Часть 4. Имитация

Золотистые люстры с хрустальными каплями — огромные, свисающие смногометровых потолков, — бархатные портьеры на длинных узких окнах отпола до потолка, антикварная мебель и перенасыщенный вычурный интерьер —здесь всё было из себя слишком. Владелец огромного имения явно любительэпохи барокко, раз превратил свой дом в подобие Версальского дворца. Комувообще приятно жить в подобном месте в 21 веке? Минхо с интересомосматривался, прохаживаясь вдоль огромного дома, чертежи которого изучал наднях. Он знал наизусть расположение всех комнат, но не представлял,насколько помпезное у них наполнение.Как опрометчиво со стороны назревающей жертвы проводить настолькооткрытые приёмы, совсем не заботясь о собственной безопасности и впуская вдом кого попало. Парень внутренне порадовался такому замечательномустечению обстоятельств, грозившему для него быстрой и чёткой работой поделу. Он позволил себе опрокинуть бокал вина и закусить его какими-тотарталетками с икрой. Наедаться было некогда и незачем, действовать нужнобыло в пределах отведённого на заказ времени, иначе следующей возможностиподобраться к жертве настолько близко может и не представиться.Ликвидировать предстояло какую-то очередную влиятельную гниду, что напублике был примерным законопослушным гражданином, регулярножертвующим деньги на благотворительность, а на деле был паскудой, чтоизнасиловал множество молодых девушек, которых брал на работу в качествеприслуги. Обычно по поводу убийства настолько мерзких ублюдков в душеМинхо ничего не шевелилось — ни жалости, ни совести, ни пощады. Деньгивезде пахнут одинаково, а очищать мир от скверны в какой-то степениблагородно.Конечно же, он не планировал делать заказные убийства своей карьерой, это,скорее, была вынужденная мера заработка, противная и временная. Всё этовремя он понемногу копил, в надежде когда-нибудь покончить с жизнью насъёмной квартире, в которой они жили втроём с младшим братом и Феликсомпоследние года три, не растрачивая деньги попусту и складывая насберегательном счету на будущее. Очередной крупный заказ, что ему предстоитсегодня выполнить, может быть весьма оплачиваемым, если всё пройдёт удачно,ибо за него обещают кругленькую сумму.Минхо оценивающе проходится взглядом по обстановке, выискивая цель, чтобыначать и закончить всё как можно скорее, однако начинает чувствовать ужеставший таким знакомым внезапный прилив адреналина. Он нервно жмурится,выруливая в уборную, чтобы умыться холодной водой и постаратьсяуспокоиться. Стоя у раковины напротив зеркала, он буравит взглядом струюводы и понимает, что ничего и нихрена не помогает.«Какого чёрта опять? Ты представляешь, насколько мешаешь мне работать идаже просто жить?!», — Лино гневно гоняет по кругу мысли, адресованныесоулмейту. Захлёстывающее чувство заставляет резко накрениться в сторону, с губ срывается полустон.«Соберись, мать твою», — шепчет он одними губами теперь уже себе и получаетзаряд трезвости. Пистолет сегодня отменяется — руки слишком дрожат.Придётся идти методами Чонина, благо у него с собой всегда припрятаныколбочки с сильнодействующими ядами. Заказчик желал пулевое, но внынешних обстоятельствах… Возможно, так будет даже легче.Подмешать в алкоголь крохотные пылинки, что растворяются в нём в мгновениеока, не составляет никакого труда. Как и замаскироваться под официанта,просто сняв пиджак и повязав на пояс фартук, брошенный кем-то из обслуги наближайшем столике. Жертва — любитель выпивки, поэтому вливает в себяпойло в несусветных количествах, совершенно без разбора протягивая руки кодному подносу за другим. Тем лучше.Его найдут в течении следующего часа в качестве уже бездыханного тела вкоридоре третьего этажа, ведущего к нежилым комнатам со сгруженной в нихнеиспользуемой устаревшей мебелью.После успешно выполненного заказа Минхо неистово тянет в случайнуюгостевую комнату, которую он оккупирует на ближайшие несколько минут,закрывая за собой двери на ключ, падая на кровать и приспуская брюки.Адреналин, азарт, безумие, что испытывает его долбаный соулмейт, имеютпобочные эффекты в виде порой не поддающегося никакому контролю чувствасильнейшего сексуального возбуждения. Мысли, что приходят в голову в этимоменты, не имеют ни форм, ни звуков, ни хоть чего-либо вразумительного,оставаясь абстрактными, но заводят, влекут и плавят без огня.Лино кусает губы, прикасаясь к себе. В эти моменты обуревающих чувств с нимтворится что-то совершенно безумное. С губ срываются стоны против его воли,глаза остаются закрытыми в попытках вызвать хоть какие-то фантазии, но фонэмоций соулмейта заслоняет собой всё, оставляя разве что крошечную, но яркуюкартинку, где вместо его рук чужие, мягкие, трепетные и мужские.Минхо никому не рассказывал о том, что на его метке парень. Неизвестныйпарень — имя на его пояснице было ему незнакомо, а поиски в интернете неувенчались успехом. В их мире именами уже мало кто пользовался в открытую,предпочитая клички и позывные, даже его самого по имени знали всегонесколько человек, что сводило вероятность встречи со своим меченым к такимнизким значениям, что лишали всякой надежды. Но он всё равно надеялся. Незнал, на что, но понимал, что от судьбы не убежишь, и она всё равно рано илипоздно тебя настигнет.