Отчасти человек - отчасти сон

Как  говорит  одна  древняя  легенда,   сам  Бог  внедрил  в  сны  родачеловеческого,  перенося  из  поколения  в  поколение,  один  Завет,  тайнуюформулу,  имеющую  для человечества  важнейшее  значение. (Более подробно  офеномене  переноса  снов  из   поколения  в  поколение  см.  в  исследовании"Вывернутая  перчатка"  историка эзотерии  М.Павича.) Считается,  что  Заветневелик по объему и хорошо спрятан в снах  - никто точно не  знает, в  какомименно.  То,  как   он  выглядит,  уже  веками  представляет  собой  предметвсевозможных домыслов. Одни говорят, что он написан на клочке бумаги; другие- что выгравирован  на  медной пластинке;  по словам третьих,  существует  вустной форме - его должен произнести Старик, явившийся во сне. Тем  не менееэти и многочисленные другие теории о том, как выглядит Завет, кажутся простососновой иголкой по сравнению  с целым бором предположений  относительно егосодержания.   Приобретет  ли   тот,   кто   найдет  Завет,   вечную   жизнь,неограниченную половую мощь, абсолютное знание или какую-то особую четвертуюсилу, остается невыясненным до сих пор. (Поэтому так прискорбно долог списоктех храбрецов,  которые расстались с жизнью  в  своих собственных,  а чаще вчужих снах.  Так же реально, как  пахнет снящийся цветок, может сорваться  скручи настоящей; из некоторых снов очень трудно найти выход, но, кроме всегопрочего, в снах обитает необыкновенно страшное существо по имени Морь.)     Время   от   времени   забывавшаяся,   иногда   на   протяжении   годовзапрещавшаяся, снова  всплывавшая и  опять предававшаяся забвению  легенда оЗавете  постоянно  жила  лишь в  кругу рода крыланов-Подковников. Упорный вовсем, этот род людей упорно держался и за свои представления в этом вопросе:тот, кто  увидит Завет,  приобретет возможность  изменить свой рост,  сможетнеограниченно  вырасти. Поэтому,  желая  коснуться звезд и  оттуда  взглядомисследователя посмотреть на Смысл,  крыланы-Подковники всегда много спали, ивидели  много снов, и, невзирая  на опасности, всегда тщательно  исследовалиих. Погруженные в поиски Завета, они и наяву, уже проснувшись,  оставались всетях своих снов.     Разумеется, надежды, связанные с возможной находкой магической формулы,не  могли  не коснуться  и  нашего Подковника. Движение  воды,  даже  в  техслучаях,  когда она  вышла  из  берегов, все равно определяет основное руслореки. Для Подковника найти Завет было равнозначно вопросу существования. Каки  весь  его вечно погруженный  в  сновидения  род, он верил, мечтал  и ждалмомента, когда сможет войти в круг посвященных. Именно он был одним из самыхгорячих сторонников разрушения чердака - ведь тогда, в час,  когда откроетсятайна, ничто не помешает ему расти, сколько душа пожелает.     Несколько раз,  убежденный,  что  напал на след Завета,  Подковник всехнас, а в особенности Сашу, приглашал к себе, в свой сон,  присутствовать приэпохальном открытии.  "Готовьте  корзины, я  соберу  для вас самые сияющие исамые крупные звезды!" - возбужденно кричал он (да  что там кричал - орал онеще в постели). К сожалению, ни слова из  Завета не было. Обычно выяснялось,что  просто сон натер  себе  мозоль записками  об  изученных  и  неизученныхобластях, камешком, зернами, крошками или еще чем-то столь же несущественными скучным.     Среди  аргументов  Подковника единственным  более или  менее  серьезнымдоказательством   существования   Завета   и  его   чудотворного   действия,единственным ясно вырисовывавшимся  следом  на  песчаной  дороге  надежды навозможность изменения роста  был фрагмент  из путевых записок "До Кавдака  иобратно"  известного Мусафира Хамида, выдающегося путешественника, одного изсеми сыновей  арабского географа Идриси,  который вместе со  своими братьямистал великим мучеником некогда святого дела картографии.     В 1139 году от Рождества Христова в славную гавань Палермо из туманногоосеннего утра вошло большое судно. Не успели еще все его паруса освободитьсяот ветра, а  по городу уже разнеслась весть, что по  приглашению Роджеро  II"для того, чтобы осветить  все пространства и  границы  королевства", прибылгеограф Идриси. На землю Сицилии высадилось еще семь молодых магометан, семьсыновей  Идриси,  зачатых в одну ночь семь лет назад  семью женами географа,происходящими  из  разных краев Света. До  следующего  утра под  изумленнымивзглядами  граждан  Палермо  продолжалась  выгрузка  арабских,  греческих  илатинских   книг,   инструментов  для  измерения  земли,  инструментов   длянаблюдения  за  небом  и тюков сухих  листьев,  из которых  позже иностранцыприготовляли себе напиток, который  они называли словом "чай". Знатные  дамыпотом в течение нескольких дней ходили  на прогулку вдоль причала,  надеясь,что их парчовые платья пропитаются

