Глава 48.

«Её убийца хладнокровно, навёл удар...

Спасенья нет.

Пустое сердце бьётся ровно, в руке не дрогнул пистолет...»

Под конец четвертого дня Рэйдену нужно было возвращаться в город, он целое утро уговаривал меня остаться здесь хотя бы ещё на пару дней. А после он приедет и заберёт меня, но я категорически отказывалась, потому что прекрасно понимала, в какой Рэйден опасности. И не только он, и Себастьян тоже. Я не могла оставить его одного, а зная Рэйдена, к Себастьяну он не подпустит меня и на шаг.

Мы решили, что поедем на следующее утро. А сегодня проведем ещё один день в уюте семьи. Я правда всего за несколько дней привязалась к Аллану и Лоретт. Они чудесные, сами по себе необычные и интересные люди. Было интересно каждый вечер слушать их историю знакомства, как Лоретт вместе со своей семьёй переехала из маленькой деревушки во Франции в огромный город Америки. Аллан даже не умолчал историю, когда были не самые лучшие годы его жизни. Когда они с Рэйденом не общались и когда у Аллана была зависимость. В этот момент я осознала, что Аллан и Лула давно считали меня частью их семьи. Относились так, будто мы знакомы с ними не два дня, а целые годы.

Ближе к обеду, я одолжила у мистера Хартмана тетрадь и решила заучить конспекты по экономике. Я очень отстаю с таким режимом жизни, а экзамены уже в этом месяце.

Рэйден.

Я поставил последнюю коробку возле крыльца и обернулся на папу. Он показал мне палец вверх, заставляя меня засмеяться. Находясь у отца, я всегда чувствовал всю рутину жизни. Обычной, типичной и такой... спокойной. И не раз представлял такую жизнь с Эвелин, от чего боль в груди разрасталась. Я наблюдал за людьми, живущими такой тихой жизнью. Вот один из них выгуливает свою собаку и ругается на неё, за то, что испортила газон. Другой выходит из дома и чешет затылок, осматривается, поднимая с пола газету. Девушка идёт по тротуару, смеясь и отравляя голосовые сообщения, видимо своей подруге, а может парню или близкому человеку.

Я никогда не просыпался утром с надеждой, что сегодня будет обычный день. Он с самого моего утра был испорчен собственной жизнью. С самого моего рождения за мной следуют одни трудности.

Но Эвелин.

Она заслуживала утро с кофе и поцелуем, а не тревожный шёпот «уходи через чёрный ход». Она заслуживала жить, а не выживать. Я знал это с самого начала. Знал с того момента, как впервые увидел, как её глаза загораются от самых простых вещей — музыки, цветов, теплого дождя и запаха корицы. Я всегда чувствовал, что мои пальцы слишком грубые, голос слишком резкий, а прошлое слишком грязное, чтобы коснуться её без последствий.

Жизнь, которую я вёл, не про любовь. Ей просто не было здесь места. В ней не было места для «навсегда», только — «пока не поздно». Я слишком хорошо знал, чем заканчиваются сказки вроде нашей. Знал, как выглядит потеря. И знал, что если враги когда-нибудь поймут, что она — его слабость...

Я не мог позволить себе мечтать. Ни о доме. Ни о детях. Ни о ней рядом, стареющей вместе со мной. Я был не тем, с кем строят жизнь. Я был тем, кого боятся вспоминать. Тем, кто исчезает до рассвета.

Я зашёл в дом, потирая лицо ладонью и отвлекаясь от противных мыслей. Лула готовила на кухне, создавая замечательные ароматы домашней еды, а я прошёл в зал, чтобы найти своего оленёнка, которая с умным лицом, держа ручку у рта, решала задания по экономике. Её пухлые и розовые губы обхватили кончик ручки, задумчиво его покусывая.

—Ты даже здесь умудряешься учиться, Бэмби, – нарушил я тишину, она подняла на меня глаза, её пучок на голове выглядел до нелепости мило.