Как и подбирающийся, словно цунами к берегу, оргазм… Движения ускоряются,мечты о чужих руках становятся очень яркими образами в голове,закреплёнными не только как концепт, но и как цель. Чувства соулмейтаслишком яркие — он знает, что делает Минхо в эти моменты, и в них чувствуетсяотзывчивость, понимание. Что-то вроде: «Я знаю, чем ты занимаешься, когда ябьюсь в экстазе, и, если честно, я совершенно не против, а очень даже за».♡ ♢ ♤ ♧Чонин стонет под очередным случайным парнем, которого подцепил наоткрытой студенческой вечеринке. Всё тело горит, сотрясаемое сильнейшими противоречиями. Он так сильно хотел разрядки, что получил её, но не может еюнасытиться. Под закрытыми веками лишь одно желанное лицо, что не оставляетв покое даже во снах. Фантазии очень яркие, практически настоящие, в них былобы легко поверить, если бы проклятая связь меток не чуяла, что это не он, неЧан. Природу и судьбу не обмануть. Ему больно. Так нестерпимо больно —скорее морально, чем физически — что хочется сдохнуть.Чудовищное отвращение к себе смешивается со жгучим желанием быть свозлюбленным и делится пополам на невозможность это осуществить. Он недостоин и никогда достоин не будет. Нужно постараться смириться, но у негонет сил, он слишком слаб. При виде Чана его сердце забывает, что ему нужнобиться в определённом ритме, иначе его владелец может просто умереть наместе. И ведь умирает. Умирает каждый день, если просто ловит тёплый взглядв свою сторону. Когда ощущает заботу и понимание со стороны вожака, когдажмёт ему руку и чувствует, насколько она мягкая, сухая и крепкая. Каково это —держать её в своей, переплетая пальцы? Или ощущать на своём затылке, будучипритянутым в горячий поцелуй? Или скользящей по члену вместо своей?..Он никогда не узнает. Просто не разрешит себе приблизиться. Чан достоин когото, кто, как и он сам — целая вселенная, безупречный лидер и простоневероятный человек. И мысль о том, что кто-то сможет быть с ним рядом,касаться, целовать и обнимать, делает ещё больнее. Каждый раз Чонин кончаетименно с этой мыслью.Ровно через полчаса, когда парень, чьего имени он даже не запомнил, засыпаети уже видит десятый сон, Лис сидит на краю кровати, обхватив колени руками,стараясь не замечать обжигающих щёки слёз. В один момент, когда очереднойсекс-партнер хочет сорвать с его шеи пластырь, закрывающий метку, чтобыпройтись по ней языком, Чонин думает о том, что мог бы запросто его убить.Потому что, когда один единственный раз это случилось, ощущения былинастолько ужасающими, что он чуть не потерял сознание. Словно кожу прижгликалёным железом.Заниматься сексом с кем-либо, кроме своих соулмейтов, всегда в той или инойстепени больно — это преподают ещё в старших классах школы, это знают все икаждый. Просто, как и болевой порог, порог восприимчивости к связи смечеными у всех разный. Кто-то может менять партнеров как перчатки, а комуто боль приносят даже прикосновения чужих людей. Так уж устроена природа.Чонин был из тех, кто мог заниматься сексом с левыми людьми, но такжечувствовал и боль, надеясь, что в эти моменты она не передаётся Чану. О, еслибы он только знал…♡ ♢ ♤ ♧В «Домино» сегодня не слишком людно. В основном зал заполнен посетителями,любящими вечера поспокойнее, оттого и общий настрой в клубе скорееумиротворяющий, как на тематической джазовой вечеринке. Музыка, подкоторую танцоры извиваются на своих платформах, плавная, влекущая иглубокая. Всё вокруг будто пытается заставить время идти медленнее.Это был как раз тот тип атмосферы, витающей в воздухе, которую каждыйпонимает по-своему ввиду нынешнего эмоционального состояния: кто-топогружается в пучину отчаяния, позволив себе слабость быть разбитымвдребезги, кто-то предаётся печальным воспоминаниям, от которых обыкновенно убегает как от проказы, кто-то просто расслабляется, вымученныйжизненными трудностями…Бан Чан сегодня мог отнести себя к каждому из этих состояний в той или инойстепени. Свой выходной он против своей воли проводит в баре, уставившись встакан невидящим взглядом и стараясь справиться с паршивым расположениемдуха. Айен и Лино сегодня тоже были на выходном, отсутствуя и занимаясьсвоими собственными делами. Один только Феликс стоял за барной стойкой какни в чем не бывало, будто не его за последнюю неделю пытались грохнуть иизнасиловать, и поглядывал на такого непривычно разбитого вожака.Чан не привык показывать себя слабым или подавленным даже самым близким,но Феликс был исключением из всех правил. Он был с ним ещё в те времена,когда Волчья стая была уличной шпаной, а не полноценной бандой, держащей вузде половину города. Ещё в те времена, уличив лидера Чана в ужасномсостоянии, он спросил у того напрямую о том, что с ним происходит. Полученныйответ его не слишком удивил — это всё проделки судьбы. Связь с соулмейтомпричиняет ему боль. Не физическую — душевную.Это случалось не так уж часто, но с каждым годом ему будто становилось всёхуже и хуже, как, например, сейчас: Чан опрокидывает уже который по счётубокал, пытаясь заглушить эти ужасные чувства, от которых иногда хочется вытьв голос.— Расскажешь? — нагибается над стойкой Энджел, внимательно вглядываясь влицо друга, готовый выслушать всё, что угодно.— Да нечего рассказывать, — тускло улыбается Чан. — Всё как обычно. Разве чтотолько усугубляется из раза в раз… — он залпом допивает содержимое стакана,жмурясь от крепости. Феликс сочувственно молчит, ожидая пока Волк решитсяобнажить душу.