Нокаут.

- Вам лучше начать отвечать на вопросы, Госпожа Джи. Вас никто и ни в чем не обвиняет, но мне нужны ваши показания, - мужчина в стильном костюме не внушает мне доверия, поэтому за пару часов пытки, я не открыла рот.

Я всё ещё не знаю, кто передо мной сидит.

В прошлый раз я ясно видела перед собой полицейского, который раздражался от моих взглядов и молчания. А этот тип в костюме давит, причем своеобразно. И его холенный вид не внушает мне доверия. Он точно не из правоохранителей...

- Я хочу видеть Чон Гувона или своего юриста, - очередной раз повторяю я, нетерпеливо поглядывая на дверь.

Я не язвлю, не ехидничаю. Я напряжена эти несколько часов настолько, что готова сгрызть ногти и рвать на голове волосы. Мне никто ничего не говорит, а информацию, которую я требую - умалчивают.

То, что было на Живых холмах, будто какой-то безумный триллер из кино. Меня до сих пор передергивает, и я не могу успокоиться. Ни вода, ни кофе, ни даже предложенный поздний ужин - не тронуты. Меня тошнит от эмоций и пережитого стресса.

- Для начала вы должны ответить на мои вопросы, - дружелюбно напоминает мне мужчина, а я тяжело вздыхаю и прячу лицо в ладонях, облокотившись локтями на стол.

Бесполезный разговор заставляет раздражаться.

- Я вас где-то видела, - выпаливаю я, не выдержав его давления и перевожу тему. - Вы же не полицейский. Почему вы меня здесь удерживаете?

- Мы имеем право задержать вас на сутки, что вполне законно.

- Кто вы? - давлю я, вперив свой взгляд в мужчину.

Я его где-то видела, и скорее всего в день прошлого моего задержания. Но кто он я до сих пор не в силах понять.

- Юрист, - кратко отвечает он.

- Точно не мой, - устало качаю я головой. - Я не дам никаких показаний, пока не увижу своего человека.

- Вам есть что скрывать? - неожиданно оживился мужчина, поддавшись вперед, а взгляд его сверкнул в лукавом интересе.

- А вам? - передергиваю я.

Мужчина задумчиво оценивает меня своим пристальным взглядом и снова откидывается на спинку стула.

- Я, можно сказать, ваш друг, и хочу помочь.

- Предоставьте документы, друг, - холодно отвечаю я, снова окинув взглядом дверь, за которой слышны шаги оживленных сотрудников участка.

- Я представитель закона и советую вам быть сговорчивой...

Неприлично громко цокаю языком.

- А я пострадавшая, которую закрыли в этой конуре и не позволяют сделать звонок. Даже мне, девочке без юридического образования известны такие элементарные правила, - раздраженно отвечаю я, стараясь держать себя в руках.

Ему на телефон приходит сообщение и он, заметно нервничая, прочитав его, прячет гаджет во внутренний карман пиджака.

- Сделаем перерыв, - он сгребает со стола закрытую папку, и встаёт. - Но пока вы не заговорите, отсюда не выйдете. Надеюсь, мне не нужно приковывать вас наручниками к стулу?

Отворачиваюсь, не желая отвечать, а мужчина непонятно откуда достаёт металлические наручники, звякнув ими. Он в своём уме?! Решил меня промариновать, чтобы от страха начала говорить?

- Не надо, - поддаю голос, когда он намеревается ко мне подойти. - Это ни к чему. Я не дура, чтобы сбегать из участка, когда меня держат здесь, как преступницу.

- Надеюсь на вашу благоразумность.

Он выходит, и я даже начинаю свободнее дышать. Что-то я зачастила с посиделками в допросной... Вот только в прошлый раз я была зачинщицей, а в этот раз сижу и не могу понять, почему оказалась в холодной комнате с этим мужчиной.