—Тебе не надоело называть меня так? – девушка выгнула бровь, перелистывая листы бумаги на её столе. Кто-то действительно делает уроки по предметам? Точно, совсем забыл кто передо мной находится. Сам идеал. Несовершенное совершенство. Я сел на кресло напротив стола. Чёрт, как же я хотел остаться. Хоть раз. Хоть одну ночь — забыть, кто я. И просто быть с ней.

—А как мне называть тебя? – я знаю, что она скажет что-то по типу «у меня есть имя» – но обычно она говорила это с такой злой мордашкой. Облокотившись о кресло, я расслабился и меня потянуло в сон. Видимо лёгкая усталость от физической работы даёт о себе знать.

—Можешь называть меня по настроению, – с улыбкой сказала она, скрывая свой взгляд морских глаз. Я говорил, что у неё самые прекрасные глаза в мире? Я выгнул бровь, не понимая о чём она говорит. Голубые глаза так и остались детскими, напоминая о Себастьяне. Одного человека я уже испортил своей жизнью, и по иронии, у него такие же яркие глаза.

—Ну, по будням называй меня «Лина» или «Эвелин», – девушка отвлеклась, изящно сцепив руки в замок и смотря в потолок, раздумывая. Вздёрнутый носик и глаза, которые мечтательно разглядывали белый потолок.

—А по выходным? – усмехнулся я. Она посмотрела на меня по-детски улыбаясь. В комнате пахло соусом Лулы и цветами.

—По выходным можешь называть меня «Бэмби», – я хмыкнул, всё-таки был уверен, что ей нравится. Она встала, обходя стол и вставая напротив меня. Девушка наклонилась, краснея от желания, укусив нижнюю губу, это дало мне красный свет. Я взял её за руку, чтобы она упала на меня. Эвелин вскрикнула и сама поудобней села на мои колени. Её тонкие руки обхватили шею, а лицо смущённо улыбалось.

—Когда ты возбужден, называй меня «сладкая», – я засмеялся, наклоняясь к её губам, но она прервала меня, закусывая её и снова смотря в потолок. Задумчивая. Красивая. И моя.

—Когда ты счастлив – «Анна», – она продолжает говорит об этом? Ей нравится, когда я называю её не собственным именем?

—А когда зол? – подумал я, чтобы девушка ещё раз посмотрела на потолок, раздумывая. Её лицо в этот момент было таким необычным, будто она находится не со мной, а мечтает где-то в облаках.

—Когда зол – «Мисс Палмер», – я засмеялся, запрокидывая голову на спинку кресла.

—Я против, – сказал я, вгоняя её в недоумение. Этого лица я и ждал.

—Как это? Почему ты против? – вечно куча вопросов.

—Когда я счастлив, я буду называть тебя «Миссис Хартман», – сладко пропел я в её ухо, она удивилась и одновременно хотела закричать от радости. Я видел смятение в её глазах о том, правду ли я говорю.

—И как ты чувствуешь себя сейчас? – она говорила одними губами, не двигаясь и не дыша.

—Просто отлично, миссис Хартман, – я наклонился и поцеловал Эвелин-Анну. Мы – ошибка, которую я готов совершать снова и снова.

××××

Эвелин.

—Мы будем по тебе скучать. Ты в любой день и в любое время можешь приехать к нам, – сказала Лула, обнимая меня за плечи. Доброта – вот что идеально подходит под её описание.

—Согласен со словами Лулы. Ты теперь часть нашей семьи, Аня, – Аллан так же приобнял меня за плечи. Теплота – вот что идеально подходит под его описание. Я до сих пор не свыклась с моим новым именем, которым меня называет Аллан.

—Только без слёз, – Рэйден прищурил глаза, рассматривая мои. Я засмеялась.