— Мне так паршиво, кто бы знал. Он как будто хочет моей смерти, — это он промеченого. — Я не представляю, что с ним происходит. Если бы я знал, как егонайти, я бы помог, я бы был рядом, иначе зачем всё это создано в природе?— На что это похоже? — придвигается Феликс, чтобы слышать лучше.— На эмоциональную мясорубку это похоже. Ему больно и плохо, он… Я не знаю.В очень сильном отвращении к себе как будто. Я не могу сказать точно, самуэмоцию я чувствую, но её оттенки распознать тяжело, — Чан подпирает головурукой и бесцельно разглядывает полки со всевозможным алкоголем напротив. —Я специально за все эти годы назывался только настоящим именем, нескрываясь. Меня знает множество людей, ещё больше обо мне просто хотя быслышали. Я надеялся, что в таком случае он сам меня найдёт. Я же не зверькакой-нибудь… Ты знаёшь, о чём я.Феликс понимающе кивает.— Может, вы просто в совсем разных кругах вертитесь? Вдруг он адвокат какойнибудь, врач или студент-программист…— Нет, исключено. Я его чувствую. Он из наших. Я не знаю, почему я в этом такуверен, можешь считать это обострённым волчьим чутьём, — он снова выдаёт из себя слабую улыбку. На неё почти ощутимо больно смотреть. — Может, я простоему не нужен?— Не говори так! — Феликс вспыхивает. — Я был бы счастлив, если бы моимсоулмейтом оказался ты или кто-то вроде тебя, — он кладёт руку на плечоКриса, чтобы тот почувствовал поддержку. — Да и поверь мне, если от тебяотказываются, это пиздец как больно.Он поёжился. Чан вопросительно уставился в его лицо расфокусированнымвзглядом.— Мой меченый терпеть не может нашу связь. Я чувствую, когда он начинает еёотрицать. Ощущается так, как будто тебя живьём на кол насаживают. Если бы яего знал, я бы ему врезал, — Феликс зло потирает кулак. — Заебал, честноеслово. Хотя нужно отдать ему должное — последнее время он более спокоен, нопоначалу я думал, что просто сдохну.— А что твой меченый чувствует большую часть времени? — Чану отчаяннохочется переключиться и отвлечься. Слушать о чужих злоключениях, по крайнеймере, не так больно.— О, это интересно! Он зануда, — блондин хихикнул и тут же ойкнул,почувствовав жжение метки и обращаясь к ней. — Да, сволочь, я о тебе говорю! — он повернул голову к Чану, заставляя того улыбнуться и хохотнуть. — Ему ненравится, когда я в его сторону негатив испытываю, видите ли! Ты думаешь,тебе можно, а мне нельзя? — он шлёпнул себя по груди и снова согнулся, шипя. — Блядь.Чан хрипло засмеялся в сложенные руки.— Он, короче, кажется, какой-то… — Феликс постарался поискать цензурныйсиноним слову «мудак», — Ладно, пускай будет сноб. Я большую часть временичувствую его скуку и разочарование жизнью. Его практически нихрена нецепляет, что бы он не делал. А внутренне он сдерживает огромное количествозлости и ненависти. Это ужасно бесит порой! — он всплёскивает руками. —Иногда мне хочется причинить себе физические увечья, чтобы ему сталоощутимо больно, чтобы он поорал, сделал что-нибудь и успокоился наконец,мечущийся и запертый в себе придурок.Сынмин появляется из ниоткуда рядом с ними, обращаясь к Феликсу:— Ликс, подмени кого-нибудь из девочек с танцами, пожалуйста. Там Рюджинпросится на перерыв.— Знаю я, куда она просится… — недовольно бросает на девушку взгляд из-застойки Феликс, подозревая, что та сейчас побежит к своей ненаглядной меченойЙеджи в гримёрку. Счастливицы чёртовы. Та возвращает ему взгляд снасмешкой. Хоть бы сымитировала виноватое лицо, негодница. — Иди! Явыхожу, — отжестикулировал ей Энджел. Рюджин послала ему сердечко изладошек и быстро смылась.— А я, наверное, пойду домой и как следует отосплюсь, пока ещё есть такаявозможность, — встаёт из-за стойки Чан. — Сынмо, будь на связи, если что, ятебя умоляю, звони сразу же, если что-то не так, не хочу, чтобы было как впрошлый раз… Если что, Йеджи за старшую, пока Лино нет.♡ ♢ ♤ ♧Алкоголь разливается под завораживающую музыку на заднем плане. Побархатному столу, утопающему в полумраке и сигаретном дыме,перекатываются кости и рассыпаются фишки, игроки обмахиваются веерами изигральных карт, делая баснословно высокие ставки. Посреди всего этоговеликолепия, утопая в азартном экстазе, сидит Джисон, что хитропереглядывается с противниками, которые посматривают на него спренебрежительным недоверием.Одной из приятнейших особенностей его состояния в моменты крупноговыигрыша являются чувства, обуревающие в этот момент его соулмейта, чтопередаются и ему. Никто даже не догадывается, но с повышением ставок и всёбольше растущим напряжением, их обоих накрывает сильнейшимвозбуждением. Хан чувствует это кожей, сердцем, душой и телом. Он знает, чтомеченый нетерпелив и обладает скрытой темпераментной натурой — он всегдазаканчивает начатое. В данном случае, получает долгожданную разрядку. ГлазаДжисона буквально закатываются, ощущая ментально физический оргазмсоулмейта.Кайден в этот момент мирно распивает виски за столом рядом, с удовольствиемоткинувшись в одиночестве на огромном мягком диванчике, наблюдая за этимпридурком с едва заметной улыбкой. Ему всё ещё кажется, что рано или поздноАякса поймают за руку на каком-нибудь очевидном хитром трюке, и придётконец его карточно-азартным делам. Параллельно он оглядывает клуб,внутренне отмечая, что давно было пора сменить обстановку и посещать«Домино» почаще, ибо атмосфера здесь была адекватная до нереалистичности.