В голове всё, как тумане. Я до сих пор не осознаю, что до конца произошло и какими ужасными методами я пыталась сбежать от никчемных идиотов, попытавшихся меня похитить. Вот я бегу, выплёвывая легкие, мчась по полю в сторону леса, слыша позади себя приближающийся мотоцикл Со. Он, словно в насмешку, догонял меня медленно, изнуряя мои силы и подавляя дух сопротивления.

Я не останавливалась, продолжая свой бессмысленный побег, а Со гнал меня, как зайца по полю, подсвечивая дорогу фарами в насмешку. Только когда я выдохлась, спотыкаясь об камень, уже не смогла встать на ноги с прежним рвением, ошалело смотря, как ультрамариновый байк засвечивает мои глаза, резко остановившись прямо перед моим лицом.

- Пари было оговорено, и, как ты уже поняла, победа за мной. Снова, - произнес Со, заглушая мотор и выключая свет. - А ты бессмысленно ерепенишься. Мы договорились совсем о другом, Принцесса, - когда я отползаю задом по земле, он едко кривит губы в ухмылке.

- Не приближайся ко мне! - гаркаю, хватая камень, попавшийся под руку, вставая на онемевшие от забега ноги. Кидаю взгляд на дорогу, с сожалением понимая, что я оказалась с этим чудовищем лицом к лицу наедине. - Тронешь меня и тебя сразу же загребут в ментовку! - выпаливаю я, с опаской глядя на Бэкхёна, который снимает шлем и слезает с байка.

- Я и не думал, что ты такая недалёкая, Джи, - от души рассмеялся Со, заставляя меня задрожать от бегающих мурашек по коже. - Знаешь ли ты, что в этом городе только я могу кого-угодно купить и продать? - ехидно уточняет Бэкхён. - Неужели ты думаешь, что когда я тебя вытащил из ментовки, то тебя отпустили за «спасибо»? Ты, Принцесса, уже давно оказалась в списке моих должников.

- Я буду кричать! - испуганно отступила на шаг назад, когда он стал подходить ко мне слишком близко.

Рационально оцениваю свои силы - я не пробегу больше и ста метров, сваляюсь с ног на радость этому ублюдку. Остается только словесно тянуть время, до боли в ладони сжимать камень и затравленно двигаться спиной назад. Кричать тоже бессмысленно, мы слишком далеко от людей... Всё происходит так же, как и на трассе в тот вечер - мы одни, нас не видно и не слышно, а я оказываюсь загнана в угол.

- Будешь, - заверил меня Со, заставляя вздрогнуть от его злорадства, - когда мой член будет в тебе. А может и не только мой.

- Какая же ты мразь... - я мельком смотрю за спину Бэкхёну, замечая, как несколько человек пошли в нашу сторону, видимо, те двое идиотов. Ситуация накаляется. Я Со не вытяну по силе, не то что троих сразу... - Но твои игры закончились. Ты ответишь за всё, что сделал, в том числе и со мной.

- Ты наивна, как ребенок, Джи, - раздраженно выплевывает он, всплеснув руками. - Садись, - он кивает на байк. - Будешь хорошей девочкой и я верну тебя утром домой. Помнишь, как это было в прошлый раз? - его глаза светятся от извращенного удовольствия даже в темноте. - Всё было по-честному, а если бы ты была сговорчивой, даже получила бы удовольствие.

- Любовь для тебя ничего не значит? - внезапно выпалила я, удивляя не только Бэкхёна, но и себя саму.

- О чём ты толкуешь?

- О том, что я лучше глотку тебе разорву зубами, чем лягу с тобой добровольно. Я люблю Минхо и это ничего не изменит.

- Любишь, значит, - фыркает Бэкхён. - И как же ты себя чувствуешь рядом с ним? Дай-ка угадаю - как грязная потаскуха, которая сосёт на обочине трассы и обещает секс за пару нелегальных делишек. Что ты глазки опустила и замолчала? Неужели, правда и впрямь может резать в глаза?