—Спасибо, обязательно в скором времени приедем ещё, – ответила я и сделала шаг назад, Рэй сразу же взял меня за руку. Он не стал обниматься с родителями, как сделала я, сказал обычное «Пока» и мы вышли. Лула и Аллан стояли на крыльце, провожая нас взглядом до самой машины.

—Иногда они очень любвеобильные, – сев в машину, подметив Рэй, смотря на родителей на крыльце.

—Я могу и привыкнуть, – пошутила я, он посмотрел на меня смешной гримасой.

—Привыкай, – парень завёл машину, и мы выехали на трассу, я пристегнулась и смотрела на дорогу. Пока ехали, поговорили о моём впечатлении о его семье. Он рассказал, что он на самом деле впервые думал о Лоретт. Остановил рассказ лишь тогда, когда нужно было въезжать на заправку. Мой телефон зазвонил, и он обратил внимание на экран.

—Это Габби, – Рэй кивнул и вышел, чтобы заправить машину.

—Привет, – я звонила ему в первый день прибытия к семье Рэйдена, чтобы он единственный знал о моём местоположении.

—Вы уже возвращаетесь? – я посмотрела на время. Два часа дня.

—Да, осталось ехать около получаса, – Габби вздохнул, я знала, зачем он звонит. Из-за новостей по телевизору.

—Я слышал про Джеллико и Райта. Рэйден ведь тоже замешан? – спросил брат, его голос серьезный и четкий, как у отца. Рэйден во всём этом главный герой.

—Да, та ещё проблема, – я надавила на виски от головной боли. Честно говоря, моя голова болела постоянно. Я пила таблетки, которые Рэй купил в пригороде. Была в покое и в спокойствии, но даже во сне она не проходила. Боль очень отдаленная, а иногда звенящая в ушах.

—Если то, что говорят – правда, то не только Рэйден в опасности, но и ты, – его голос дрогнул и я улыбнулась.

—Ты действительно так думаешь? Единственная опасность, которая у нас есть – это Виктор и наш родной отец, – от моих слов Габби хмыкнул, а Рэйден вышел из заправки и быстрым шагом направился к машине.

—Будь осторожна, – я кивнула, но он всё равно этого не увидит и последнее, что сказала, перед тем как Рэйден ещё не сел в машину:

—Увидимся, когда я вернусь.

××××

Перед въездом в Нью-Йорк, Рэйдену пришло сообщение от Чака. Он нахмурился и его настроение заметно ухудшилось.

—Что-то плохое? – намекнула я, он отвлёкся от дороги, чтобы посмотреть на меня и покачал головой.

—Чак устраивает проводы Джонни, – я сжала руку и поняла, почему его настроение резко ухудшилось. Мы не вспоминали его имя довольно давно, хотя и осознавали, что лучше не становилось. И не станет.

—Он отправил адрес, хочешь сходить? – спросил он, хватая мою руку и вместе со своей продолжил вести машину. Хочу ли я сходить в место, где будут все ребята Гарлема? Меня вряд ли там примут, а максимум я буду знать человек пять из всей компании.

—Да, – сказало моё второе подсознание за меня. Не хочу оставаться одна, не хочу возвращаться домой. Хочу быть с ним.

—Проводы в пять, до пяти ещё два часа. Хочешь заехать домой? – я покачала головой и осмотрела свой внешний вид. Хоть на мне и чёрное платье, я не хочу возвращаться туда ближайшие дни. Я уверена, у отца сейчас не всё хорошо из-за Джеллико и случившейся ситуации. Виктор скорее тоже поставил всю семью в известность.

—Прогуляемся в парке? – предложила я, его телефон снова загорелся.

—Чак тоже пишет, чтобы мы приходили пораньше. Они встречаются в Брайант-парке, – я кивнула, понимая, что придётся ехать в самый центр Манхэттена. Рэйден набрал номер, но я не увидела имя. Через пару гудков раздался знакомый голос.