Славясь непоколебимыми принципами, Бан Чан пускал сюда только самыхдостойных. Тех же, кто мог единожды подебоширить или повести себянеподобающе, навсегда вносили в чёрный список и не впускали повторно ни закакие деньги. Принципиальность Волка в подобных вопросах просто поражала.Кайден был приятно удивлён, что вожак стаи считает их с Аяксом настольколюдьми своего круга, что позволяет появляться здесь, несмотря на весь ихкриминальный бэкграунд. То, что под его крылом припрятаны киллеры,мошенники и кибер-преступники, его почему-то даже не слишком очерняло.Наверное, всё дело в том, как именно стая использует своих людей ипредоставленные возможности — никто из них никогда не вёл дела против коголибо или ради получения выгоды нечестными путями.Хван внутренне усмехнулся своим мыслям: с каких пор его вообще волнуютморальные принципы и прочая благородная чушь, чтобы вообще об этом думать,пусть даже мельком? Совсем недавно он и думать не желал о том, чтобыпоявляться здесь чаще, чем никогда. Внутренний голос пытался намекнуть, чтодуша его обладателя ещё не настолько прогнила, чтобы записатьсядобровольцами на последние круги ада, однако ему всё же было более чемкомфортно в подобной среде. До шевелящихся волос на затылке. Странно былоощущать себя в безопасности. Почему бы тогда со всем вышеобдуманным Волкуне назвать свой клуб, к примеру, «Heaven»? Ему было бы в самый раз.За всеми этими мыслями и слегка затуманенным алкоголем разумом Хёнджинсовсем поплыл. В его представлении весь этот чёртов клуб — слишком райское место для таких заблудших душ, что пришли сюда просто скитаться, а не грехизамаливать. Вокруг ходят и танцуют самые настоящие ангелы… Кстати обангелах. Пьяный взгляд заскользил по знакомой фигуре, движущейся в такмузыке далеко в другом конце зала на светящейся стилизованной платформепод неоновым светом — шесты в этом заведении не пользовались почетом.Светлые волосы метались вокруг головы, а тело было облачено, по иронии, вочто-то белоснежное. Красивый костюм: эротичный, с прорезями и прозрачнымисетчатыми вставками, но скрывающий большую часть тела, распаляющийфантазию. Хёнджин засмотрелся.Осознание резко сжало мозг в тиски, заставив мгновенно протрезветь иподаться вперёд, в попытке разглядеть — не показалось ли? Нет, не показалось.Это был тот самый Энджел — небесно-прекрасная сволочь, недостижимонепостижимое чудо(вище). Никто не рассказывал Хвану, что он танцор. Что-то вдуше Кайдена загорелось, как в прошлый раз — с неистовой силой, снепреодолимой тягой. Он встал и решительный шагом направился искатьадминистратора или любого другого человека, который сможет ответить напарочку его вопросов и небольших просьб. Аякс всё равно ещё долго ипланомерно будет доводить своих карточных противников до истерики, как разможно выделить немного времени на себя.На стойке оказалась приятной наружности девушка с надписью «Йеджи» набейдже с эмблемой клуба и логотипом в виде волчьей головы, воющей на луну,что говорила по-тайски по телефону, отмечая что-то в блокноте. Закончивразговор, она отключилась и приветливо улыбнулась брюнету.— Лунной ночи, Кайден. Чем я могу вам помочь?Хван не знал, что его удивило больше: необычное приветствие, видимоприходившееся фишкой заведения, или то, что девушка знает его имя. Скореевсего, все старшие в стае знают Кайдена по имени и в лицо благодаря вожаку.Хёнджину это в очередной раз польстило. Он поздоровался в ответ и решилсязадать интересующий вопрос:— Могу я поинтересоваться: можно ли у вас заказать приватный танец с однимиз танцоров? — он бросил беглый взгляд на Энджела, безмятежно отдающегосямузыке плавными волнами. Йеджи, несмотря на такую неявность, взглядзаметила, загадочно ухмыльнувшись краешком губ.— Да, можно. Только хочу вас предупредить сразу: наши сотрудники толькотанцуют. У нас не раздеваются и не практикуют…— Я понял, можете не пояснять. Целомудрие, — тактично остановил девушкуХван, вызвав благодарную улыбку. Она оценила адекватность клиента. — Яотношу себя к категории ценителей танцев, красоты и эстетики. Мне нуженприват с Энджелом.Порешав все вопросы с предоставлением услуги и оплатой, Йеджи выцепила изперсонала какую-то девочку и попросила сопроводить гостя. Проведя Хёнджинадо нужной двери, девушка ретировалась. В специальной приватной комнатебыло даже уютно. Камерное помещение со звукоизоляцией и интерьером, неотличающимся от клубного ровным счётом ничем, казалось просто уединённойпросторной кабинкой. Хёнджин отметил про себя, что заказывал бы себе такуюкомнату вообще всякий раз в абсолютно любом клубе, просто чтобы посидеть в приятном заведении в полнейшей изоляции от любых раздражающих факторов иабстрагироваться от своей реальности хоть ненадолго.Сейчас же он с нетерпением ждал появления Энджела, страстно желая увидетьего лицо перед собой в такой непосредственной близости. Мысль об этомбудоражила все внутри, заставляя организм изнывать от нетерпения. Хотелосьснова встретиться с огненным Феликсом, жадно впитать любые эмоции, накоторые он будет способен. Хёнджин чувствовал в этом какую-то физическуюпотребность. Ненормальную и необъяснимую даже для себя самого.Энджела с платформы окликает Юна, хихикая и неоднозначно поглядывая всторону.— Ну чего тебе? Давай, выкладывай.— Тебя заказали в приват, уже всё оплачено.