- Ты никчемный насильник и манипулятор, который без папочки - полное дно, не умеющее общаться с людьми. Оно и понятно, почему ты эволюционируешь в обратную сторону и почему тебя все так презирают...

Он кидается на меня так резко, что я не успеваю отступить, только очередной раз вздрогнуть. Запястье с камнем он зажимает в крепко хватке, а меня унизительно хлыстнул по щеке. Я ошалело шатаюсь на ногах, прижав холодную руку к своей полыхающей щеке.

- Что-то сегодня все больно разговорчивые... - выдохнул он, словно этот вечер приносил ему одни только заморочки.

Я хочу продолжить не несущий никакого смысла спор с оскорблениями, но поворачиваю голову на звук приближающихся мотоциклов и машин по трассе. Их, оказывается, достаточно много, чтобы игнорировать звук.

- Это ещё что за хрень? - негодует Бэкхён, но о чём-то догадываясь, тянет меня на себя. - Ты поведешь. Ты же любишь гонять на гонках, не так ли? И только попробуй рыпнуться... Связи у меня есть везде, в том числе и в больничке. Если Ли и не расшиб свою голову, то кончину встретит с моей подачи от первой попавшейся продажной медсестрички, - пробасил Со, насильно надавливая на мои плечи и заставляя оседлать его байк.

Этот мудак надевает шлем, оставляя меня без защиты. Беспрепятственно заводит байк и грубо пихает в спину между лопаток, заставляя схватиться за руль и начать двигаться по полю, по диагонали возвращаясь ближе к дороге.

Как только я включаю свет и опасно выскакиваю на трассу из-за небольшого бугра у дороги, за нами начинается настоящая погоня. Мой мозг отключается, доверяя профессиональным ощущениям на чужом байке, минуя все препятствия по дороге и превышая безопасную скорость.

Из помутневшего рассудка меня вытягивает скорая помощь, которую я встречаю по пути в город. Она быстро движется по направлению к Живым холмам, поэтому сердце беспокойно дергается в груди. Я теряюсь, не понимая, что делать и как верно поступить, продолжая гнать по прямой, ощущая предупреждающую болезненную хватку на талии.

Сзади сигналят байки и машины, которые не отстают от нас, давая надежду выкрутиться из безысходного положения. Вот только слова Бэкхёна цепляют и режут по сердцу. Я отчетливо понимаю, что он готов на любые гадости и даже преступление. Его положение выигрышное, ведь и сам Минхо не раз повторял Чону, что опасно воевать с Со Бэкхёном, ещё и на его территории...

Но что-то заставляет меня довериться сердцу, хоть разум и вопит - это опасно и непредсказуемые последствия могут обрушиться на голову в следующий момент. Но я понимаю, что сейчас не одна и это явно не пешки Со едут за нами хвостом. Иначе какой смысл садить меня за руль и заставлять скинуть слежку за спиной?

- Какого, блядь, ты творишь!? - возмущенно завопил Бэкхён, когда я скидываю скорость перед въездом в город, где вероятнее всего я могу оторваться от преследования. Чувствую, что люди за моей спиной не несут мне опасности.

Я замечаю, как один из байков ровняется со мной по правую руку, не пытаясь меня прижать или перегнать. Я несколько раз бросаю взгляд на человека, но только когда он поднимает защитное стекло шлема, облегченно выдыхаю - это Гувон.

Он мне кивает и машет рукой, чтобы я остановилась. И я послушно скидываю скорость. Чертвоски вовремя.

- Ты, сука, поплатишься за эти выходки, - рычит сзади меня Бэкхён, когда я глушу двигатель на ходу. Вытаскиваю ключ из зажигания, выкидываю его куда-то в сторону, чтобы эта мразь не смогла перенять на себя управление.

Останавливаюсь резче, чем надо, затормозив своими ботинками.

- Со Бэкхён, вы задержаны по подозрению в нарушении прав человека, - возле нас оказывается Гувон и несколько незнакомых мужчин, догнавших нас за считаные секунды.