—Ты будешь на встрече Чака? – голос ответил «Нет, не слышал о встрече». Видимо, Чак знает, что Райту сейчас опасно выходить.

—Ты всё равно должен приехать. Мы будем в Брайант-парке через пятнадцать минут, – Себастьян сказал что-то ещё, но я не услышала. Мы держали путь в самый центр Манхэттена, и я не знала, чего мне ожидать. Настроение у нас обоих было испорченным из-за воспоминаний о Джонни. Они всегда будут давить на голову, отзываясь гадким сгустком. Даже и представить не могу, как тяжело Рэйдену и парням, которые были знакомы с ним с самого подросткового возраста. Они знали о нём всё, всегда были рядом, чтобы вот так потерять. Рэйден будто почувствовал ауру в моём настроении и сжал руку.

—Пока мы вместе, не думай об этом, – выразился он, я кивнула, но всё равно не смогу поступить так, как он сказал. Я слишком много думаю.

Из-за пробок мы задержались на приличное время, а когда наконец припарковались, Рэйдену позвонили. Я наблюдала, как уходит его спина и решила взять себе мороженое.

××××

Рэйден.

—Что известно по периметру? – охранник замолчал, я слышал, как щёлкает компьютерная мышь.

—Всё подозрительно тихо. Нет новостей не от людей Роуда, не любой другой активности, – я нахмурился, потёр переносицу и осмотрелся. Если всё действительно тихо, это ещё хуже. Самое опасное, когда ты не знаешь, какой будет следующий шаг от твоего врага. Ты начинаешь думать разные сюжеты событий, возможные опасности. Но всё, что я могу сделать сейчас, это не спускать глаз с Эвелин и охранять Себастьяна. Я не могу потерять кого-то ещё. Просто не выдержу.

—Хорошо, оставайся на связи, – думаю, сегодняшний вечер будет весёлым со всей компанией Гарлема. Конечно, рискованно вести туда Эвелин, но я буду рядом. Я всегда буду рядом.

—Что-то случилось? – она коснулась моего плеча, я развернулся и увидел, как она облизывает губы. Боюсь, что случится вечером.

—Ты в опасности, и я сам виноват, что впустил тебя в эту опасность, – начал говорить я, она посмотрела на меня, как на глупого и подошла ближе.

—О чём ты говоришь? Почему я в опасности? – её глаза были как свет, пробивающийся сквозь утренний туман: чистые, прозрачные, будто в них отражался весь мир без лжи и грязи. Светлые, почти сияющие, они не просто смотрели, они видели. Видели меня настоящего, без масок, без защиты, без боли, которую я прятал ото всех.

—Потому, что если Джеллико не получит то, что хочет – он разрушит всё и всех, – и тебя с Себастьяном, как мои уязвимые, слабые точки. Но у него есть шанс получить маленький срок в тюрьме. И если не он продолжит своё дело, то его люди закончат.

—И я знаю это, я не глупая, – она так спокойно говорила это, совсем не понимая, что под угрозой её жизнь. Её взгляд был тихим убежищем, в котором не было страха. В глазах Эвелин я не был опасным, холодным или сломанным. В них я был просто мужчиной. Тем, кто хочет быть лучше. Для неё и ради неё

—Ты не глупая, поэтому уедешь из города. Снова отправишься к моему отцу с Лулой. Как тебе идея? – я потянул её в объятия и почувствовал её тонкие руки на своих плечах. Стоило мне приподнять её с земли, чтобы лучше целовать, как она тут же засмеялась. Пронизывающий самую душу смех, который я так любил. Он касался самой грудной клетке и словно музыка, расползался по всему моему телу.

—Идея отличная, но тебя одного я не оставлю, – так я и думал. Знаю её слишком хорошо, но всё равно отправлю к отцу. Я вздохнул, медленно поцеловал её губы и почувствовал клубнику.