— Вообще-то я немного устал и хотел попросить о подмене, а не о подставе, —он бросает взгляд на Йеджи, но та делает вид, что занята своимиадминистративными обязанностями. — Кто-то из постоянных клиентов?— Вообще-то нет. Новенький. Парень. Красивый, как сам Дьявол, если честно, даи аура от него соответствующая… Мне аж не по себе. Я бы подумала, чтоманьяк, но Чан кого попало к нам не пустит, так что… Восьмая комната. Удачи! — она неловко улыбается и убегает за новыми поручениями на стойку.— Спасибо, что предупредила, — недовольно высказывает Феликс себе под нос,стреляя глазами в удаляющуюся спину девчонки.Ему бы впору разозлиться на такое стечение обстоятельств, однако, вопрекизаконам логики, он начинает испытывать лишь странное предвкушение отпредстоящего привата. Он вроде бы не пил сегодня, так что не совсем понимал,чем вызваны подобные ощущения. Уже стоя перед дверью, за которой его ужеожидал клиент, Энджел поймал себя на нервном сглатывании слюны и былуверен, что зрачки его сейчас были расширены, на что намекало беспокойнобьющееся сердце.Открыв дверь, он ожидал увидеть кого угодно, судя по описанию Юны, только неего…Хёнджин встречается глазами с Энджелом, что выглядит просто потрясающе,намного лучше, чем издалека, а ещё более соблазнительным его делаетпоявившаяся на кукольном лице презрительная гримаса. Это заставляетбрюнета улыбнуться, предвкушая занятные следующие несколько минут, чтоони проведут вместе в этом запертом помещении один на один.— Ты не можешь отказаться от привата, мне уже сообщили, — расплывается вулыбке с издевательскими нотками парень, что расселся на диване, закинувногу на ногу, а руки раскинув на его спинке.«Тоже мне, король мира».— Я перед трудностями не пасую, — не менее ядовито улыбается в ответФеликс, снимая с себя ради удобства лёгкий пиджак и сразу идя в атаку. Раз нельзя клиента спровадить, то он доведёт его до исступления. И уж если онстанет распускать руки или вести себя вульгарно, его можно будет запростовышвырнуть из клуба и больше не видеть эту самодовольную рожу. Таковыправила. План прост как дважды два.Феликс начинает плавно двигаться под музыку, рассматривая Кайдена имаскируя это за сценический томный взгляд. Он отмечает, что брюнет и правдавнешне очень привлекателен, настолько, что скулы сводит от переполняющейзлости. Облачённый в чёрные брюки с белой рубашкой, на которой закатанырукава и расстегнуты две пары пуговиц на шее, с кошачьей грациейпоправляющий свои идеальные чёрные волосы аристократически красивойладонью с длинными пальцами, скользящий по фигуре Феликса мутнымвзглядом тёмных глаз — он и правда был похож на Дьявола во плоти. Вокругнего витала атмосфера опасности, просто в прошлый раз Феликс её совсем незаметил и не почувствовал, что было странно. Тогда на него были наставленыпушки, готовые лишить жизни в любой момент, но он не испытывал страха иличего-либо подобного, как сейчас, находясь наедине с этим маньяком в тусклоосвещённом запертом помещении. Феликса на мгновение посетил приступклаустрофобии.— Ты же в курсе, что трогать танцоров руками без их разрешения у нас тоженельзя? — задаёт он вопрос, не размыкая зрительного контакта в танце, иногданамеренно сокращая дистанцию между ними.— О, да, — совершенно спокойно отвечает Хван, пристально следя за каждымдвижением блондина. Он предчувствует, что его будут пытаться спровоцироватьна нарушение правил, и внутренне принимает вызов, довольный клокочущимичувствами. Кажется, он начинает понимать, как себя ощущает Аякс. Это отнюдьне то же самое, конечно же, но всё-таки.— Ты пытался меня похитить. Я тебе не доверяю. Если бы я мог отказаться, я быотказался, — Феликс не скрывает свой злости и презрения, но он даже неподозревает, как много сексуальности это добавляет его ангельскому образу.— Я ведь не единственный, кто хотел в тот вечер… И нет, это было непохищение, — Хёнджин протестующе усмехается. — Вернее, было бы непохищение.— Давай-ка я тебе напомню, что такое похищение. Похищение — это…— …умышленный захват человека с последующим удержанием против его волигде-либо. Думаешь, я не знаю? Я не собирался тебя удерживать, — пареньменяет положение ног, расставляя их и наконец расслабляясь под действиемудачно установленного контакта с блондином.— Только увезти в неизвестном направлении. И я до сих пор не знаю, с какойцелью, — Феликс прислоняется к стене, плавно стекая по ней, кусая губы ипоглаживая свою шею, поглядывая на реакцию Кайдена.— Ну, может быть, просто хорошо провести вечер? — брюнет сглатывает, не всилах оторвать взгляда от парня, чьи провокации выглядят всё болееубедительно.— А вот это уже изнасилование, — он изгибается волнами рядом со стеной, заставляя брюнета непроизвольно задерживать дыхание.— А такие понятия, как «свидание», например, тебе неизвестны? — он и сам непонимает, как выдаёт эту фразу вслух. Феликс хмыкает от такой наглости.— В следующий раз, предлагая «сходить на свидание», придумай что-нибудьпооригинальнее и без вооружённого захвата, — он резко ставит ногу в стильномботинке на диван между расставленных ног Кайдена и нагибается прямо внескольких сантиметрах над его лицом, понижая голос и прикрывая веки. —Спойлер: я откажусь в любом случае.