Я облегченно выдыхаю. Видимо, я была не одна, как уже могла надумать воспалённым от ужаса мозгом. Но спасительная делегация что-то слишком долго не спешила меня спасать, что поставило под сомнения планы Ли Минхо и Чон Гувона.

- Не по адресу, щенок, - фыркает Бэкхён, встав с байка и потянув меня за собой за шкирку, заставляя буквально упасть в руки Чона.

Нас со всех сторон блокируют мотоциклы и одна машина, не позволяя двинуться с места при всём желании. Гувон подбадривающе сжимает мои плечи и кивает в сторону остановившейся машины.

- До выяснения обстоятельств вас всех доставят в участок для допроса, - категорично и строго говорит Гувон, подтолкнув меня в сторону машины. - Не беспокойся, о тебе позаботятся, но придется пару часов посидеть в участке. До моего прихода ничего не предпринимай, - шепчет мне на ухо, заставляя глупо кивать, едва понимая, что сейчас происходит.

Но всё оказалось не так просто и радужно, как сказал Чон. По прибытию в участок, я его не видела, как и объяснений от холенного мужчины в строгом костюме. Меня действительно посадили сюда, как преступницу, не давая возможности с кем-либо связаться.

Я вымучено вздохнула очередной раз, поглядывая на открытую дверь допросной. Я сижу одна уже на протяжении часа. Меня гложет беспокойство за Минхо до щемящей боли в груди. Я ведь всё ещё не знаю, что с ним, как он... Жив ли вообще? А угрозы Бэкхёна с каждой секундой всё больше обосновываются в моей голове, загоняя в клетку переживания и страха. Вдруг, я совершила ошибку, доверившись Гувону? Вдруг Со действительно может навредить Хо? Что, если он уже это сделал?!

Поддаюсь импульсивности и подпрыгиваю на ноги, подлетев к двери допросной, резко распахивая их в жгучей уверенности, что нужно срочно предпринять попытку добиться телефонного звонка или найти Гувона. Невозможно сидеть сложа руки в такой напряженной ситуации!

Но я совсем не ожидала увидеть вздрогнувших родителей, когда я едва не вынесла дверь ногой. Они изумленно осматривают меня, а я их, не веря своим глазам. И в этот момент я впервые за всё время поддаюсь эмоциям, громко всхлипывая, бросившись в объятия ошарашенных родителей. Меня трусит от подступившей истерики.

- Мама... Папа... - они оба принимают от меня объятия. Мама тоже начинает плакать, а папа с угрожающей серьезностью осматривает моё состояние с повышенным вниманием уставившись на моё лицо.

- Детка, - голос мамы дрожит, - всё хорошо. Мы здесь... - она крепко сжимает меня в объятиях, стирая мои слезы мелко подрагивающими пальцами.

- Я всё объясню, клянусь... Но скажите, вы знаете, что с Минхо? Где он? - шепотом спрашиваю я, с болезненно надеждой заглядывая в глаза отца и матери. - Он... Жив?

Они, не сговариваясь, оборачиваются. И я вижу Минхо, который прижимает к своему лицу полотенце, мирно беседуя с Чоном в стороне. Он замечает меня, и бодро улыбается, махнув рукой в знак приветствия. Только в следующую секунду он сразу же морщится, прикладывая руку к ребрам, покашливая.

Срываюсь с места и оказываюсь за считанные секунды рядом с парнем, но не решаюсь к нему прикоснуться. В близи он выглядит плохо. Минхо потрепанный, грязный и весь в крови. Смотрю на него с обвинением и заплывшим взглядом из-за слез. Разве можно так заставлять меня нервничать?!

- Всё в порядке, Лисичка. Прости, что задержался, - говорит он положив руку на моё плечо и я не выдерживаю, порывисто обнимаю его, прижимаясь лицом к его груди. - Тише, крошка, у меня, кажется, пару ребер сломано.

