Убийцы

Дверь закусочной Генри отворилась. Вошли двое и сели у стойки.— Что для вас? — спросил Джордж.— Сам не знаю, — сказал один. — Ты что возьмешь, Эл?— Не знаю, — ответил Эл. — Не знаю, что взять.На улице уже темнело. За окном зажегся фонарь. Вошедшие просматривали меню. Ник Адамс глядел на них из-за угла стойки. Он там стоял и разговаривал с Джорджем, когда они вошли.— Дай мне свиное филе под яблочным соусом и картофельное пюре, — сказал первый.— Филе еще не готово.— Какого же черта оно стоит в меню?— Это из обеда, — пояснил Джордж. — Обеды с шести часов.Джордж взглянул на стенные часы над стойкой.— А сейчас пять.— На часах двадцать минут шестого, — сказал второй.— Они спешат на двадцать минут.— Черт с ними, с часами, — сказал первый, — Что же у тебя есть?— Могу предложить разные сандвичи, — сказал Джордж. — Яичницу с ветчиной, яичницу с салом, печенку с салом, бифштекс.— Дай мне куриные крокеты под белым соусом с зеленым горошком и картофельным пюре.— Это из обеда.— Что ни спросишь — все из обеда. Порядки, нечего сказать.— Возьмите яичницу с ветчиной, яичницу с салом, печенку.— Давай яичницу с ветчиной, — сказал тот, которого звали Эл. На нем был котелок и наглухо застегнутое черное пальто. Лицо у него было маленькое и бледное, губы плотно сжаты. Он был в перчатках и шелковом кашне.— А мне яичницу с салом, — сказал другой. Они были почти одного роста, лицом непохожи, но одеты одинаково, оба в слишком узких пальто. Они сидели, наклонясь вперед, положив локти на стойку.— Есть что-нибудь выпить? — спросил Эл.— Лимонад, кофе, шипучка.— Выпить, я спрашиваю.— Только то, что я сказал.— Веселый городок, — сказал другой. — Кстати, как он называется?— Саммит.— Слыхал когда-нибудь, Макс? — спросил Эл.— Нет.— Что тут делают по вечерам? — спросил Эл.— Обедают, — сказал Макс. — Все приходят сюда и едят этот знаменитый обед.— Угадали, — сказал Джордж.— По-твоему, я угадал? — переспросил Эл.— Точно.— А ты, я вижу, умница.— Точно.— Ну и врешь, — сказал Макс. — Ведь он врет, Эл?— Балда он, — ответил Эл. Он повернулся к Нику. — Тебя как зовут?— Ник Адамс.— Тоже умница хоть куда, — сказал Эл. — Верно, Макс?— В этом городе все как на подбор, — ответил Макс.Джордж подал две тарелки, яичницу с салом и яичницу с ветчиной. Потом он поставил рядом две порции жареного картофеля и захлопнул окошечко в кухню.— Вы что заказывали? — спросил он Эла.— А ты сам не помнишь?— Яичницу с ветчиной.— Ну разве не умница? — сказал Макс. Он протянул руку и взял тарелку. Оба ели, не снимая перчаток. Джордж смотрел, как они едят.— Ты чего смотришь? — обернулся Макс к Джорджу.— Просто так.— Да, как же, рассказывай, на меня смотришь.Джордж рассмеялся.— Нечего смеяться, — сказал ему Макс. — Тебе нечего смеяться, понял?— Ладно, пусть будет по-вашему, — сказал Джордж.— Слышишь, Эл? Он согласен, пусть будет по-нашему. — Макс взглянул на Эла. — Ловко, да?— Голова у него работает, — сказал Эл. Они продолжали есть.— Как зовут того, второго? — спросил Эл Макса.— Эй, умница, — позвал Макс. — Ну-ка, ступай к своему приятелю за стойку.— А в чем дело? — спросил Ник.— Да ни в чем.— Ну, ну, поворачивайся, — сказал Эл. Ник зашел за стойку.— В чем дело? — спросил Джордж.— Не твоя забота, — ответил Эл. — Кто у вас там на кухне?— Негр.— Что еще за негр?— Повар.— Позови его сюда.— А в чем дело?— Позови его сюда.— Да вы знаете, куда пришли?— Не беспокойся, знаем, — сказал тот, которого звали Макс. — Дураки мы, что ли?