     ИЛЛЮСТРАЦИЯ 3.  Ди  Паоло, триптих "Географ Идриси и сыновья",  картинапервая, та, что с левой стороны, темпера на дереве (по мотивам неизвестной внастоящее  время  мозаики XII  века), 343x148  см, 1481 год, Галерея Уффици,Флоренция.     пьянящим  ароматом  этих  листьев,  если  в  спешке или  по  недосмотруносильщиков несколько тюков осталось в утробе судна географа. Король РоджероII  встретил  гостя  со всеми  почестями,  которые  приличествуют  тем,  ктообучался в далеком городе Кордове. Иностранцев поместили во дворце, где быласамая  близкая  к  звездам  башня. В  помощь  им  были  выделены  слуги  дляприготовления напитка "чай", слуги для  стряпни по магометанским правилам  ислуги  для  ловли насекомых  (светлячков), которыми  географ  наполнял  своистеклянные   лампы.  Так  несколько   следующих  лет  прошло   в   спокойныхприготовлениях, которым  никто не  мешал.  Сыновья Идриси еще из колыбельныхпесен знали языки  своих матерей,  а  из  других их песен  многое  узнали  ивыучили об  обычаях и  чудесах семи краев Света.  Отцу на Сицилии оставалосьлишь познакомить  их с знаниями,  приобретенными в  западных  Афинах, -  какнаблюдать за высотой, облаками, ветрами,  горами, водами, травами, камнями иогнем в глубине земли. Мальчики росли, читая до  полудня Мирина  Тирского  иСтрабона,  а  после полудня Птолемея и  Ибн  Эзру, прилежно рассматривая  поночам во сне мифическую  горную цепь Кавдак -  горы, которые окружают  Свет.Город  Палермо  вообще забыл  бы  о тихих иностранцах, если  бы каждый  деньнезадолго  до наступления сумерек их слуги не выходили на поиски светлячков,а из самой близкой к  звездам башни не разносился бы постоянно  запах чая. Вте времена знатные дамы города  Палермо с  их платьями, напоенными  ароматомволшебного  напитка,  превосходили  в  изысканности даже  знатных дам городаСиена.  По прошествии  десяти  лет  со дня  прибытия географа настал  моментначать задуманное предприятие. Король Роджеро II оснастил суда, выбрал самыенадежные  команды  и торжествами,  подобных которым не помнила вся  Сицилия,отметил день их  отплытия.  Наутро  семь сыновей  Идриси на  семи одинаковыхсудах вышли  в море.  Граждане Палермо  после  выпитого  накануне  вина, ещетуманившего их взгляд,  не заметили,  а король, глаза которого были не стольостры,  как  у  тех,  кто  по  ночам  читает  при свете  лампы,  наполненнойсветлячками, не увидел того, что не укрылось  от  географа: в  открытом моресуда отделились друг от друга, и каждый из его сыновей взял курс на тот крайСвета,  откуда происходила его мать, каждый  своим путем направился к  горамКавдак, горам,  стоящим на краю Света. Молчаливыми шагами вернулся  Идриси всамую близкую к звездам  башню, открыл все лампы, выпустил рои светлячков и,даже не потребовав, чтобы  ему приготовили напиток под названием "чай", сталждать.  Знатные  дамы города  Палермо  испугались,  что  они  потеряют  своюпривлекательность,  если  пьянящий  аромат  напитка "чай" выветрится  из  ихплатьев.  Тем  не  менее очень  скоро, еще до того,  как  созрели маслины, вПалермо  начали  стекаться сведения о небе, течениях, городах,  дорогах. Роисветлячков сами слетались в лампы, и Идриси принялся тщательно  записывать изарисовывать все, что  содержалось в отчетах  его сыновей. Король Роджеро IIбыл удивлен -  юноши вели  себя  как  опытные  путешественники.  Для  них несуществовало быстрых течений,  крутых троп, непроходимых лесов,  кровожадныхзверей, опасных  разбойников. Они  продвигались вперед,  каждый своим путем,пешком или верхом, на судне или в лодке. Настырные демоны малодушия осаждалиих, искушая волю, но все семь упорно шли к цели и обо всем виденном сообщалисвоему отцу на  Сицилию. Довольны были и знатные дамы города Палермо - сноваприготовлялся чай, и их платья снова благоухали волшебным ароматом.