Я вздрагиваю, пытаясь отстраниться, но Минхо не выпускает меня из легких объятий. Ощущаю, что он слаб и его качает из стороны в сторону, поэтому встаю сбоку и аккуратно придерживаю его, протянув руки через его торс и заставляя подпустить меня ближе, чтобы он удобно приобнял меня и смог опереться на мои плечи.

- Вам стоит ещё задержаться на пару часов и дать показания, а затем всех вас отпустят домой, - говорит Гувон, обращая на себя наше внимание.

- Меня уже допрашивали.

- Что? - непонимающе спрашивает Чон. - Кто?

- Не знаю. Мужчина в костюме, представился... Другом и юристом, - я обвожу взглядом пространство и цепляюсь взглядом за двери допросной, в котором видно этого человека в прозрачном окошке. - Вот он, - киваю я, понимая, что сейчас этот мужчина беседует с Со.

- Ты же ничего не говорила? - напряженно уточняет Гувон, посуровев. - Сан - юрист Бэкхёна.

- Нет. Я ждала тебя или нашего семейного юриста.

- Хитрая Лисичка, - хмыкнул парень, довольно кивнув. - Нам стоит всё обсудить и быть аккуратными. Здесь и вправду много прихвостней Со.

- Сначала вы все объяснитесь, какого черта происходило, - огрызнулась я, понимая, что за эти пару часов едва не лишилась рассудка от переживаний и пережитых событий этим долгим вечером.

- Нам тоже интересно услышать объяснения, Минхо, - поддержал меня отец, встав напротив нас с мамой. Я мельком кинула на него взгляд в знак благодарности, но так и не смогла его отвести - родители держались вместе, тесно прижавшись друг к другу. - Я оставил на тебя нашу дочь, доверившись, а теперь мы все в участке и слышу я отнюдь не глупое стечение обстоятельств. На Мирэ покушались, а ты и словом не обмолвился.

- Пожалуй, это будет долгий разговор... - хрипло соглашается Хо и его ведет в сторону, из-за чего я взволнованно в него вцепилась мертвой хваткой. Он зашипел, а я испуганно вжалась в него ещё теснее. - Извините, голова немного... Кружится, - слабо выдал Ли и начал слабеть буквально на глазах.

- Минхо! - вскрикиваю я, пытаясь удержать его на ногах.

- Упрямый идиот, - зашипел Гувон и подхватил парня с другой стороны. - Его нужно показать доктору.

- Теперь можно и к доктору, - тяжело дыша, соглашается Хо, рассеянно поглядывая на меня. - Всё в порядке, Мирэ. Меня свалить с ног не так уж и просто.

- В порядке, как же! - причитает Чон усаживая парня на стул. - Я позабочусь о нём, а вы возвращайтесь в допросную, - говорит Гувон мне и моим родителям.

- Не подпускай к нему никого. Со мне угрожал поквитаться с ним. У тебя есть проверенные люди? - тихо шепчу я, стараясь чтобы этого не услышали мои родители.

- Не беспокойся, Лисичка, он мне ещё должен кучу бабок, чтобы я так безалаберно доверил этого храбреца кому-попало.

- Мирэ! - поправляю я Чона в унисон с хриплым стоном Хо, а затем вижу, как его глаза закрываются.

- Хо? - он больше не отвечает нам, отключившись прямо здесь, на стуле.

***

Минхо.

Пробуждаюсь от острой боли в висках, поморщившись. Вокруг яркий свет, который режет глаза, заставляя их заслезиться, но выждав мгновение, всё-таки полностью пробуждаюсь. Первый порыв - подорваться, но меня хватают за плечи. - Лежи, - гаркает на меня Чон, резко склонившись надо мной. - Не суетись, мы в больничке.

Едва оценив обстановку, возвращаюсь на подушку с хриплым стоном от боли во всем теле. Перед глазами проносятся последние события и когда я снова порываюсь привстать, рука Гувона толкает меня обратно, но уже в грудь. Я кашляю, хватаясь за туго перемотанные бинтом ребра.