— Тебя послушать, так похоже на то, — сказал Эл. — Чего ты канителишься с этим младенцем? Эй, ты, — сказал он Джорджу. — Позови сюда негра. Живо.— А что вам от него нужно?— Ничего. Пошевели мозгами, умница. Что нам может быть нужно от негра?Джордж открыл окошечко в кухню.— Сэм, — позвал он. — Выйди сюда на минутку.Кухонная дверь отворилась, и вошел негр.— Что случилось? — спросил он.Сидевшие у стойки оглядели его.— Ладно, черномазый, стань тут, — сказал Эл.Повар, теребя фартук, смотрел на незнакомых людей у стойки.— Слушаю, сэр, — сказал он.Эл слез с табурета.— Я пойду на кухню с этими двумя, — сказал он. — Ступай к себе на кухню, черномазый. И ты тоже, умница.Пропустив вперед Ника и повара, Эл прошел на кухню. Дверь за ним закрылась. Макс остался у стойки, напротив Джорджа. Он смотрел не на Джорджа, а в длинное зеркало над стойкой. В этом помещении раньше был салун.— Ну-с, — сказал Макс, глядя в зеркало. — Что же ты молчишь, умница?— Что все это значит?— Слышишь, Эл! — крикнул Макс. — Он хочет знать, что все это значит.— Что же ты ему не скажешь? — отозвался голос Эла из кухни.— Ну, как ты думаешь, что все это значит?— Не знаю.— А все-таки?Разговаривая, Макс все время смотрел в зеркало.— Не могу догадаться.— Слышишь, Эл, он не может догадаться, что все это значит.— Не кричи, я и так слышу, — ответил Эл из кухни. Он поднял окошечко, через которое передавали блюда, и подпер его бутылкой из-под томатного соуса. — Послушай-ка, ты, — обратился он к Джорджу, — подвинься немного вправо. А ты. Макс, немного влево. — Он расставлял их, точно фотограф перед съемкой.— Побеседуем, умница, — сказал Макс. — Так как, по-твоему, что мы собираемся сделать?Джордж ничего не ответил.— Ну, я тебе скажу: мы собираемся убить одного шведа. Знаешь ты длинного шведа, Оле Андресона?— Да.— Он тут обедает каждый вечер?— Иногда обедает.— Приходит ровно в шесть?— Если вообще приходит.— Так. Это нам все известно, — сказал Макс. — Поговорим о чем-нибудь другом. В кино бываешь?— Изредка.— Тебе бы надо ходить почаще. Кино — это как раз для таких, как ты.— За что вы хотите убить Оле Андресона? Что он вам сделал?— Пока что ничего не сделал. Он нас в глаза не видал.— И увидит только раз в жизни, — добавил Эл из кухни.— Так за что же вы хотите убить его? — спросил Джордж.— Нас попросил один знакомый. Просто дружеская услуга, понимаешь?— Заткнись, — сказал Эл из кухни. — Слишком ты много болтаешь.— Должен же я развлекать собеседника. Верно, умница?— Много болтаешь, — повторил Эл. — Вот мои тут сами развлекаются. Лежат, связанные, рядышком, как подружки в монастырской школе.— А ты был в монастырской школе?— Может, и был.— В хедере ты был, вот где.Джордж взглянул на часы.— Если кто войдет, скажешь, что повар ушел, а если это не поможет, пойдешь на кухню и сам что-нибудь сготовишь, понятно? Ты ведь умница.— Понятно, — ответил Джордж. — А что вы с нами после сделаете?— А это смотря по обстоятельствам, — ответил Макс. — Этого, видишь ли, наперед нельзя сказать.Джордж взглянул на часы. Было четверть седьмого. Дверь с улицы открылась. Вошел вагоновожатый.— Здорово, Джордж, — сказал он. — Пообедать можно?— Сэм ушел, — сказал Джордж. — Будет через полчаса.— Ну, я пойду еще куда-нибудь, — сказал вагоновожатый.Джордж взглянул на часы. Было уже двадцать минут седьмого.— Вот молодец, — сказал Макс. — Одно слово — умница.— Он знал, что я ему голову прострелю, — сказал Эл из кухни.