У Хёнджина голова идёт кругом. Он едва дыша вцепляется в спинку диванаобоими руками, потому что чувствует, что если сейчас сорвётся, то не уйдётотсюда без страстного поцелуя, даже если за это ему прилетит в лицо кулаком,и прямого попадания в чёрный список без возможности увидеть Энджела снова.Это были самые едкие несколько минут его жизни. Как выпить дешёвую, ноочень приятную на вкус дрянь, что приведёт к циррозу печени. Или съестьпирожное, присыпанное цианистым калием вместо сахарной пудры. Хёнджинухотелось смеяться от сравнений, подсовываемых мозгом. Феликс на прощаниепафосно тряхнул перед его лицом копной белокурых волос, резко развернувшисьи хлестнув Кайдена острым взглядом, после чего удалился, не удосужившисьбросить хотя бы «пока», разочарованный неудавшимся планом развода. Клиентбыл скорее мёртв, чем жив.Ещё с минуту посидев в восторженно-возбуждённом ступоре, Кайден решился накрайние меры, сорвавшись с места и возвращаясь к Аяксу. Тот сидел за столом спачкой денег и чеков с крайне умиротворённым лицом и курил, запивая каждуюзатяжку глотком соджу.— Эй, друг, приди в себя, — Хёнджин потрепал его по плечу, обращая на себярасфокусированный взгляд.— Либо я слишком пьян, либо ты наконец-то назвал меня другом? — шатенанещадно вело. Хван впервые видел его настолько захмелевшим.— Да, я назвал тебя другом. О, боже… — Хёнджин потёр виски, когда лицо Аяксаозарилось.— Звучит как тост!— Хватит пить, пьянь. Я отправлю тебя домой с водителем, только скажи мне,если ты ещё в состоянии разговаривать, конечно… Какой-нибудь приличныйлюксовый бордель знаешь? — Хёнджин шептал ему на ухо, оглядываясь посторонам. Пользоваться услугами проституток, пусть и элитных, всегда быложелательно как можно более инкогнито.Джисон, не думая ни секунды, выдал:— «Опиум» в Апкучжоне. Его держит Реджина — чудесная женщина! Тольконикогда не спрашивай про её возраст — это опасно… Блин, меня отключает находу, — он начал падать лбом на денежные пачки на столе.— Это в принципе всё, что от тебя требовалось. Спи. Проснёшься уже дома, — Хван бормотал себе под нос, набирая номер водителя.Сначала пришлось отвезти домой в другую часть города Аякса, который впоследнее время нещадно пренебрегал своей собственной охраной иперсоналом, удобно и бессовестно пользуясь людьми и благосклонностью своегоненаглядного «друга». Хёнджин подумал, что пока он в отключке, ему можнобыло бы с огромным удовольствием врезать по лицу, объяснив позже, что онподрался с очередным проигравшим все деньги противником, но сдержался. Вконце концов этот идиот уже не раз ему помогал, выручал и вступался. Брюнетусо временем пришлось признать, что да, это всё же напоминает дружбу, будьона неладна.Через какое-то время машина уже несла его в нужном направлении по улицамночного города. Поездка обещала быть долгой, так что Хёнджин всё ещёвнутренне сгорал от предвкушения. Последний раз он занимался сексом…когда? За всеми делами так сразу и не вспомнишь. Несмотря на связь смечеными, природа совсем не ослабила самый простой человеческий инстинкт,существенно усложняя и без того сложные перипетии судьбы. Он надеялся, чтосоулмейт простит ему хождение налево, ибо порой терпеть столько напряжениябыло в крайней степени невыносимо. У всего есть предел.Вот и у Кайдена он был. Он и так чуть было не сорвался — Энджел был простопотрясающим. От него разочаровавшемуся в жизни Хёнджину крышу рвало снеистовой силой. «Он же просто красивый парень, что в нём такогоособенного?», — задавал он вопрос сам себе и не мог дать на неговразумительного ответа. Перед глазами стоял блондин, извивающийся в танце,будто был самим воплощением музыки — противозаконно прекрасный доскрежета зубов и ведущий себя как последняя сука, рассыпающийся воскорблениях, горящий своей ненавистью сильнее, чем австралийские лесныепожары. Его хотелось укротить, как дикую кошку, приручить и подчинить себе.Эта мысль будоражила нутро и заставляла начинать строить в голове целыепланы и стратегии по его завоеванию. При одной только мысли о нём хотелосьподрочить в машине, не дожидаясь пункта назначения.Уже на подъезде к «закрытому элитному клубу», о деятельности которого зналилишь избранные, Хёнджина подбросило на сидении. Он успел дёрнуть своегосекретаря, чтобы тот навёл справки об этом заведении и не осталсяразочарованным: самые красивые и услужливые жрецы и жрицы любви нетолько в Сеуле, но и во всей Южной Азии, обитали именно здесь. Хёнджин неслышал о нём раньше только потому, что подобными услугами практически непользовался, в основном предпочитая случайно подвернувшихся парней идевушек, что предлагали себя просто так, потому что находили фигурузагадочного Кайдена таинственной и оттого максимально привлекательной. Уних всегда была цель — добиться расположения и попасть в койку брюнета ещёхотя бы один раз, но, как правило, даже в первый раз задерживаться им никтоне давал. Дело сделано? Всего хорошего, дверь там. Охрана вас сопроводит.На входе в здание стояла охрана из десятка человек, неочевидно вооружённыхдо зубов. Повсюду мигали лампочки многочисленных камер, и двери выгляделибронированными, если хорошенько присмотреться. В голове Хвана пронесласьмысль о том, что именно таким образом Волку следует охранять «Домино», ноочевидно всё это было слишком дорого. Местами даже для Хёнджина. Этовпечатляло. Не успел он как следует об этом подумать, как из двери выпорхнула молодаямиленькая девушка с каре и подошла к брюнету, удивленному её появлением.