- Мирэ... - хрипло говорю я имя девушки, многозначительно посмотрев на Чона.

- Домой отправил. Упрямая девчонка за три дня глаз не сомкнула, проводя с тобой дни и ночи, - закатывает глаза парень, и подтянув стул к кушетке, грузно садится рядом со мной.

- Как обстоят дела? - пытаюсь подтянуться на кровати и облокотиться об быльце, на что снова слышу осуждающий вздох Гувона. Он помогает мне сесть полулёжа, поправив подушку для удобства.

- Мирэ в порядке, родители за ней приглядывают, и друзья посменно навещают. По Со начался процесс обвинения и через пару недель будет первое слушанье. Мы собрали столько материала, что даже если эта гнида не сядет, то суд обдерет чету Со до нитки, - довольно кивает парень, вальяжно откинувшись на спинку стула. - Но вот ответь мне на вопрос, обязательно было устраивать боевик на гонке или ты решил произвести впечатление на свою девочку? Мирэ, кстати, клешнями в меня вцепилась, вытряхнув мою душу, пока я ей всё не рассказал.

Я начинаю мыслительный процесс, который заставляет содрогнуться от пронзающей боли в висках.

- Ты же хотел увидеть, на что способен Со... Лишившись главного соперника, он стал творить херню, не заботясь о последствиях. Скажи спасибо, что я его вывел на такие эмоции, что теперь эту отбитую мразь никто не отмажет от ответственности.

Ублюдок точно ликовал, когда я не только слетел с трассы, но и лишился байка, который полыхнул яростным огнем. План, конечно был иной - подарить Со победу и засвидетельствовать, что он насильственно станет терроризировать Мирэ, но получилось так, как уже не изменить. В любом случае девяносто процентов из ста было сыграны по плану, за исключением отклонения от общей концепции...

- Спасибо, что в это время не сдох, Ли, - с укором замечает Гувон. - Ты с Мирэ теперь звезда сочувствия и сострадания всех небезразличных в сети. Тот ваш спор перед гонками, только ленивая собака не засняла на камеру, - хмыкает парень. - Хорошая была идея.

- Я же говорил, что сработает. Главное, чтобы теперь присяжные тоже повздыхали и согласились с тем, что Со - отшибленная мразь.

- Но и ты тоже под раздачу попал, Ли. Только благодаря стараниям Мирэ, выложившая душещипательную историю о вас двоих и событиях последнего месяца в социальных сетях, сделали из тебя героя-спасителя, а не конченного ублюдка, поспорившего на свою девушку.

Я глупо улыбаюсь. Да, моя Лисичка готова порвать всех и вся за мою честь и добродетель.

- А ты облажался, - вдруг вспоминаю я тот переполох на Живых холмах, когда Мирэ бесследно пропала. - Я сказал тебе следить за ней, а в итоге её практически похитили, - я начинаю злиться, что самый элементарный пункт нашего плана не был выполнен. - Кто же знал, что этот гаденыш тоже подготовился и всех наших отвлекли его шестерки. Юджуну досталось, когда он забил тревогу. Его выписали вчера, потому что не хило приложили бутылкой пива по голове... А Хирен жестко терроризировали, заставив твоего дружка отвлечься и выяснять отношения с мудаками. Мои ребята так вообще, дружно обосрались, когда твой байк рванул на трассе...

Девяносто процентов из ста нашего плана, плавно опускаются до пятидесяти.

- Запихни свои оправданья себе в задницу, - недовольно фыркаю я. - Что, если бы он её действительно похитил?

- Было бы больше доказательств и тогда светил бы не хилый срок, - задумчиво протянул Чон, беззаботно пожимая плечами.

- Гувон... - бессильно рычу я.

- Шучу, Ли. Я ведь тоже не пальцем деланный, у меня везде были жучки, а в особенности на байке этого урода. Лучше давай порадуемся, что все остались живы, а эта гнида теперь не будет вылезать из судов с подавляющим презрением от людей. Думаю, что как только закончится слушанье, этого ублюдка выпроводят из города его же предки, если удастся избежать тюремного срока.