— Нет, — сказал Макс, — это не потому. Он славный малый. Он мне нравится.Без пяти семь Джордж сказал:— Он не придет.За это время в закусочную заходили еще двое. Один спросил сандвич "на вынос", и Джордж пошел на кухню поджарить для сандвича яичницу с салом. В кухне он увидел Эла; сдвинув котелок на затылок, тот сидел на табурете перед окошечком, положив на подоконник ствол обреза. Ник и повар лежали в углу, связанные спина к спине. Рты у обоих были заткнуты полотенцами. Джордж приготовил сандвич, завернул в пергаментную бумагу, положил в пакет и вынес из кухни. Посетитель заплатил и ушел.— Ну как же не умница — ведь все умеет, — сказал Макс. — И стряпать, и все, что угодно. Хозяйственный будет муженек у твоей жены.— Может быть, — сказал Джордж. — А ваш приятель Оле Андресон не придет.— Дадим ему еще десять минут, — сказал Макс.Макс поглядывал то в зеркало, то на часы. Стрелки показали семь часов, потом пять минут восьмого.— Пойдем, Эл, — сказал Макс, — нечего нам ждать. Он уже не придет.— Дадим ему еще пять минут, — ответил Эл из кухни.За эти пять минут вошел еще один посетитель, и Джордж сказал ему, что повар заболел.— Какого же черта вы не наймете другого? — сказал вошедший. — Закусочная это или нет? — Он вышел.— Идем, Эл, — сказал Макс.— А как быть с этими двумя и негром?— Ничего, пусть их.— Ты думаешь — ничего?— Ну конечно. Тут больше нечего делать.— Не нравится мне это, — сказал Эл. — Нечистая работа. И ты наболтал много лишнего.— А, пустяки, — сказал Макс. — Надо же хоть немного поразвлечься.— Все-таки ты слишком много наболтал, — сказал Эл. Он вышел из кухни. Обрез слегка оттопыривал на боку его узкое пальто. Он одернул полу затянутыми в перчатки руками.— Ну, прощай, умница, — сказал он Джорджу. — Везет тебе.— Что верно, то верно, — сказал Макс. — Тебе бы на скачках играть.Они вышли на улицу. Джордж видел в окно, как они прошли мимо фонаря и свернули за угол. В своих черных костюмах и пальто в обтяжку они похожи были на эстрадную пару.Джордж пошел на кухню и развязал Ника и повара.— Ну, с меня довольно, — сказал Сэм. — С меня довольно.Ник встал. Ему еще никогда не затыкали рта полотенцем.— Послушай, — сказал он. — Какого черта, в самом деле? — Он старался делать вид, что ему все нипочем.— Они хотели убить Оле Андресона, — сказал Джордж. — Застрелить его, когда он придет обедать.— Оле Андресона?— Да.Негр потрогал углы рта большими пальцами.— Ушли они? — спросил он.— Да, — сказал Джордж. — Ушли.— Не нравится мне это, — сказал негр. — Совсем мне это не нравится.— Слушай, — сказал Джордж Нику. — Ты бы сходил к Оле Андресону.— Ладно.— Лучше не впутывайся в это дело, — сказал Сэм. — Лучше держись в сторонке.— Если не хочешь, не ходи, — сказал Джордж.— Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказал Сэм. — Держись в сторонке.— Я пойду, — сказал Ник Джорджу. — Где он живет?Повар отвернулся.— Толкуй с мальчишками, — проворчал он.— Он живет в меблированных комнатах Гирш, — ответил Джордж Нику.— Ну, я пошел.На улице дуговой фонарь светил сквозь голые ветки. Ник пошел вдоль трамвайных путей и у следующего фонаря свернул в переулок. В четвертом доме от угла помещались меблированные комнаты Гирш. Ник поднялся на две ступеньки и надавил кнопку звонка. Дверь открыла женщина.— Здесь живет Оле Андресон?— Вы к нему?— Да, если он дома.Вслед за женщиной Ник поднялся по лестнице и прошел в конец длинного коридора. Женщина постучала в дверь.— Кто там?