     ИЛЛЮСТРАЦИЯ  4. Ди  Паоло, триптих "Географ Идриси  и сыновья", картинавторая,  та, что в пя на  дереве  (по мотивам неизвестной в настоящее  времямозаики ХМ века)

     А в самой близкой к  звездам башне рукопись "Географии" становилась всетолще,  карты  пополнялись,   свет  теперь  падал  на   многие  до  сих  порскрывавшиеся  во мраке края Света. Проходили  осени,  зимы, весны,  лета, ив1154 году, после того  как  поступили последние  сообщения непосредственно сгоры Кавдак, Идриси передал своему покровителю  законченную книгу (названнуюв честь короля "Kitabu al Roggero"),  все карты Мира, разбитого на семьдесятсекций ("Tabula Roggeriana"), и одну  большую карту Мира, выгравированную налисте  серебра  (высотой  в  восемь  и шириной  в  шестнадцать  венецианскихлоктей).  С  края Света,  с  мифической горы,  увенчанные  славой,  к Идрисивернулись все сыновья. Все они получили почетное имя  Мусафир. Один  из них,Мусафир Хамид,  описал  свое волнующее  путешествие в  ста  пятидесяти шестиглавах рукописи "До Кавдака  и обратно". Вместе со всеми остальными братьямион  погиб  однажды  ночью  в  1160  году,  отважно,  но  безуспешно  защищаясеребряную карту Мира, которую пытались растащить по кускам солдаты-мародерыво время одного из военных набегов на Сицилию. И если  бы несчастные сыновьяИдриси не  получили  коварных ударов ножами, их,  несомненно,  убил  бы  видграбителей,  жадно  расчленявших небо, горы,  реки и травы. В ту же ночь роисветлячков покинули Сицилию. Платья знатных дам города  Палермо превратилисьв  обычную парчу,  а первенство в манере одеваться в запах имбиря перешло  кзнатным дамам городов Неаполь, Рим, Флоренция, Генуя и Венеция.

     ИЛЛЮСТРАЦИЯ  5.  Ди Паоло, триптих "Географ Идриси и сыновья",  картинатретья, та, что с правой стороны, темпера на дереве  (по мотивам неизвестнойв настоящее время мозаики XII века), 343x148 см, 1481  год,  Галерея Уффици,Флоренция.

     13.  <...>  На  одном  из  судов, на третьей Великой  воде,  был  и тотчеловек, о котором я слышал, что он может  сам  изменять  собственный  рост.Делал он  это так: раздевался догола и  вставал  на носу, в то время как всякоманда  ждала  в  гробовой  тишине.  Спустя  недолгое  время морские  птицыопускались  на его  плечи и голову - они рассказывали ему о том, что видно впределах  их горизонта, а он, получив  знания о неведомых ему пространствах,начинал тянуться к небу,  бодро,  как  утренний  тростник.  Благодаря  этомукапитан  судна  всегда  вовремя мог узнать, не  приближается ли  суша и  чьипаруса показались вдали  -  пиратов  или  торговцев. А  с наступлением ночи,рассказывали мне,  этот  человек  постепенно  уменьшался и  к  приходу  заривозвращался  в  свой старый рост. Если  же капитану снова требовалась помощьвпередсмотрящего,  все  повторялось  так  же,  как  и  в предыдущие  разы. Ипоскольку я все-таки не мог в это поверить, мне рассказали, что этот человекотносился к роду  крыланов-Подковников. Этот вид вообще-то во многом схож  сдругими  человеческими видами,  однако среди них время  от времени рождаютсясчастливцы, которым удается раскрыть  тайну особого Завета - Завета, дающегопосвященным в него возможность изменять собственный рост. Но когда я захотелувидеть  сам  этот  Завет, все тут же стали клясться  своим  Богом, что  этоневозможно.  Завет  хранят даже  не  так,  как  остальные  ценности,  а  ещетщательнее -  во  сне. И  из  сна в  сон  передают, словно  из  поколения  впоколение.  Я  тогда  решил  подробно известить обо всем  отца и  потребовалвстречи с этим человеком. Я хотел  упросить его,  невзирая на  все возможныеопасности,  принять меня в свой сон - вдруг мне повезет  и  я  увижу  там точудо, которое одаряет божественными  возможностями. Между тем  я  неожиданнополучил письмо с Сицилии,  которое содержало требование ввиду необходимости,возникшей в связи с составлением "Географии",  незамедлительно направиться всторону Страны  зеркал, что  я и  сделал,  с  тяжелым сердцем отказавшись отсвоего намерения <...>)