- Нет уж. Будем добиваться заслуженного срока, подключив всех наших свидетелей. Плевать где и как, но он должен поплатиться за все свои никчемные проделки, - категорично высказался я. - Господи, как же башка трещит... У меня что, копались в мозгах? - прикасаюсь к голове, ощущая повязку.

- Просто сотрясение от твоего идиотского поступка на трасе. Видимо, я тебе плохо объяснил, что такое проигрыш в гонках, когда ты интерпретировал это в жуткий боевик со спецэффектами.

- Этот урод спихнул меня с дороги, - щурюсь я, прикрывая глаза. - Хорошо, что Виен перерыл обочины и земля была мягкая для моего трюка. Так и знал, что Со сделает всё возможное, чтобы я расшибся. А байк... Что ещё ждать от старой рухляди, которая вписалась в дерево?

- Виен в истерике до сих пор, - говорит Чон, поморщившись. - Боюсь, что теперь Живые холмы под угрозой и пристальным наблюдением правоохранительных органов. Виен понес убытки и пока залег на дно. Мне пришлось напрячься, чтобы сфальсифицировать принадлежавший ему участок земли на твою мать. Если всё и уляжется, Живые холмы скорее всего конфискует государство. Скажем, твой отец тоже под особым впечатлением от твоих выходок.

- Казалось, что должно было всё закончиться, а оказалось, что всё только начинается... - тяжело выдохнул, понимая, что придется ещё долго со всеми объясняться. Одно только облегчает мою участь - Мирэ в безопасности, а Со затаскают по судам. От такого шума теперь не сбежишь и уши просто так не закроешь.

- Впереди будут ещё трудные дни, но тебе, недоделанный Доминик Торетто, нужно отдохнуть. Заготовленных от нас показаний недостаточно и как только ты сможешь хотя бы сидеть, придется обживаться в участке и разговаривать со свидетелями.

- Водички подай лучше и перестань нагнетать обстановку, - недовольно пробурчал я.

Гувон встаёт и наливает воду из графина, но выпить я не успеваю. В палату бурно врывается Мирэ, всего на мгновение застыв в дверном проёме.

- Ты обещал сразу же позвонить! - начала она с обвинения, недовольно зыркнув на Чона. Мирэ уверенно подходит к парню, который виновато поджал губы и забирает стакан, плюхнувшись сбоку на мою койку. - А ты мог бы и раньше очнуться. Сведешь меня в могилу быстрее, чем закончится весь этот Ад.

От такого напора я притих, послушно выпивая воду из стакана с помощью соломинки, не отрывая взгляд от своей воинственно-нахмуренной девочки.

- И тебе привет, заноза, - вставляет колкое приветствие Гувон. - Пойду выпить кофе, а потом позову доктора для осмотра нашего болезненного. Не шалите, детки.

Убийственный взгляд Мирэ заставляет Чона тихо испариться из палаты.

- А ты что глазками хлопаешь? - сварливо спрашивает Мирэ, отбирая стакан с водой. - Учти, я подожду, пока ты встанешь на ноги и сама снова уложу тебя в эту койку, чтобы неповадно было делать глупости!

- Отличный план, - слабо отзываюсь я и это сработало не совсем так, как я ожидал. Вместо смягченного взгляда, она поджимает подрагивающие губы, а по щекам потекли слезы. - Ну чего ты, моя маленькая? Всё не так плохо. Иди ко мне, - расставляю руки для объятий, в которые она аккуратно опускается, лишний раз боясь ко мне прикоснуться. - За меня не волнуйся, пару дней и я как новенький.

- Скорее, как бэушный... - хлюпает она носом, пока тоненькие пальчики порхают по моим плечам и щекам. Я улыбаюсь ей в макушку и расслабленно вдыхаю знакомый аромат её клубнично-приторного шампуня.