— Тут вас спрашивают, мистер Андресон, — сказала женщина.— Это — Ник Адамс.— Войдите.Ник толкнул дверь и вошел в комнату. Оле Андресон, одетый, лежал на кровати. Когда-то он был боксерам тяжелого веса, кровать была слишком коротка для него. Под головой у него были две подушки. Он не взглянул на Ника.— В чем дело? — спросил он.— Я был в закусочной Генри, — сказал Ник. — Пришли двое, связали меня и повара и говорили, что хотят вас убить.На словах это выходило глупо. Оле Андресон ничего не ответил.— Они выставили нас на кухню, — продолжал Ник. — Они собирались вас застрелить, когда бы придете обедать.Оле Андресон глядел в стену и молчал.— Джордж послал меня предупредить вас.— Все равно тут ничего не поделаешь, — сказал Оле Андресон.— Хотите, я вам опишу, какие они?— Я не хочу знать, какие они, — сказал Оле Андресон. Он смотрел в стену. — Спасибо, что пришел предупредить.— Не стоит.Ник все глядел на рослого человека, лежавшего на постели.— Может быть, пойти заявить в полицию?— Нет, — сказал Оле Андресон. — Это бесполезно.— А я не могу помочь чем-нибудь?— Нет. Тут ничего не поделаешь.— Может быть, это просто шутка?— Нет. Это не просто шутка.Оле Андресон повернулся на бок.— Беда в том, — сказал он, глядя в стену, — что я никак не могу собраться с духом и выйти. Целый день лежу вот так.— Вы бы уехали из города.— Нет, — сказал Оле Андресон. — Мне надоело бегать от них. — Он все глядел в стену. — Теперь уже ничего не поделаешь.— А нельзя это как-нибудь уладить?— Нет, теперь уже поздно. — Он говорил все тем же тусклым голосом. — Ничего не поделаешь. Я полежу, а потом соберусь с духом и выйду.— Так я пойду обратно, к Джорджу, — сказал Ник.— Прощай, — сказал Оле Андресон. Он не смотрел на Ника, — Спасибо, что пришел.Ник вышел. Затворяя дверь, он видел Оле Аидресона, лежащего одетым на кровати, лицом к стене.— Вот с утра сидит в комнате, — сказала женщина, когда он спустился вниз. — Боюсь, не захворал ли. Я ему говорю: "Мистер Андресон, вы бы пошли прогулялись, день-то какой хороший", — а он упрямится.— Он не хочет выходить из дому.— Видно, захворал, — сказала женщина. — А жалко, такой славный. Знаете, он ведь был боксером.— Знаю.— Только по лицу и можно догадаться, — сказала женщина. Они разговаривали, стоя в дверях. — Такой обходительный.— Прощайте, миссис Гирш, — сказал Ник.— Я не миссис Гирш, — сказала женщина. — Миссис Гирш — это хозяйка. Я только прислуживаю здесь. Меня зовут миссис Белл.— Прощайте, миссис Белл, — сказал Ник.— Прощайте, — сказала женщина.Ник прошел темным переулком до фонаря на углу, потом повернул вдоль трамвайных путей к закусочной. Джордж стоял за стойкой.— Видел Оле?— Да, — сказал Ник, — Он сидит у себя в комнате и не хочет выходить.На голос Ника повар приоткрыл дверь из кухни.— И слушать об этом не желаю, — сказал он и захлопнул дверь.— Ты ему рассказал?— Рассказал, конечно. Да он и сам все знает.— А что он думает делать?— Ничего.— Они его убьют.— Наверно, убьют.— Должно быть, впутался в какую-нибудь историю в Чикаго.— Должно быть, — сказал Ник.— Скверное дело.— Паршивое дело, — сказал Ник.Они помолчали. Джордж достал полотенце и вытер стойку.— Что он такое сделал, как ты думаешь?— Нарушил какой-нибудь уговор. У них за это убивают.— Уеду я из этого города, — сказал Ник.— Да, — сказал Джордж. — Хорошо бы отсюда уехать.— Из головы не выходит, как он там лежит в комнате и знает, что ему крышка. Даже подумать страшно.— А ты не думай, — сказал Джордж.