав страшноевыражение лица;  я высовываюсь в окно.  Мне не потребовалось потратить многозрения, чтобы понять, в  чем  дело.  В какой-нибудь сотне  метров  от меня иметрах в десяти над землей по нити шаг  за шагом  идет  девушка. В вытянутойлевой руке у нее солнечный зонтик,  в вытянутой  правой - дорожная сумка. Отстраха из меня высыпается целая пригоршня слов:     - Эй, зачем ты забралась сюда, слезай! Ненормальная, ты же упадешь! Этоопасно, слезай!     Девушка словно и не слышит меня. Продолжает осторожно идти дальше. Нитьначинает раскачиваться.  Она  останавливается.  Взмахивает зонтиком.  Делаетшаг. Останавливается. Взмахивает зонтиком.  Перламутровая  нить  все  большенатягивается.  Она  еще  далеко  от меня,  но наши губы приближаются друг  кдругу.     Подковник-Визит     Саша попала в мой сон по коридору с воздушными стенками. Для ее приходанельзя было придумать более  благоприятного момента. Сад был в своей  полнойсиле  - буйная  трава, пестревшая разноцветными  цветами, разросшиеся кусты,украшенные  люминесцентными ленточками,  весь  день залит солнечным  светом,зрелый, как рассеченный пополам арбуз.     Я  сидел в  центре  всей этой  красоты, спокойный, освещенный солнцем исчастливый, что она наконец-то убедится в правильности Завета, данного моемуроду. Удивленная моим ростом, очарованная видом сада, с  побледневшим лицом,она  смотрела на меня молча, было  слышно только,  как с ее ресниц осыпаетсяпыль недоверия.     -  Значит, так! - как, думаю,  сказала она. -  Ты такой  высокий. Здесьпросто чудесно.     Я ничего не ответил. Только посмотрел на нее и набрал букет собственныхулыбок.     -- Сплети по венку, для  тебя и  для меня,  - шепнул я  ей,  протягиваябукет.     -  Сейчас, -  сразу же согласилась она и минуту спустя уже плела - однамоя улыбка, одна ее, одна моя, одна ее...