Как исчезло зернышко граната

     Дело было так. Сначала грянула  пятница, потом  мы  завтракали, а потомпозвонил менеджер Аугусто. Он спросил, не против ли мы,  чтобы лицо, котороеон представляет, посетило Эстер, и требуем ли мы за эту услугу  какой-нибудьденежной компенсации.     -  Доброе  утро. Нам было  бы  очень приятно. Какую услугу? -  смущенноотвечал Подковник. - Эстер бы так хотелось познакомиться  с  Аугусто. А  чтокасается денег, то, по-моему, я вас не совсем понял.     - Отлично, - обрадовался человек на той стороне провода. - Тем не менееуж вы не обижайтесь, давайте все же подпишем контракт.  Знаете, у нас  был иочень неприятный опыт в этом смысле.     Таким образом, очень быстро, не успели мы толком отдохнуть после обеда,нам принесли телеграмму от импресарио Аугусто, которая содержала контракт изнескольких  пунктов.  Подписав  его,  мы  тем самым  обязывались  никогда непредъявлять никаких денежных  требований, не задерживать великого артиста  внашем  доме более  чем на один час и в  случае возникновения  спора признатьправомочность того суда, название которого никак не поддавалось расшифровке.     Все  это  было удивительно.  С  чего  бы  нам  требовать  денег?  Зачемконтракт?  И  в  конце концов, откуда  это  Аугусто узнал про Эстер? Однако,увидев, как она  очарована возможностью предстоящей встречи, как мечтательнонакручивает на указательный палец прядь волос (потом Саше потребовался целыйвечер, чтобы ее распутать), мы безоговорочно согласились. Все же, ставя своюподпись, Драгор Выразил общее мнение:     - Только большим  усилием воли мне удается  прогнать от себя мысль, чтодело здесь нечисто.     Прошло немного времени, примерно столько, сколько нужно человеку, чтобызабыть, что он ел за ужином, как мы получили ответ. Импресарио сообщал нам овизите своего клиента, назначенном на следующий понедельник.     Нетрудно  представить   себе,  каковы  были  приготовления  к   приездупрославленного  гостя.   Подковнику  пришлось   забрать   из  гостиной  свойустрашающий пейзаж - нам не хотелось  пугать свежего человека. Богомил купилполки  для  принадлежащего Андрею собрания расписаний  движения транспортныхсредств  - стройные башни  и  мощные стены  были  демонтированы  и  временнопревращены  в  невыразительные  ряды  холодных  многоэтажек.  Драгору   былидоверены оформительские работы. На  шкафах разместились самые крепкие яблокии самая крупная айва. Аквариум с Лунными рыбками, чтобы не мерцал среди беладня, переместили в более темное место. Для угощения сварили сливовое варенье(по старинному рецепту - с лепестками герани и палочкой ванили). Разумеется,в подготовку входило и то, что Молчаливая Татьяна постоянно напевала на  ухоЭстер  свои  самые нежные  и самые романтичные  песни.  Саша  шила  вечернееплатье,  а  Андрей великодушно одолжил ей несколько крупиц  лунного света изсвоей  банки, потому  что  в  журнале  мод  эта  модель  была  изображена  сблестками.     Если Эстер не репетировала и не слушала песни, она подолгу смотрелась вЮжное зеркало веры, чтобы приобрести перед такой  важной  встречей как можнобольше уверенности в себе.     А потом в понедельник действительно приехал Аугусто.  Передвигался он вслишком широком  белом кабриолете и  носил слишком узкую,  вызывающе пеструюрубашку с  пальмами.  Если быть  уж  совсем  честными -  никто его не узнал.Заметно  пожилой,  с  избытком  килограммов,  с  неприятно тонкими  губами ипостоянно отводящий взгляд  в сторону, он был тенью  того Аугусто, каким  мывидели его на экране.     Несмотря на небольшой рост, он спросил Сашу свысока:     -- Это вы та самая особа, которая видит меня в прекрасных снах?     - Нет,  - ответила она. - Наша Эстер будет вот-вот готова.  Прошу вас вгостиную.     Краткий визит Аугусто прошел под знаком  его надменности. О разрушенномчердаке он отозвался похвально,  но на его лице можно было прочесть, что  насамом деле он  считает, что  у нас  просто  не  хватило  денег на завершениестроительства дома. Он  потребовал  стакан  минеральной воды, а от сливовоговаренья отказался. Делал вид, что не  замечает  за диваном Андрея (хотя разадва с любопытством  покосился на него краем глаза). Айву он смерил взглядом,сопровождавшимся циничной усмешкой, а на  аквариум посмотрел  с таким глупымвыражением,  что  мы подумали: для Эстер лучше всего  было  бы не появлятьсявовсе.     Однако было поздно. Она вошла с улыбкой,  немного бледная  от волнения,походкой более легкой,  чем  то,  что можно взвесить. Все  вокруг  нее сталочувствительно-нежным.  Сладкое  предвосхищение  счастья увлажнило ее кожу, априятное  тепло  так  быстро  распространилось повсюду,  что воздух  утратилподвижность  и  стал  густым, как сон. Она  действительно была прекрасна какникогда.  Тем  более  казалось  странным холодное  выражение  лица  Аугусто,который, видимо, тем самым хотел сообщить нам, что привык к обществу гораздоболее привлекательных женщин.     Как  проходил  разговор  в гостиной,  мы  никогда  не  узнали. Не желаямешать,  мы  поднялись  на второй  этаж  и  принялись  наблюдать  за  всегдаувлекательным движением облаков. Отсюда нам был виден Аугусто, выходивший изнашего дома, причем пальмы на  его рубашке зловеще покачивались. Что-то былоне так.  Человек, покидавший  сейчас  наш дом, был не  тем,  который в  неговошел. Этот, который сейчас открывал  дверцу кабриолета,  был, без сомнения,более  сухощавым, с красивыми  губами, с более определенными  движениями, онбыл даже моложе.  Несколько мгновений мы пребывали в уверенности, что любовьнашей Эстер переродила Аугусто,  но потом  Саша,  которой Эстер рассказываласвой сон, вдруг вскрикнула, догадавшись, в чем дело:     - Боже! Скорее вниз, скорее! Он украл ее сон! Это же Аугусто из ее сна!     Мы помчались на первый этаж не помня себя. Эстер, смертельно белая, какбумага, на которой не принимается стихотворение, сидела за столом.     -- Он тебя обокрал?! - спросила Саша.     -  Кажется,  да, -  прошептала  она и провела рукой  по  верхней  частиправого бедра.     Платье  все скрывало, но мы знали, что  родимого пятна в форме зернышкаграната больше нет.     -  Что ты  теперь будешь делать?  Хочешь,  я напишу тебе стихотворение?-попытался помочь делу Подковник.     Эстер глубоко вздохнула и подняла голову:     - Переменю род занятий. Полюблю кого-нибудь другого'.