—Ты ела мороженое? – она чмокнула меня и посмотрела. И каждый раз, когда она поднимала на меня глаза — я тонул. Добровольно. Без шанса выбраться. Потому что в этих глазах было всё, чего я не знал, как заслужить, но отчаянно жаждал: тепло, доверие, свет и нежность.

—Да, хочешь и тебе куплю? – спросила робко девушка и мой телефон зазвенел, я кивнул. Пока Эвелин шла к прилавку, я нажал на вызов и услышал голос Себастьяна:

—Я еду к вам, – спокойно ответил друг и прочистил горло.

—Чтобы снова любоваться вашими банальными и сопливыми отношениями, – пошутил Себастьян, вызывая у меня улыбку. Обернувшись к девушке, я посмотрел на её спину и ответил:

—Если бы это услышала Лина, ты бы уже давно был мёртвым, – он тихо засмеялся и снова пошутил:

—Но перед этим она бы сказала: «Прости», – ему тоже нравилась эта её необычная черта, когда даже за самый маленький, намеренный удар, следует извинение.

—Я уже на парковке... – он резко замолчал, я посмотрел на парковку, где мог бы увидеть машину Себастьяна, но нахмурился.

—Хартман, вы в опасности! Роуд решил избавиться от тебя. Беги, чёрт возьми! – я услышал крик лучшего друга, но не успел обернуться, чтобы закрыть её. Слишком медленно. Слишком медлительно. Слишком поздно. Когда я смотрел на прилавок, её не было рядом. Я расширил глаза, пока не услышал крик Себастьяна и Эвелин.

—Остановись! – кричал друг где-то справа от меня.

—Нет! – одновременно крикнула Эвелин и её тело появилось прямо передо мной. В следующую секунду три выстрела. Три. Глухих. Томных. Далёких выстрела. Я почувствовал жгучую боль в плече и зажмурился от боли, а когда снова открыл их. Её тело резко дёрнулось от удара, Эвелин еле держась на ногах – она падала на землю, словно кукла, у которой перерезали все нити.

Я подхватил её на руки, не осознавая, что происходит. Мной владел болевой шок, шок от происходящего. Я услышал ещё четыре выстрела из пистолета Себастьяна и упал на колени перед девушкой, лежащей на моих руках.

—Что–что с тобой? – она держит обе руки в области живота и я понимаю, что в неё стреляли. Она закрыла меня от пули... Внутри меня паника, болевой шок из-за пули в моём плече, я не знал, что делать. Кровь. На её груди, на ладонях, на его пальцах. Тёплая, настоящая. И страшная.

Отсчитываю ровно десять минут, пытаюсь вывести состояние Эвелин из болевого шока. Себастьян кричит и с ужасом на лице падает на колени возле тела Эвелин. Мои руки дрожат, я замираю, не понимая, что делать. Себастьян понимает это и рвёт на себе футболку, делая своеобразный жгут в области пули, чтобы остановить кровотечение.

—Нет... нет... — голос предательски ломался, срывался в шепот, будто боялся признать правду.

—Зачем ты?.. Зачем ты это сделала? – я говорил так тихо, что поздно понял, что вообще говорю. Я не мог смириться с тем, что только что произошло. Боль ударила так резко, так глубоко, что я не знал, как остаться в теле. Это была не просто утрата — это была пустота, которая разорвала меня изнутри. Сердце кричало, руки не хотели отпускать, разум цеплялся за каждую крупицу надежды, но всё внутри уже знало — она уходит.

—Что...что со мной? – я убрал все волосы с её лица, до сих пор не осознавая, что Эвелин может умереть от пули в живот.

—Тише-тише, всё хорошо, – шепчу я, а Себастьян смотрит на меня, его голубые глаза так и говорят: «всё не особо хорошо, Рэйден». И я, чёрт возьми, понимаю. Эвелин смотрит на меня, её глаза по-прежнему живые и такие красивые. В них ещё был свет — любимый, знакомый, до боли родной. Но он гас. Я знаю, что ей больно, я знаю что происходит с организмом буквально после трёх минут. Её кровь повсюду, на платье, на мои руках и на футболке Себастьяна.

