7.

Простой вопрос.Снег снаружи был уже выше подоконника. Проникающее в окно солнце освещало карту на стене лачуги, обшитой сосновыми досками. Солнце стояло высоко, и верхушки сугробов не мешали его лучам освещать домик. Вдоль тыльной стороны лачуги была проложена траншея, и в каждый погожий день солнце, отражаясь от стены, подтапливало снег и расширяло траншею. Был конец марта. Майор сидел в комнате за столом возле стены. Его адъютант сидел за другим столом.Вокруг глаз майора белели ободки — следы темных очков, которые защищали глаза от слепящего снега. Лицо майора было сперва обожжено на солнце, потом покрылось загаром, а потом снова обгорело, уже поверх загара. Обожженный нос распух, и кожа на нем шелушилась. Занимаясь бумагами, майор макнул пальцы левой руки в блюдце с маслом и размазал масло по лицу, осторожно прикасаясь к коже самыми кончиками пальцев. Он аккуратно обтер пальцы о край блюдца, чтобы масло не капало с них, а потом, смазав лоб и щеки, легонько погладил пальцами нос. Закончив, он встал, взял блюдце с маслом и пошел в крохотную комнатенку, служившую ему спальней.— Посплю немного, — сказал он адъютанту. В их армии адъютант был совсем не то, что унтер-офицер. — А ты закончи дела.— Хорошо, signor maggiore [Господин майор (итал.)], — ответил адъютант.Он откинулся на спинку стула и зевнул. Достал из кармана книжку в бумажной обложке и раскрыл; затем положил её на стол и раскурил трубку. Облокотился на стол и принялся читать, попыхивая трубкой. Потом закрыл книжку и убрал в карман. Слишком много ещё бумажной волокиты осталось. Никакого удовольствия от чтения, пока она над душой висит. Солнце за окном скрылось за горой и больше не освещало лачугу. Вошел солдатик с охапкой небрежно порубленных сосновых сучьев.— Потише, Пинин, — сказал ему адъютант. — Майор спит.Пинин служил при майоре ординарцем. Он был смуглый парнишка. Растопив печь, он осторожно, стараясь не шуметь, подбросил ещё сучьев, потом закрыл дверь и удалился в сени. Адъютант снова погрузился в бумаги.— Тонани! — окликнул майор.— Да, signor maggiore?— Пришли ко мне Пинина.— Пинин! — позвал адъютант. Пинин вошел в комнату. — Тебя майор зовет, — сказал адъютант.Пинин пересек комнату и приблизился к клетушке майора. Постучал в приоткрытую дверь.— Signor maggiore?— Войди, — донесся до ушей адъютанта голос майора. — И закрой дверь.Майор лежал на койке. Пинин подошел и остановился рядом. Подушкой майору служил рюкзак, набитый каким-то бельем. Удлиненное, обожженное, намазанное маслом лицо было повернуто к Пинину. Руки майора лежали поверх одеяла.— Тебе ведь девятнадцать?— Да, signor maggiore.— Ты когда-нибудь любил?— В каком смысле, signor maggiore?— Ну... в девчонку влюблялся?— Я бывал с девчонками.— Я не то имел в виду. Я спросил, влюблялся ли ты — в какую-нибудь девчонку?— Да, signor maggiore.— Ты и сейчас любишь девчонку? Что-то ты не пишешь ей. Я ведь все твои письма читаю.— Да, я её люблю, — сказал Пинин. — Но просто не пишу ей.— Ты уверен?— Да.— Тонани, — позвал майор, не повышая голоса. — Ты меня слышишь?Ответа не последовало.— Он не слышит, — сказал майор. — Так ты точно любишь девчонку?— Да.— И... — майор стрельнул в него глазами. — Тебя ещё не совратили?— Не пойму, что это значит — совратили.— Ладно, — сказал майор. — Не заносись.Пинин потупился и уставился на пол. Майор поглядел на его смуглое лицо, смерил его взглядом с ног до головы, а потом посмотрел на его руки. И продолжил, не улыбаясь:— Так ты и правда не хочешь... — майор приумолк. Пинин смотрел в пол. — Ты уверен, что не мечтаешь о том, чтобы... — Пинин продолжал разглядывать пол. Майор оперся головой о рюкзак и улыбнулся. Он даже почувствовал облегчение: сложностей в армейской жизни и без того было хоть отбавляй. — Ты славный парнишка, Пинин, — сказал он. — Очень славный. Только не задавайся и смотри в оба, чтобы никому другому не достался.Пинин неподвижно стоял возле его койки.— Не бойся, — сказал майор. Руки его покоились на одеяле. — Я тебя не трону. Можешь возвращаться в свой взвод, если хочешь. Только лучше оставайся при мне. Меньше шансов тогда, что тебя убьют.— Вам что-нибудь от меня нужно, signor maggiore?— Нет, — сказал майор. — Ступай и займись своими делами. Дверь за собой не закрывай.Пинин неловко вышел, оставив дверь открытой. Адъютант поднял голову и посмотрел на него. Пинин раскраснелся и даже двигался совсем не так, как прежде. Адъютант проводил его взглядом и улыбнулся.Вскоре Пинин вошел снова и подбросил в печь ещё дров.Майор, который лежал на койке, разглядывая свою обтянутую тканью каску и темные очки, висевшие на гвоздике, услышал его шаги."Вот ведь прохвост", — подумал он. — "Неужели наврал мне?"