Он попросил секретаря связаться с клубом, чтобы иметь возможность тудапопасть, так что очевидно, его уже ждали. Девушка поздоровалась, кроткоулыбаясь, и взяла его прямо за руку, увлекая за собой. Красивая и совсем ещёюная. Хван очень надеялся, что несовершеннолетних здесь не держат. Если быне помешанность на блондинистом танцоре, он бы предпочёл на сегодня когонибудь вроде неё, но девушки в его постели оказывались всё реже, постепенноподводя его к логической мысли о том, что он в значительной степенипредпочитает парней. Это и было планом, в осуществлении которого, оннадеялся, ему помогут здесь…Снаружи здание ничем особенным не выделялось, однако внутри было похожена дворец: кругом роскошь и богатство, свежий воздух с едва уловимыминенавязчивыми ароматами и полумрак, искусно созданный людьми,разбирающимися в значениях света и тени для человеческого восприятия. Впросторном вестибюле передвигаются невероятной красоты юноши и девушки,невесомые и сказочные, выглядящие как самые настоящие айдолы спрофессиональным макияжем и в одежде от известных брендов. Каждый из нихненавязчиво привлекал внимание посетителя, заставляя захлебываться слюной,которому приходилось одергивать себя, ведь он пришёл сюда не за этим.Прямо перед взором брюнета возникла статная фигура женщины, один видкоторой вызывал уважение: высокая, сухопарая, но подтянутая и совсем невыглядящая старой, хотя и явно была в солидном для подобной индустриивозрасте, с уложенными волосами и элегантном платье в пол. Не чистокровнаякореянка, но оттого ещё более необыкновенная наружностью. Взгляд тигрицы илёгкая профессиональная улыбка делали большую часть её образа. Хёнджинуважительно поклонился, ненавязчиво коснувшись губами костяшек пальцевпротянутой ему в изящном жесте руки, угадав, что это та самая владелица —Реджина. Женщина оценила его воспитанность, вздёрнув подбородок.— Добро пожаловать, Кайден. Рада приветствовать вас в нашем тайномобществе, — она хитро сощурилась, отводя руку для демонстрации окружения.Её бизнес был без преувеличения империей, во главе которой она стояла, гордои любовно относясь к своему делу, что читалось в каждом её слове. — Аяксрассказывал мне о вас задолго до того, как вы изъявили желание почтить нассвоим присутствием. Мне всегда приятно приветствовать новые лица, особенноесли они импонируют мне ещё до первой встречи.— Надеюсь, мой друг не утомляет вас подобными разговорами и не слишкомприукрашивает мою личность?— Прошу вас! Не нужно скромности, я с гораздо большей охотой оценю, если выбудете максимально раскованы и прямолинейны. Что-то важное привело вассегодня сюда, я полагаю?— Вдохновение и обсессия, если быть до конца честным. Не знаю, куда ещё я могбы это выплеснуть, кроме как здесь у вас… — мимо брюнета прошёлочаровательный рыжий юноша с горящим взглядом, легонько тронувший еголокоть, подстёгивающий и без того неугасающее желание внутри. Нужно отдатьРеджине должное — атмосфера в её заведении что надо. От владелицы неукрылся азарт, бушующий в глазах нового клиента. — Предпочтения? — Реджина жестом подозвала ту самую девочку с каре,готовую следовать любым указаниям.Хёнджин набрал в лёгкие побольше воздуха, стараясь не взорваться отзахватывающего всё сильнее с каждой минутой возбуждения и предвкушения.— Платиновый блондин, длинные волосы, от подбородка и ниже, как можноболее невинное лицо с пухлыми губами, похожий на ангела… — он не имелпонятия, как охарактеризовать более подробно. Идеальный? Сжигающийвзглядом? Независимый? О, он так с ума сойдёт… Сейчас был нужен хоть кто-топохожий, в ком можно забыться.Реджина выразительно замолчала, оглядывая вестибюль и жестами указываядевочке, кого именно подвести под свет центральной лампы.— Вряд ли будет точное попадание, но я уверена, что под ваше описаниепопадёт хоть кто-нибудь из них.Вокруг Реджины полукругом выстроились парни, один прекраснее другого. Вголове не укладывалось, что все они оказывают определённые услуги, а не поютна сцене, играют в дорамах или украшают лицами страницы модных журналов.Хёнджин осматривал каждого из них, устанавливая зрительный контакт. Ихглаза говорили так много, что приходилось вспоминать о дыхании. Но, ксожалению, никто не подходил настолько, насколько было нужно… Реджинапоняла это сразу, задумчиво скрестив руки на груди. Затем её лицо озарилосьпрозрением, и она легонько коснулась лба в неловком жесте.— Совсем забыла… Я знаю, кто вам нужен, — она засветилась, предвкушая, чтосможет удивить Кайдена. — Куколка, приведи ко мне Сынхуна.Девочка упорхнула, скрывшись в ближайшем дверном проёме, чтобы выйтиоттуда через минуту, выводя за руку…— Охренеть… — только и выдал Хёнджин. Затем тут же осёкся, не желаясквернословить в присутствии Реджины. Женщина сделала вид, что не заметилаподобного высказывания, упивающаяся гордостью за такую трепетнуюклиентоориентированность. Она подошла к парню, напоминавшему фарфоровуюкуклу и так сильно похожему на Феликса (вернее, бывшему его жалкой, новесьма достоверной копией), мягко, практически невесомо взяв его рукой заподбородок и направляя взглядом на себя. Парень вёл себя послушно испокойно, но она и не была ни в какой степени с ним груба. Скорее осматривалакак живое произведение искусства — с обожанием и трепетом. Повернув его всторону Кайдена, она проследила за реакцией последнего. Тот был в полнейшемауте. Реджина лично провела парня ближе к заказчику, положив его рукуКайдену на сердце. Метку кольнуло, заставив вернуться в реальность ипроморгаться.