- Не переживай, Лисичка. Пару ссадин, которые точно не повлияют на мою мужскую полноценность, - позволяю себе шутку, когда её градус настроения понижается до оплакивания моих царапин.

- Дурак, - говорит она, но я ощущаю, как начинает улыбаться. - Тебя даже больничная койка не исправит, Ли.

- У тебя теперь будет уйма времени попробовать все способы моей дрессировки, - она приподнимается на локти, а я убираю пряди её волос с лица, прилипшие к мокрым щекам.

- Уж в этом не сомневайся, - строго сведя брови к переносице, угрожающе посмотрела в мои глаза Мирэ.

- Тебе надо бы больше отдыхать, Лисичка. Больно ты потрепанная.

- На себя посмотри, Шапито перебинтованный, - её гнев сменяется на милость, когда я больше не выдерживаю и положив ладонь на её затылок, притягиваю к себе ближе. Поцелуй выходит медленным, болезненным и эмоциональным, но Мирэ расслабляется и отступает.

- Я не хотел, чтобы всё так далеко зашло. Мне казалось, что всё под контролем. Прости, Мирэ, что тебе пришлось снова пережить всё это... Теперь уж точно правда на нашей стороне и мы зададим трепки всем, кто посмел обидеть тебя.

- Больше не смей так рисковать и терять сознание на моих руках. Слышишь, Хо? Из-под земли достану... - она обессиленно утыкается маленьким носиком в моё плечо. - Прости, я так волновалась... Когда я представила, что больше могу тебя не увидеть... Я так сильно тебя люблю, что не представляю, как смогу справиться в одиночку...

- Что за пессимизм и похороны раньше моей смерти? - возмущаюсь я, повысив тон, но это заставляет меня зашипеть и поморщиться от очередной острой боли в висках. - Все живы, а тебе ещё ухаживать за мной в дни реабилитации. Готовься, Мирэ, ещё захочешь привязать меня к койке, потому что больше трех дней я здесь не выдержу.

- Самоуверенный какой... У тебя сотрясение и сломаны два ребра. Тебе ещё минимум месяц здесь расслабляться, - она довольно улыбается, понимая, что это достойное наказание за все переживания, которые Мирэ пережила по моей вине.

Я касаюсь её лица, мазнув пальцами по пухлым побледневших губам и чистому лицу без косметики. Солнце так ярко светит, что я обнаруживаю бледные милые веснушки, намереваясь изучить каждую из них в последующие дни её посящений.

- Я тоже не представляю себя без тебя, Мирэ, - сипло говорю я, понимая, что не могу оставить её слова без внимания. - Я люблю тебя, моя маленькая бунтарка.

- Молодые люди, - доносится строгий голос доктора, который обратился к нам с возмущенной претензией, когда даже дверь не успела захлопнуться за его спиной, - вам, больной, нужен покой! А вам, Мирэ, пора бы тоже отлежаться и нормально поесть. Не заставляйте меня снова вызванивать ваших родителей, чтобы сопроводили вас под конвоем домой.

Мирэ встаёт на ноги, с грустью смотря мне в лицо.

- Доктор прав. Нам обоим нужно хорошенько отдохнуть, - соглашаюсь я, сжав её ладошку в своей руке. - Приходи ко мне завтра вечером и принеси свою фирменную курочку. Сама знаешь, что я готовлю только нечто похожее на подошву...

Мирэ лучезарно улыбается и склоняется ко мне, оставляя невинный и в тоже время интимный поцелуй немного ниже моего уха.

- По правде говоря, твоя еда самое вкусное, что я когда-либо ела, - шепчет она и отстраняется, выходя из палаты под пристальным надзором доктора. - До завтра, Хо.

- Ну что, теперь поговорим о вашем здоровье? - когда доктор садится на стул, понимаю, что разговор о моём здоровье будет нудным и долгим...

Зато кровь снова прильет к мозгам, а не к месту пониже от близости этой девушки.