—Я хочу забрать твою боль, чёрт! Почему я не могу сделать этого? – я наклонился к ней, сжимая кровоточащую рану на её животе. Прошу, только не покидай меня. Я задыхался от ужаса, от бессилия, от того, что не успел, не спас, не понял.

—Потому, что мне не больно, – прошептала она, задыхаясь и поднимая руку к моему лицу.

—Ты не можешь... ты не должна... – я не верил в свои слова, я не узнавал свой голос, я не узнавал влагу на своем лице. Моё лицо было влажным от слез. Она слабо улыбнулась, прикасаясь дрожащими пальцами к моему лицу. Её слабая и дрожащая рука держала меня.

—Я бы сделала это снова... – тихий голос и её рука медленно опустилась, а глаза начали затухать, как уходящий свет.

—Нет, прошу тебя. Не закрывай глаза, Эвелин. Не сдавайся, прошу, – я сжимал её рану, из которой бежала алая кровь, превращая всё вокруг нас в неприятный, кровавый запах.

—Прошу, не умирай на мне. Я не справлюсь без тебя... Прошу, пожалуйста, – второй рукой я аккуратно продолжал гладить её волосы; мягкие, волнистые и тёмные волосы россыпью лежали на моих ногах.

Мой ангел. Моя единственная.

Я шептал её имя, снова и снова, как молитву. Как будто если сказать достаточно раз — Эвелин вернётся. Откроет глаза. Улыбнётся.

—Ты нужна мне... Только не закрывай глаза, – слеза скатилась по моей щеке. В голове звучало только одно: «вы ублюдки». Почему эта чёртова ситуация повторяется? Нет. Я не могу допустить этого. Я сжал челюсть, смотря как её голубые и чистые глаза смотрят в небо.

—Я люблю тебя, ты слышишь? Пожалуйста, потерпи немного, моя девочка, – но она больше не могла терпеть. Эвелин чувствовала сухость во рту, боль по всему телу, она слишком слаба, чтобы жить. Слишком чувствительна, чтобы выполнить просьбу Рэйдена. Но она так хотела побороть себя, взяла свои последние силы и посмотрела на Рэйдена. На зелёные и чистейшие глаза. Самые прекрасные, которые она только видела в этом мире. И ей хотелось закричать от безграничной любви к нему.

—Нет! Тебе помогу, Эвелин, – Рэйден тянул тонкую красную нить, соединяющую жизнь и смерть.

—Скорая уже здесь! – кричал Себастьян, а Рэйден просто не мог пошевелиться. Его глаза стали до боли огромными, а с губ слетел немой звук, когда Эвелин-Анна Палмер закрыла свои глаза.

—Люблю, – слетело с её бледных губ, а в следующую секунду парк разразил громкий крик Рэйдена. Вся боль в груди выходила из него, он продолжал гладить её тёмные волосы, продолжал кричать и молить кого угодно, чтобы она снова открыла их. Но мир был глух. И единственное, что оставалось — это боль. Бесконечная, обжигающая, дикая. Та, что навсегда впечатается в память вместе с её последним взглядом.

—Это моя вина, Бэмби. Только моя вина, – но вины не было, он сам понимал это. Знал Эвелин слишком хорошо. Второй человек отдал за него свою жизнь и закрыл от пули. Второй человек погиб на его руках, истекая кровью. Второй раз был самым больным, а левое плечо зажгло от осознания, что скоро там появится третья пуля под названием Э-А.П.

Мир рухнул в одну точку — в тот миг, когда я остался с ней на холодной земле, среди криков, шума и чужой боли, которая теперь стала его собственной. И ничто уже не могло быть прежним. Я открываю рот, чтобы закричать, но нет голоса. Руки дрожат, мне холодно. Шум в ушах.