— Наслаждайтесь, — владелица неспешно вышла из круга света, жестомприказав Куколке сопроводить гостя.Когда в огромной комнате с необъятной круглой кроватью и приглушённымсветом закрылась дверь, руки Сынхуна заскользили по телу Кайдена, чтопребывал в каком-то завороженном состоянии. Он хотел продлить это ощущениекак можно дольше, зная, что в итоге и он, и, скорее всего, снятый на эту ночь парень будут страдать. Желание этот факт, конечно же, не преуменьшало,уходя в какой-то мазохизм.— Как тебе нравится? — горячо зашептал блондин. — Я умею всё, что угодно…Смогу выполнить любую просьбу, всё, что пожелаешь, — он едва касался шеиКайдена губами, вызывая лёгкий озноб. Как же давно он ни с кем не спал…Податливость Сынхуна была приятной, но хотелось совсем не этого. Однакопросить парня сопротивляться и вести себя агрессивно тоже не хотелось: емуэто роль не подходила от слова совсем.— Я люблю доминировать, — он толкнул парня спиной на кровать, тут женависая над ним и зажимая руки над его головой, обездвиживая. Из грудиблондина вырвался нетерпеливый вздох. — Где находится твоя метка? Мненужно знать, чтобы не трогать её, — спросил он. Парень был приятно удивлён,потому как обычно клиенты испытывали особенное удовольствие, прикасаясь кнадписи на теле, причиняя ужасную боль, будто заживо сдирают кожу, и слушаякрики.— На затылке, прямо под волосами, — он посмотрел на Кайдена сблагодарностью.— Моя находится на левой стороне груди, — Сынхун понимающе кивнул,запомнив.Избавляя парня от одежды и осыпая его невообразимо прекрасное телопоцелуями, он представлял перед собой Феликса. Одна лишь мысль о том, чтоэто мог бы быть Феликс, возбуждала Кайдена до крайности. Метку покалывало,пока ещё не вызывая сильного дискомфорта, однако, стоило Сынхуну опуститсяртом на член Хёнджина, тот закрыл глаза и откинул голову на спинку кровати,утопая в ощущениях, всё больше граничащих с болью.Парень был хорош, брал глубоко и интенсивно, подобрав правильный ритм спервого раза. Хёнджину почему-то казалось, что если бы это был Энджел, то унего был бы совершенно другой подход к подобному процессу, представивкоторый, он без труда кончил партнёру в горло. Тяжело дыша, он посмотрелвниз, встретившись с фривольно-покорным взглядом. Вау. Их и такому учат? Этозаставляло весьма быстро прийти в себя после первого раза.— В вашем клубе разрешено целоваться? — Хёнджину хочется попробовать егополностью, найти хоть что-то похожее на то, что ему так сильно нужно.— Со мной можно, — Сынхун приближается к клиенту, выдерживая нужные,полные напряжения паузы, подстёгивая возбуждение. Хёнджин осматривает еголицо, находящееся в такой непосредственной близости, и про себя отмечает, чтонесмотря на его идеальность и похожесть, в нём всё совершенно не то. Впрошлый раз он успел разглядеть на щеках Феликса россыпь веснушек,являющихся пикантной деталью его необыкновенной внешности. Но всё равнотянется к Сынхуну, глубоко и вульгарно целуя со стонами и влажными звуками.Тело ведёт себя протестующе, отрицая все немногочисленные приятныеощущения, что заставляет Хвана злиться. Как же он зол… Он перестаёт вестисебя осторожно, с силой разворачивая Сынхуна от себя, прогибая в спине ижадно вгрызаясь в плечи, входя практически без подготовки. Он берёт блондинагрубо и агрессивно, совсем не в своей привычной манере, не так, как любит икак ему нравится, а просто чтобы выместить накопившуюся злость. Метка на такие действия реагирует соответствующе — горит как в аду, прошибает всётело болью насквозь, вызывая судороги и подбирающиеся к глазам слёзы,возникающие против воли.Парню под ним больно, кажется, в той же степени — дурак, зачем тогда пошёл вподобную индустрию? Неужели настолько много платят? Стоны удовольствия скаждым толчком всё больше походят на жалобные крики, пока они оба некончают и шарахаются друг от друга в стороны, чуть ли не падая с кровати.Ощущения, будто всё тело облили серной кислотой на пару с жидким азотом.Всё тело ломит, а кожа горит. Боль такая сильная, что Хёнджину кажется, что онсдох бы в этой самой кровати, если бы она не проходила так быстро. Следующиеминут пятнадцать парни просто лежат, каждый схватившись за свою метку,жмурясь и тяжело дыша, ожидая пока отпустит.— У тебя всегда так? — решается спросить брюнет.Сынхун всё ещё жмурится и болезненно шипит.— Вообще-то не всегда. Больно, конечно, большую часть времени, но ненастолько, — он продолжает поглаживать свой затылок кончиками пальцев,лежа лицом вниз, успокаивая, — А у тебя?— Раньше такой херни не было. С каждым разом всё больнее. Мне кажется, онхочет, чтобы я сдох, — Кайден держится за метку на груди, будто онакровоточит. По крайней мере, ощущения именно такие.— У нас, видимо, совместимость крайне дерьмовая.— Видимо, ты не нравишься моему соулмейту.— А ты моему.Они хрипло смеются, прокашливаясь, чтобы не задохнуться.— Ты куришь? — спрашивает Хёнджин.— Только «Venom», — выдаёт Сынхун название сигарет класса люкс. Хвандовольно хмыкает, доставая черно-зелёную пачку из пиджака. Они затягиваютсяодновременно, просто лёжа в тишине, стараясь прийти в себя.— Блядь, провёл, называется, приятный вечер…